Операция "Э" и Другие приключения в Средиземье

      Как говорится в русском народном фольклоре: скоро сказка сказывается, да не скоро, чую, выберемся мы из этого леса по петляющей через каждый, мать его, метр заросшей тропе! Ну кто так строит, а?! Неужели тяжело было напрямик проложить?! Нет, обязательно надо вот это дерево обогнуть, потом под этой корягой раскорячиться, а тут еще и через бревно перепрыгнуть! Местным дорогоукладчикам закатать бы эту тропинку по самые не балуйся!       — Хорош ворчать, как старая бабка, — усмехнулся идущий впереди меня Фили.       — Я все это вслух сказала? — даже не смутилась нисколько, только закатала повыше рукава рубашки. — Душно, как в бане…       Фили не ответил, только хмыкнул и поправил сползающую с плеча сумку.       Тропинка в очередной раз резко вильнула в сторону, и на этот раз нам пришлось продираться через заросли какого-то цепкого плюща. Выбрались мы из них, конечно, без численных потерь, но потрепали они нас изрядно, особенно обладателей длинных бород. Теперь уже ворчала не только я. Камни тропы терялись в сухой траве и опавшей листве, а сгущающаяся тьма леса тоже не обостряла зрение, поэтому пришлось полностью довериться нашему командиру.       — Куда ты ведешь нас, Сусанин-герой? — невольно вырвался у меня смешок.       Торин угрюмо промолчал, выстукивая древком секиры камни под ногами, поэтому я не удержалась и громко продолжила:       — Отстаньте, ребята, я сам здесь впервой. Давайте отрежем Сусанину ногу! Не надо, ребята, я вспомнил дорогу!       Кто-то прыснул, а Дубощит обернулся и просверлил меня недовольным взглядом. А я всего-то пыталась поднять всем настроение, а то идем как в похоронной процессии.       Чем дальше в лес мы заходили, тем гуще становился мрак. Кроны деревьев зловеще нависали над нами, заслоняя серое небо, корявые ветки, как крючковатые пальцы, то и дело норовили ухватить за одежду, под ногами шуршала сухая листва, и в целом обстановка напрягала. Казалось, что отовсюду за нами кто-то следит, а вон из тех кустов прямо сейчас кто-то выскочит! А, это всего лишь крыса… Крыса?!       — ААА!!! — подпрыгнув на добрые пару метров, я отскочила в сторону и повисла на первом попавшемся гноме.       — Чтоб тебя, чего орешь?! — гномы повыхватывали оружие, а особо впечатлительные, вроде Бомбура и Ори, схватились за сердце.       — КРЫСА!!!       — Валери, слезь с меня, — лысый воин невозмутимо выгнул бровь.       — Но, Д-двалин, т-там!.. Она ог-громная! — заикаясь от страха, я ткнула пальцем в мерзкого голохвостого грызуна размером с упитанного кота, который с интересом разглядывал нашу честную компанию.       — Смылась она уже! — гном раздраженно тряхнул головой, рывком отцепил меня от своей шеи и поставил на ноги.       — Против Осквернителя не побоялась выйти, а тут крысы испугалась, — хмыкнул Глоин, опуская топор.       — Терпеть их ненавижу, — буркнула я в ответ, по широкой дуге обходя злополучный куст. — Особенно их жуткие красные глазки-бусинки… Двалин, ты куда? Не бросай меня!       Но гном меня нагло проигнорировал и торопливо удалился в начало колонны. Предатель! Однако не успела я как следует обидеться, как рядом со мной с утешающей улыбкой появился Фили. Хмуро глянув на него исподлобья, я шмыгнула носом и потопала за остальными дальше по тропе.       — Значит высота и крысы, — негромко рассуждал у меня за спиной старший королевич. — А еще чего-нибудь боишься?       — Может быть, — пожала я плечами, не вдаваясь в подробности своих фобий.       — Драконов боишься? — обернулся к нам идущий впереди Кили.       — Я их никогда не видела. Вот как встречу, так сразу и определюсь.        — Логично, — кивнул парень и отвернулся.       Какое-то время мы шли молча. Вокруг становилось все темнее, тропа едва-едва виднелась под ногами, и приходилось ориентироваться на макушку впередиидущего. А учитывая, что передо мной шел темноволосый Кили, ориентир из него был так себе…       И опять — долго ли, коротко ли топали мы по дорожке, пока, наконец, деревья не расступились, и мы не вышли на берег широкого ручья, заросшего ряской.       — Мы нашли мост! — сообщил всем Бофур, вытирая вспотевший лоб.       Духота стояла несусветная, а возле водоема дышать вообще становилось практически невозможно из-за тяжелого затхлого запаха застоявшейся воды. Я обошла парней и вышла на этот самый мост. Пройдя его до конца, с тоской посмотрела на все так же простирающийся передо мной ручей, подернутый туманной дымкой.       — Только моста как бы нет, — констатировала моя персона, сбрасывая носком сапога мелкий камешек в воду. — На ту сторону не перебраться — идем обратно! — я резко развернулась и потопала туда, откуда мы пришли.       — Нет нам пути обратно, — глухо произнес Торин, хмуро оглядывая разрушенную переправу.       — Пффф, да тут недалеко — пошли, я покажу! — фыркнула я и махнула рукой.       — Нужно придумать, как перебраться на ту сторону, не касаясь воды! — да что меня сегодня все игнорируют?!       Кили подскочил к свисающим с веток толстым лианам (ну прям джунгли Амазонки!) и с силой подергал одну из них.       — Ветки вроде бы прочные, — сообщил он остальным.       — Стой! — окликнул его Дубощит. — Лучше пустим легких вперед!       И все гномы, как один, уставились на бедного полурослика. Бильбо слегка сбледнул с лица, но быстро взял себя в руки и ответил им крайне возмущенным взглядом. Пробурчав что-то себе под нос про шибко умных гномов, он поправил перекинутую через плечо сумку и вышел вперед.       — Посторонись-ка, дорогой, — я поймала Бэггинса за локоть и оттеснила назад. — Я пойду.       — Но, Валери…       — Я твой телохранитель или где? Надо отрабатывать харчи! — взвесив в руке свою торбу, я прикинула кое-что в голове и, размахнувшись, перебросила ее на противоположный берег. Внутри что-то жалобно звякнуло.       Сняв рубашку и повязав ее на пояс, я внимательно осмотрела лиановые заросли, но, вспомнив о самом главном, поманила к себе хоббита.       — Значит так, Бильбо, у меня для тебя спецзадание: без моего разрешения никого на ту сторону не пускать. Только по команде и исключительно по двое! — дождавшись его кивка и окинув взглядом нетерпеливо ходящего туда-сюда Дубощита, негромко добавила: — Особо резвых разрешаю прирезать, а Гэндальфу скажем, что так и было, — судя по взгляду полурослика, он понял, о ком идет речь, поежился и снова кивнул, но уже менее уверенно.       Убедившись, что ничего из карманов и ножен не вывалится, я ухватилась за ветку и со словами: «Ну что, ребята, потарзаним?» полезла по лианам через ручей. Не буду вдаваться в подробности гимнастических извращений, к которым пришлось прибегнуть, дабы не свалиться в воду, скажу лишь, что второй раз я все это изображать не собираюсь!       Добравшись до берега, я вытерла взмокший лоб и, повернувшись к толпившимся на другой стороне гномам, махнула рукой.       — Я вроде как жива, так что, Бильбо, запускай по двое!       Должна заметить, Бэггинс с возложенной на него миссией справился на «отлично». Как я и предполагала, под предлогом экономии времени Торин скомандовал идти всем разом, однако, напоровшись на отчаянно-решительный взгляд полурослика, преградившего путь, глухо выругался и, кивнув Двалину, первым принялся перебираться на другой берег. Я внимательно следила за каждым его движением, готовая в любой момент метнуться на помощь. Не хватало, чтобы он в воду свалился! Я прекрасно помню, что было в фильме, и повторения мне не хочется. К счастью, Дубощит без приключений оказался рядом со мной и, шумно пыхтя, осел на камни.       — Ты в порядке? — я не на шутку обеспокоилась, опускаясь на корточки и заглядывая ему в глаза. — Неужели это было так тяжело?       — А тебе нет? — недовольно отозвался гном. — Я словно гору с места сдви…       Осекшись на полуслове, Торин замер, вглядываясь куда-то мне за спину. Обернувшись, я увидела вышедшего из-за деревьев белоснежного оленя. В свете солнечных лучей, пробившихся сквозь плотную шапку листвы, его шкура отливала серебром и словно светилась, а большие ветвистые рога короной венчали голову. Какой красивый… Чуткий слух уловил тихий шорох натягиваемой тетивы лука.       — Только попробуй, — процедила я сквозь зубы, бросая на гнома косой взгляд. — Тебе Трандуил за этого оленя самому рога поотшибает!.. Я КОМУ СКАЗАЛА?! — гаркнула я на Дубощита, когда он, проигнорировав мои слова, вскинул лук.       От моего рявка олень пулей сорвался с места и моментально скрылся в чаще, а Торин вздрогнул и крепко выругался, опуская оружие и прочищая пальцем ухо.       — Сдурела так орать? Я чуть не оглох! — возмущенно воззрился на меня гном.       — А ты почто животинку обижать вздумал?! — парировала я, упирая руки в боки. — Гринписа на тебя нет, живодер! А если он в Красную книгу занесен?! Ууу, чтоб тебя клопы ночью загрызли, браконьер недоделанный!       — Кхм-кхм, — раздалось спасительное для Торина деликатное покашливание откуда-то сверху.       Весьма недовольная, что меня прервали в самом разгаре распеканий Короля-под-горой, я подняла голову и… рукалицо. В паре метров над землей, густо обвитые лианами, висели вверх ногами и глупо лыбились два брата-акробата.       — Мы хотели наперегонки, — принялся оправдываться Фили, с опаской глядя на дядю.       — Но слегка перестарались, — виновато потупил глазки Кили.       — Подарил же Дурин племянничков, — буркнул Дубощит, и, переглянувшись, мы принялись вызволять горе-эквилибристов. Запал ругаться как-то разом иссяк.       Поставив наследников на ноги, Дубощит выписал обоим по профилактической затрещине и доступно разъяснил, что он думает о подобной самодеятельности. Я оставила их разбираться по-семейному и отошла в сторону, внимательно следя за перебросом нашего отряда спецназначения через ручей. Почти все уже были на нашем берегу, оставались только Бильбо, Бомбур и Двалин шел замыкающим. Хоббит ловко перескакивал с ветки на ветку и первым добрался до суши, Двалин цепко хватался за лианы и, глухо матюкаясь, старался не отставать. Бомбуру оставалось перелезть с одной широкой ветки на другую, и вот он уже на берегу, как вдруг… Да, вы угадали — он широко зевнул и, осоловело хлопнув глазками, уснул! Прямо так — сидя! Помянув непечатным словом всю его родословную до десятого колена, я подняла с земли камушек и метко залепила гному в лоб.       — А ну, не спать! Нашел время!       Упс, кажется, это я зря… От испуга Бомбур дернулся и, нелепо взмахнув руками, полетел в воду. Мое сердце камнем рухнуло в пятки, но две сильные руки успели схватить толстяка за ворот куртки и рывков затащить на берег, не дав коснуться зачарованной воды. С искренним восхищением посмотрев на Торина и Двалина, я облегченно выдохнула:       — Пронесло… А грохнул бы оленя, пришлось бы на себе тащить, — не удержалась и показала Дубощиту язык, кивнув на пыхтящего Бомбура.       — Откуда тебе знать, — пренебрежительно отмахнулся Торин, поднимая с земли сумку, и первым шагнул на каменную тропу.       — Только мне и знать, — пробормотала я в ответ, пропуская вперед Бильбо и пристраиваясь замыкающей.       По эту сторону ручья лес казался еще гуще. Колючие ветки цепляли за одежду и сумки, выпирающие из земли корни то и дело попадались под ноги, даже воздух был спертым и затхлым, как в давно непроветриваемой комнате. А ощущение слежки только усилилось и стало практически осязаемым. Бррр, аж мурашки по коже. Я невольно взяла в руку один из кинжалов и оборачивалась на каждый шорох.       Гномы тоже чувствовали себя не в своей тарелке. Но почему-то мне казалось, что лес действует на них сильнее, чем на меня. Не считая нехватки свежего воздуха и легкого головокружения, я оценивала свое состояние вполне сносным, а вот гномов уже довольно сильно шатало. Бофур шумно пыхтел и обмахивался шапкой, Кили спотыкался через шаг, а остальные выглядели настолько измученными, что я не выдержала.       — Сто-о-ой!       Идущий впереди процессии Торин обернулся. Мда, видок тот еще…       — Что стряслось?       — Привал, — просто ответила я и села прямо там, где стояла.       Ну, а что? С тропы уходить нельзя, а спать-то где-то надо. Спорить со мной никто не стал, даже Дубощит, и все повалились на землю, как переспелые фрукты.       — Поесть бы надо, — вяло шевельнулся Бомбур.       — Сил нет, — даже не открыл глаза Глоин.       — Все с вами ясно, — хмыкнула я и, осторожно переступая через обессиленные тела, добралась до Бифура, который нес связку хвороста и несколько поленьев, и уже через пять минут прямо на камнях тропы разгорался небольшой костерок.       Почувствовав запах разогретого мяса и жареной картошки, гномы заметно оживились, подползли к костру и уселись вокруг огня. Теплая еда и горячий ягодный компот немного взбодрил всех нас, но продолжать путь в кромешной тьме Торин благоразумно не решился. Распределив очередь ночного дежурства, гномы рухнули там же, где и сидели, а если вокруг и были какие-либо чудища, то от раздавшегося богатырского храпа вся местная фауна явно торопливо заныкалась в свои норы. Мы с Фили удивленно переглянулись и тихо засмеялись.       — Нужно найти тему для разговора, — я с усмешкой посмотрела на широко зевающего парня.       — Неужели ты совсем не устала? — он тряхнул головой и глянул на меня с едва заметным недоумением.       — Разве что от долгой ходьбы по пересеченной местности ноги побаливают, — пожала я плечами, подкладывая в костер несколько толстых веток, которые так удачно обнаружила валяющимися возле тропы.       — А у меня от самого ручья глаза слипаются… Может это оттого, что ты человек?.. Может лес на людей не действует?..       Удивленная затянувшимися паузами между фразами, я оторвалась от костра и подняла взгляд на Фили. Мой напарник-часовой сидел рядом и тихо сопел, уронив голову на грудь. Хмыкнув, я толкнула его пальцем в плечо, и парень мешком картошки бухнулся на бок, даже не проснувшись.       Ну и ладно, пусть спит. Лично у меня почему-то сна не было ни в одном глазу. Только неприятное предчувствие едкой кислотой разъедало душу. Нет, я прекрасно помню, что нас ждет в этом лесу, но дело было не в этом. Что-то другое тревожило меня, заставляло то и дело сжимать кулаки, нервно кусать губы и грызть ногти. Постоянно слышались какие-то звуки, чей-то шепот в темноте. Не спасал даже компот с мелиссой. А тут еще и гномы храпеть перестали, и тишина стала просто давить на уши. В общем, атмосфера сама напросилась!

В темно-синем лесу, где трепещут осины. Где с дубов-колдунов облетает листва. На поляне траву зайцы в полночь косили. И при этом напевали странные слова. А нам все равно! А нам все равно! Пусть боимся мы волка и сову. Дело есть у нас в самый жуткий час Мы волшебную косим трын-траву!

      В этот раз я не вкладывала в слова песни какую бы то ни было силу. Не хватало мне еще местных энтов пробудить! Нет уж, пусть сейчас песня будет просто песней, рассеивающей тяжесть тишины и мрачную темноту этого чертового леса.

А дубы-колдуны что-то шепчут в тумане, У поганых болот чьи-то тени встают. Косят зайцы траву, трын-траву на поляне. И от страха все быстрее песенку поют. А нам все равно! А нам все равно! Пусть боимся мы волка и сову. Дело есть у нас в самый жуткий час Мы волшебную косим трын-траву! А нам все равно! А нам все равно! Твердо верим мы в древнюю молву. Храбрым станет тот, кто три раза в год В самый жуткий час косит трын-траву. А нам все равно! А нам все равно! Станем мы храбрей и отважней льва. Устоим хоть раз в самый жуткий час, Все напасти нам будут трын-трава.

      — Неплохо бы и нам все трын-трава, — раздался тихий голос с другой стороны от костра.       — Ой, Торин, прости, разбудила тебя? — я тут же перешла на шепот, виновато вжимая голову в плечи.       — Я еще даже уснуть не успел, — он поднялся с лежака, обошел костер и сел рядом со мной. — В отличие от твоего напарника по дежурству, — ткнул пальцем в бок племянника.       Фили только проворчал что-то сквозь сон и продолжил сопеть в обе дырочки.       — Да пусть спит, — умиленно посмотрела я на парня.       — Нечего его баловать, — Торин осуждающе нахмурился, — не маленький! Раз отправился в поход, пусть не отлынивает!       — Не ворчи, — я с улыбкой легонько пихнула его плечом, — тебе не идет. Потом разбудим, отдежурит с Кили.       Торин не ответил, а я практически кожей почувствовала его пристальный взгляд. Молча вскинув брови, посмотрела ему в глаза и… едва не перестала дышать — он протянул руку и осторожно провел пальцами по шраму на моей левой скуле.       — Я все хотел спросить, откуда он? — противозаконно быть обладателем настолько проникновенного баритона и таких глубоких синих глаз.       — Это… упала неудачно, — нашлась я, скомкано улыбаясь и с неохотой отстраняясь от его прикосновений. — Да, вот такая я неуклюжая. Странно, что в ручей не свалилась!       — А если честно? — продолжал проницательно смотреть на меня Дубощит. — Не думаю, что такая рана могла остаться от простого падения.       Что ж, рано или поздно этот разговор все равно бы состоялся. Правда я до последнего надеялась, что в более приятной обстановке. Посмотрев на ярко пляшущий огонь костра, вспомнила, как сидела перед камином в доме Валки, как смотрела на свое изувеченное тело в траве на месте катастрофы, тот самый разговор с Эру…       — Я практически умерла тогда, — все же ответила Торину, не поднимая глаз. — И не знаю, что бы со мной было, если бы не Валка…       — Та самая травница из Бри?       — Угу. А шрам остался напоминанием…       — О чем?       Я невесело усмехнулась и, подняв голову, увидела в темноте за кругом света несколько пар светящихся красных глаз, наблюдающих за нами.       — Что у Провидения на все свои взгляды, и чхали Валар на наше мнение с высокой колокольни. Давай не будем об этом, — быстро закруглила я тему, разливая по двум кружкам остатки компота. — Расскажи лучше про Эребор.       Торин улыбнулся, а его взгляд заметно потеплел.       — Что ты хочешь услышать?       Я села, скрестив ноги по-турецки, закуталась в одеяло, и всем своим видом показала, что готова слушать.       — Все.       За историями о древнем королевстве гномов, о красоте и величии их твердыни, о горах добытого золота и драгоценностей мы не заметили, как посветлело небо в прорехах между желтыми листьями. Торин настолько увлекся рассказом, что напрочь позабыл про смену дозорных. Он говорил, говорил и говорил, а я молча слушала и наслаждалась его низким и бархатным голосом. Он так красочно описывал архитектуру Эребора, что у меня буквально стояли перед глазами каменные залы, многочисленные переходы и огромные кузни горы. В глазах короля зажегся огонь, а сам он словно помолодел, с восторгом вспоминая даже самые мельчайшие детали. Что на дверном косяке его покоев мать когда-то вырезала защитные руны, чтобы маленького Торина не пугали монстры под кроватью. Или что, будучи подростком, накарябал на спинке королевского трона неприличное слово на кхуздуле. Или темный закуток в дальнем коридоре, где впервые поцеловал молоденькую служанку. Торин отрешенно улыбался воспоминаниям, а мне было так тепло и уютно рядом с ним, что я даже не обратила внимания на давно потухший костер. Лишь когда недовольные утренней прохладой заворочались парни, мы осознали, что проговорили всю ночь.       Я достала спички из кармана, добавила сухих веток на угли и заново разожгла огонь, а Торин поднялся с земли и отряхнул шубу от прилипших веток и сухой листвы.       — Спасибо, Лера.       — За что? — я искренне удивилась.       — За то, что позволила мне все это вспомнить, — с теплой улыбкой посмотрел на меня Дубощит.       — Захочешь еще повспоминать — обращайся! — широко улыбнулась я в ответ.       Он благодарно кивнул и зычно объявил, обходя спящий отряд:       — Подъем! Просыпайтесь, солнце уже встало!       Я перевела взгляд на невозмутимо похрапывающего Фили и бесцеремонно ткнула его носком сапога в бок.       — А ну вставай, халтурщик хренов! И так всю ночь продрых! А нам еще пилить и пилить через этот чертов лес…