Операция "Э" и Другие приключения в Средиземье

      Я стояла посреди большой городской площади. Вокруг сновали люди и неторопливо прохаживались бородатые гномы и богато одетые гномки. Воздух пах цветами, сладостью фруктов и шумел от сотен голосов и музыки. Мимо меня пробежала девчушка, одетая в пестрое платье и яркий платок. Следом за ней пронесся мальчишка в таком же ярком кафтанчике. Их звонкий смех волной светлых искр рассыпался во внезапно воцарившейся тишине. Предчувствие чего-то страшного липкими щупальцами обхватило сердце, и, моргнув, я огляделась.       Город преобразился. На месте крепких каменных домов грудились запорошенные снегом развалины. Безжизненные ветки дикого плюща плотно оплели стены. То тут, то там чернели следы старых пожарищ. Холодный зимний ветер свободно гулял по пустынным улицам, пронизывая до костей.       Дейл.       Шаг отозвался хрустом снега под ногами и шорохом длинного подола нежно-голубой летящей юбки. С каких пор я ношу юбки? И почему босиком?.. Резкий порыв ветра взметнул и бросил на лицо волосы, и я с изумлением заметила, что они серебристо-белые наполовину длины. Какой-то слишком экстравагантный вариант окрашивания…       — Лера…       Тихий шелест знакомого голоса заставил вздрогнуть и ускорить шаг. Обойдя гору камней, некогда бывших сторожевой башней, я застыла, судорожно вздохнув.       Тела. Гора безжизненных, изуродованных и изувеченных тел высилась в самом центре площади. Люди, эльфы, гномы… И я не могла отвести распахнутых в ужасе глаз от этого кошмара. Превозмогая себя, сделала шаг.       Разорванная и до боли знакомая шапка-ушанка валялась на земле, втоптанная в грязь. Ее хозяин лежал рядом с перерезанным горлом.       Еще шаг.       Могучий лысый воин навеки застыл, стоя на коленях с копьем в спине, над растерзанным звериными клыками телом седобородого брата.       Горячие слезы срывались с ресниц и обжигали щеки, но я продолжала идти.       Молодой золотоволосый эльф в кожаных доспехах безжизненно смотрел в далекое серое небо. В уголке его рта запеклась кровь, а в сердце торчала черная стрела.       Камни впивались в голые ступни, до крови раздирая кожу и окрашивая снег алым цветом.       Темноволосый мужчина закрывал собой юного парня и совсем еще маленькую девочку. В его спине торчала дюжина стрел, две из которых насквозь пробили тело и оборвали две невинные жизни.       Ногти до боли впивались в ладони, но я не останавливалась.       Рыжий гном, пронзенный кривым мечом, сжимал в руке квадратный медальон с двумя портретами. Его седой брат лежал рядом, зажимая рукой рваную рану на груди.       С очередным шагом сердце просто разорвало на части, и я не смогла сдержать рвущиеся наружу рыдания.       Два молодых гнома, родные по крови, но такие непохожие друг на друга, неподвижно лежали рядом. Один, с торчащим из груди мечом, сжимал в объятьях светловолосую девушку, а второй, с насквозь пробитыми ребрами, держал за руку рыжеволосую эльфийку в окровавленных изумрудных доспехах.       Ноги отказались держать, и я упала на колени. Слезы плотной пеленой застилали глаза, спасая от сводящего с ума кошмара. Рыдания превратились в тихий и утробный вой…       — Лера…       Голос был совсем близко, и, вскинув голову, я от ужаса забыла, как дышать. На вершине мертвой горы, победно ухмыляясь, возвышался Бледный орк. Перед ним на коленях… стоял Торин. Его голова была опущена, черные с проседью волосы закрывали лицо, а левая рука безжизненно свисала вдоль тела.       — Нет… — сорвался с моих губ едва слышный шепот.       Вздрогнув, гном поднял взгляд, и меня пробило обреченным холодом потускневших синих глаз. На мгновение в них вспыхнуло что-то безумно родное, горячей искрой скользнувшее в сердце, а в следующий миг Азог схватил его за волосы и вздернул на ноги.       — Вот и пришел конец твоему подлому роду, Дубощит! — слова Черного наречия раскололи тишину пустого города. — Но не переживай, — орк мерзко оскалился, бросив на меня быстрый взгляд, — я не дам ей скучать!       — Беги, — одними губами произнес Торин, умоляюще глядя мне в глаза.       — Ни за что! — упрямо качнула я головой, силясь сделать еще хотя бы один шаг, но ноги словно приросли к мерзлому камню мостовой.       — Прости меня… — долетел до меня последний вздох Короля-под-горой.       Азог замахнулся двузубым клинком, заменяющим правую руку…       — НЕТ!!! — истошный вопль ударной волной взорвал воздух, в крошку разрушая уцелевшие здания и поднимая плотную стену снежной пыли.       — Валери! Валери, очнись! Лера! Да открой же глаза! Это просто сон!       С криком подорвавшись с земли, я замахнулась рукой с зажатым в ней ножом, но ее быстро перехватила и крепко сжала широкая ладонь.       — Тихо, тихо! Это я! Это Торин!       Сфокусировав на гноме безумный взгляд, я медленно пришла в себя. Клинок со звоном выпал из ослабевшей руки.       — Торин… — шумно выдохнув, я бессильно уронила голову ему на грудь.       Замерев от неожиданности, он нерешительно коснулся пальцами моих спутанных волос и успокаивающе погладил по дрожащей спине.       — Это был просто ночной кошмар, — тихо прошептал мне на ухо, обнимая.       Я молчала, кусая губы и трясясь от пережитого ужаса и пробирающего холода. Почувствовав это, Торин накинул мне на плечи свою шубу, но из объятий не выпустил. Я прижалась к нему, всем своим существом впитывая тепло его тела, и отгоняя от себя отголоски страшного сна. Мы все так же были на вершине скалы. В центре ярко горел костер, рядом на еловом лапнике лежала разделанная туша какого-то копытного. Вокруг огня вповалку спали гномы и Бильбо, Гендальф дремал, сидя у большого камня. Было тихо, только мое шумное дыхание прерывало эту тишину.       Он жив… Они все живы… Все верно, это был лишь кошмар…       — Ты стонала и металась во сне, — негромко произнес Дубощит, крепче обнимая меня. — Что тебе снилось?       — Смерть, — прошептала я, утыкаясь носом ему в грудь. — Много смерти…       Глубоко вздохнув, Торин обхватил мое лицо ладонями и заставил поднять голову.       — Это был лишь сон, — уверенно сказал он, глядя мне в глаза, — навеянный болью и усталостью. Не думай о нем, — шершавые пальцы мягко скользнули по скулам, стирая сорвавшиеся с ресниц слезы. — Тебе нужно поесть и согреться, и сразу полегчает. Пойдем.       Подняв на ноги и подведя к костру, Торин усадил меня на небольшое бревно и сунул в руки кусок остывшего жареного мяса.       — Орлы принесли? — поинтересовалась я, жадно впиваясь в него зубами.       — Ты же сама их отправила!       — Просто не думала, что они послушаются, — потупив взгляд, пожала плечами.       — У тебя в тот момент такой вид был, что ослушаться было бы чревато, — усмехнулся Дубощит, вороша длинной палкой головешки, и вдруг внимательно посмотрел на меня. — Кстати, как рука?       Я осторожно повела левым плечом и поморщилась от вернувшейся тупой боли.       — Терпимо. Помажу мазью, и к утру будет как новенькая!       Следующие несколько минут мы провели в молчании. Я доедала мясо, а Торин смотрел на огонь, изредка бросая на меня задумчивый взгляд. В целом, атмосфера была странная. Вот только он нежно обнимал меня, что я чуть не таяла, как мороженое, а сейчас вновь сидит особняком и хмуро косится. Что между нами творится?.. И вообще, что-то я расклеилась, как кисейная барышня! Да и кошмар этот из колеи выбил… Стоит глаза закрыть, как снова с содроганием вижу эту гору трупов… Нет, это был не просто страшный сон! Тогда что? Предупреждение? Или же предсказание? Если оно, то, похоже, Азог не только жаждет смерти Торина и парней, но еще и хочет заполучить меня. И зачем этому мазохисту понадобился эдакий геморрой?       Покончив с мясом и мысленными рассуждениями, я вытерла руки об джинсы (да, стирка была бы очень кстати!) и достала из кармана баночку с мазью. Торин подбросил в огонь несколько крупных веток и, скрестив руки на груди, отошел к краю скалы, всматриваясь в темноту. Я отвернулась от костра и, стараясь не задевать свежий шов на плече, аккуратно сняла рубашку и оттянула с левого плеча лямку майки. Неровный свет костра давал небольшой обзор, но, осторожно прощупав рану, я убедилась, что Оин свое дело знает. Швы даже на ощупь оказались ровными, значит, если останется шрам, то он не будет таким корявым, как на лице. Это радовало. Вот только…       — Орков не слышно, — услышала я голос Торина.       — Это пока, — до предела повернув голову, я пыталась как можно аккуратней смазать швы мазью, что, учитывая неудобное расположение раны, было довольно трудновыполнимо. — На рассвете нужно будет уходить…       Шея начала ныть от напряжения, я тихо выругалась и почти сразу почувствовала, как широкая ладонь мягко накрыла мою.       — Язык отсохнет, если попросишь помочь? — с усмешкой поинтересовался Торин и безапелляционно забрал у меня баночку с мазью.       — Повторюшка, — буркнула я, изо всех сил сдерживая улыбку.       Он тихо рассмеялся, легко и непринужденно. А я со вздохом вздрогнула, когда горячие пальцы бережно и нежно коснулись обнаженной кожи.       — Прости, — вмиг напрягся Дубощит, неверно истолковав мою реакцию, — знаю, руки кузнеца огрубели…       — Да… вовсе нет… — чуть пожала я здоровым плечом, чувствуя, как вслед за его пальцами по телу понеслись мурашки.       Да что со мной творится?! Ну ладно, допустим, парня у меня давно не было, но это не дает мне повод так реагировать на любое его прикосновение! Словно озабоченная маньячка какая-то! Нужно срочно брать себя в руки, иначе ничем хорошим это не закончится. Нельзя привязываться…       — Двалин мне все рассказал, — вполголоса произнес Торин, аккуратно смазывая швы. — Там на обрыве… ты защищала меня.       — Не обольщайся, — хмыкнула я, пытаясь скрыть смущение. — Я защищала Бильбо, а ты просто удачно оказался рядом!       — Конечно, — усмехнулся он, обильно нанося мазь. — Ну и вонючая же она!       — Зато помогает.       — У Оина мази не такие… ароматные. Кто ее делал?       — Одна знакомая травница из Бри, — при воспоминании о Валке в сердце разлилось тепло. — Она спасла мне жизнь и приютила на время.       — Похоже, у тебя талант влипать в неприятности, — Торин взял протянутый мною бинт и в несколько слоев перевязал мне плечо.       — Кто бы говорил! — парировала я, помогая ему завязать узел.       — Не туго?       — В самый… раз… — надеюсь, это легкое поглаживание было случайным…       Или же нет?.. Его ладони скользнули вниз по моим плечам, слегка сжимая, а левый висок обожгло горячим дыханием. От гуляющего по вершине скалы ветра или же от жара его рук меня бросило в дрожь, и Торин, заметив это, моментально отстранился.       — Оденься, — накинул он мне на плечи рубашку, — а то совсем замерзнешь.       «Мда, мне бы такую выдержку, как у тебя, Величество», — пронеслась в голове хмурая мысль, пока я застегивала пуговицы и куталась в его шубу.       Посмотрев на сгорбившегося возле костра гнома, я почувствовала укол совести. Сев рядом и прижавшись к его боку, я, несмотря на недоуменно-возмущенный взгляд, накинула шубу и ему на плечи.       — Так же теплее, правда? — улыбнулась, как ни в чем не бывало, и плотнее к нему притерлась.       — Вообще-то… это неприлично… — мне показалось, или Торин покраснел? Ой, папочки, как же мило!       — Было бы неприлично, сиди мы нагишом! — усмехнулась я, протягивая руки к огню. — И вообще, почему ты не спишь? Тебе полагается постельный режим! Неужели больше некому было подежурить?       — Я и так взял последнюю вахту, — пожал он плечами, — все равно не мог уснуть.       — Чего так?       — Да за девчонку одну безрассудную волновался…       Я подняла на него удивленные глаза.       — За меня?       — Нет, за Кили, — невозмутимо ответил Торин.       — Любишь же ты своего племянника, — хмыкнула я, искоса посмотрев на спящих королевичей.       — Спасибо, что… — он запнулся и вздохнул. — Что спасла его и меня… И Бильбо конечно.       — Да не за что, — я пожала плечами и широко зевнула, — работа у меня такая.       — Вот это мне и не нравится, — голос Дубощита стал осуждающе-суровым. — Не женское это дело — быть телохранителем! Женщина должна растить детей и хранить семейный очаг, а не бегать по полям и лесам, сражаясь с орками и гоблинами! Была б моя воля, я бы запер тебя дома на дюжину замков и никуда не выпускал! Ты же неугомонная, хуже моих племянников! Того и гляди во что-нибудь влезешь! Хоть по рукам и ногам тебя связывай и на собственном горбу тащи!.. Что молчишь? Понравилась идея?       Повернувшись к подозрительно притихнувшей девушке, Торин с удивлением понял, что она сладко спит, прислонившись головой к его плечу. Осторожно убрав ей за ухо волосы, занавесившие лицо, он улыбнулся. И ведь не скажешь, что это невинно сопящее создание совсем недавно нагло переругивалось с Бледным орком, а затем лишь парой фраз построило весь отряд вместе с предводителем и стаей гигантских орлов! Так и ослушаться-то никто не посмел, даже он сам! Один ее взгляд чего стоил… И это от нее он хотел избавиться в Ривенделле? Как по-детски наивно. Не похоже, что в ближайшее время ему это удастся. Да и захочется ли?.. Но разве он может позволить ей и дальше рисковать своей жизнью? Путь до горы все еще неблизкий, а проблем станет только больше, ведь между отрядом и Эребором лежат земли лесных эльфов, будь они неладны. Хочешь, не хочешь, а идти придется через Лихолесье, не в обход же лишние двести миль! Только бы не увидеть снова эту самодовольную остроухую физиономию!       Одно лишь воспоминание о лесном короле всколыхнуло в груди Торина поутихшую злобу, которая тут же отступила, стоило Валери заворочаться во сне и еще теснее прижаться к боку гнома. Торин тепло улыбнулся и сразу нахмурился, вспомнив, как ее схватили в гоблинских пещерах и мерзкую плотоядную ухмылку Гоблинского Короля. Нет, ей нельзя даже близко к Лихолесью подходить! Там этих смазливых любителей молоденьких девушек пруд пруди! К тому же не хватало еще, чтобы этот белобрысый хмырь!..       Стоп. Ошеломленно уставившись перед собой, Торин нервно сглотнул. Это еще что? Ревность?! И с каких пор, интересно, у него появились эти чувства?!       — Ммм, не парься, Торин… У него комплексы… поэтому и трон под потолком… Компенсирует, наверно… нехватку в другом месте…       Вскинув брови, гном удивленно посмотрел на урчащую сквозь сон девушку. «Трон под потолком»? «Комплексы»? Хм, а вот с подобной точки зрения он лесного правителя еще не рассматривал… А смысл-то в ее словах действительно есть! Надо будет не забыть, при встрече намекнуть ему на это! Улыбнувшись собственным мыслям и подкинув в огонь толстую ветку, Торин бережно приобнял Валери и устремил взгляд к зарождающемуся на горизонте рассвету. Пламя костра согревало тело, ее присутствие рядом согревало душу, мерное дыхание успокаивало, и вскоре, сам того не заметив, Король-под-горой погрузился в сон.       С тихим, едва различимым шорохом, Гендальф приподнял голову и, посмотрев на спящих у костра Короля гномов и девушку, мягко улыбнулся в густую бороду. А у Создателя действительно забавное чувство юмора!..