Пропасть

       Неделя подходила к концу, и кто перенес ее с радостью, а кто — с горем пополам. Наступили выходные. Пока Арнольд во всю разгуливал с Лайлой, Хельга пыталась самыми разными способами отвлечься от этой ситуации и забыть ее, как страшный сон. Пытаясь перебить отрицательные мысли положительными, Патаки делала все возможное: постоянно гуляла с Фиби, ходила в кафе, ела кучу сладостей и старалась не оставаться одна, а если так получалось, что ей приходилось побыть в одиночестве, девушка нагружала себя чем-то до такой степени, чтобы не было времени даже думать об Арнольде. Однако перед сном, так или иначе, эти мысли были неизбежными.        Продолжая дружить с Арнольдом, Хельга намеренно не выражала свое недовольство, чтобы их общение не прекратилось и вовсе, ведь, задумавшись, она прекрасно понимала, что, заметь он ее неприязнь к Лайле, парень наверняка ограничит свое общение, сделав выбор не в ее пользу. Но все же эмоции выдавали себя, и то, что Патаки сдерживала свою агрессию (чего обычно она никогда не делала), сделало ее более раздражительной. Если раньше были мелочи, на которые она не обращала внимания, сейчас даже самые незначительные неприятности стали ее реально выбивать из колеи. Арнольд заметил, что с ней творится что-то не то, но подумал, что это простые перепады настроения и не придал этому значения.

***

       Расталкивая у выхода направо и налево всех, кто шел навстречу, Хельга поспешно выбежала из школы, утащив с собой за руку Фиби. Сегодняшний вечер Фиби предложила провести вдвоем у нее дома, заметив, что с подругой не все в порядке, и решив в домашней обстановке спросить ее, что же происходит.        Увидев, как Арнольд и Лайла выходят за руки из школы, Патаки будто бы передернуло. Раздраженно посмотрев в их сторону, она быстро отвела взгляд, повернулась спиной и чуть позже, по дороге к дому Фиби, только повернув за угол, она достала из кармана пачку сигарет, зажигалку и закурила. Пытаясь перебороть свои эмоции хоть каким-то способом, девушка решила начать курить, вот только не сильно помогало.  — Ты серьезно? — с удивлением посмотрев на подругу, спросила Фиби.  — Ты же не возражаешь? Или мешаю?  — Да нет, не мешаешь… Просто с чего это? И как давно ты начала курить?        Хельге стало неловко объяснять это, хоть подруга и прекрасно знала о ее чувствах к Арнольду.  — Начала с тех пор, как моя личная жизнь пошла под откос, — пытаясь уклониться от этой темы, ответила она.  — И почему? Что случилось?        А в ответ — лишь задумчивое молчание. Хельга отводит взгляд и, сделав последнюю затяжку, выкидывает окурок, попав мимо мусорника. Но Фиби все же была намерена узнать у нее все.  — Не молчи, пожалуйста. Я же вижу, с тобой что-то не так. Ты последним временем сама не своя.        Некоторое время она еще уклонялась от разговора, но потом, уже сидя у Фиби в комнате, сама начала говорить на эту тему. И высказала все. Все, что накипело. Все, что так хотелось выплеснуть наружу. Все, что ее тревожило и что портило ей жизнь. Рассказала и про обрушенные надежды, и про ненависть к Лайле, и про то, что с Арнольдом они стали общаться в разы реже из-за того, что у него появилась девушка. Фиби слушала ее, вникая в ситуацию, и пыталась как-то помочь, поддержать подругу, но, увы, не нашла способа это сделать, потому просто дала возможность ей высказаться, надеясь, что от этого полегчает. Ни сама девушка, ни ее подруга пока не понимали, насколько серьезной была эта проблема и к чему она могла привести позже.

***

       Ранее утро. Хельга выходит из дома с ведерком коричневой краски и идет в сторону школы. Блуждая по пустым коридорам, ищет взглядом шкафчик Лайлы. Эх, давненько она не делала подобных вещей, и сейчас, предвкушая результаты своей пакости, Патаки вспомнила прошлые времена, невольно расплывшись в улыбке. Девушка не знала, чем это все обернется, однако в ее представлении облитая коричневой краской Лайла выглядела бы весьма забавно, и, как она думала, это помогло бы ей отвлечься от собственной проблемы.        Потихоньку в школу начали заходить люди, и Хельга стояла в сторонке, высматривая свою жертву. Когда Лайла наконец появилась в коридоре, Патаки спряталась за углом, подглядывая за тем, как продвигается ее злобный план. Эффект был то, что надо — у Лайлы сразу испортилось настроение, легкая улыбка сменилась жалкой недовольной гримасой, и девушка сразу побежала обратно домой (не ходить же ей в таком виде по школе). Так как Лайлы не было в школе весь день, Арнольд, имея возможность, общался все время с друзьями, в том числе и с Хельгой. Именно этого ей и не хватало — просто снова общаться, как раньше.        К тому же, своеобразная месть Лайле доставляла Хельге немалое удовольствие. Было приятно осознавать, что страдаешь тут не только ты, что портят жизнь не одной тебе, и что даже у Мисс-Совершенство случаются неудачи.        Со временем делать пакости Лайле стало своеобразным успокоительным для Хельги, а может и даже антидепрессантом: каждый раз, когда настроение было просто в дрянь, когда она была на грани срыва, когда сигареты уходили одна за другой, Патаки просто совершала очередную, скажем так, пакость в сторону Лайлы. И все сразу становилось как-то проще, легче, приятнее. От недовольного и обиженного лица Лайлы настроение Хельги поднималось, и, хоть и ситуацию с Арнольдом это вовсе не решало, ей казалось это достойной местью Мисс-Совершенству.        И в целом, возможно, Хельга даже смирилась бы со своей участью и привыкла к такому образу жизни, но не все в этой ситуации было так гладко.

***

       Очередная перемена. Арнольд сидит с Хельгой на скамейке в большом коридоре и общается. По парню видно, что он немного не в духе.  — Что с настроением, Репоголовый? — поинтересовалась Патаки, легонько ткнув его в бок локтем.  — Да так… Ты, наверное, заметила, что с Лайлой последним временем происходят всякие неудачи? — ответил Арнольд.  — Не понимаю, о чем ты, — притворчески пожала плечами Хельга, выставляя себя «не причем».  — Ну, все началось с ведерка краски. Коричневой. Если бы ты видела, ты бы точно это запомнила. Потом пошли более мелкие неудачи: то у нее на стуле была насыпана горсть кнопок, то еда какая-то испорченная оказалась (она не могла выйти из туалета два дня), то ее стол развалился, стоило ей на него облокотиться… И вот, сегодня снова краска. В этот раз ядовито-зеленая, — обреченно вздохнув, рассказал парень.        Прозвенел звонок. Ученики начали разбегаться по кабинетам, а Патаки побежала к шкафчику, чтобы достать нужные тетради. Арнольд решил подождать подругу.        Стоило Хельге открыть шкафчик, как из него выкатилось маленькое ведерко из-под краски — именно ядовито-зеленой краски — после чего громко бухнулось на пол. Сначала Арнольд, ни о чем не подумав, помог ей, подняв ведерко и положив обратно в шкафчик. И только потом, увидев в шкафчике отвертку и коробку с кнопками, парень понял, что к чему.  — Не могу поверить… Выходит, это все делала ты?! Ты за моей спиной делала гадости Лайле, а потом, как ни в чем не бывало, продолжала общаться со мной, притворяясь самой невинностью?  — Арнольд, это не то что ты…        Не дав Хельге договорить фразу, Арнольд убежал и, немного обернувшись, крикнул вслед:  — Я не думал, что ты такая.        Парень и в правду не думал так о своей подруге. Арнольд уже давно привык к новой, «нормальной» Хельге, которая не дерется с парнями, не издевается над девчонками, не устраивает всяких переполохов. И эта ситуация с Лайлой для него стала буквально ножом в спину. Человек, которому ты доверяешь, человек, который всегда тебя поддерживает, вдруг начинает строить пакости твоей девушке, при том, как казалось тогда Арнольду, вполне беспричинно и необоснованно. Он и не подумал в тот момент о банальной ревности, пусть даже дружеской (хотя, в данном случае, не совсем).        Не смотря на то, что ранее Арнольду нравилось дружить с Хельгой, сейчас, разочаровавшись в ней, он начинает чуть ли не презирать ее и прерывает всяческое общение.