Третья ночь без сна

      Тишину питерской квартире разрушил звонок скайпа. Никита ответил, а Гоша сел в углу, что бы не попасться в объектив камеры. Сегодня утром ему написал Звездкин с предложением поучаствовать в шоу а-ля «угадай мелодию». Почему-то он согласился, хотя раньше не принимал участия в таком. Груздков готовился. Убрал Гошины вещи с кровати, настроил микрофон и попытался отговорить Химика сидеть рядом. — Ты же понимаешь, что мы можем попасться? Тогда всем тошно будет! Гоша, черт возьми, вали с комнаты! — прорычал он.       Тогда Зенков просто покачал головой. Нет уж. Ему интересно. — Ладно, — сдался солист, тяжело вздохнув, — но даже не смей лезть ко мне! И молчи. А то я тебя придушу, — после этих слов Никита уселся в кресло и ожидал звонка.       Они о чем-то говорили. Вроде Вася объяснял правила игры, но Гоша не слушал. Он держал обиду на то, что им с Никитой надо молчать, а он, как последний идиот, должен скрываться. Звездкин уже год со своим лингвистом-Беличенко мутит и ничего! А чем они хуже? Его раздумия перебивают аккорды гитары Васи. Никита сидит, сосредоточенно хмуря брови, из-за чего почти не было видно его темных глаз. «Ну же, Ник, мы слушали ее несколько дней назад!» — кричит про себя Гоша.       Но солист не отвечает. Что-то мямлит вроде того, что не слышал такого. Через несколько минут Вася говорит название трека, хитро улыбаясь. Груздков не угадывает и две последующие, только на четвертой промямлил название. Гоша закрывает рот ладонью, чтобы не выдать смех, что душит его. «Надеюсь, он не слышит этого», — с надеждой подумал он, издавая странные тихие стоны умирающего кита.       Ник попрощался с Васей, отключил камеру, выпутался из множества проводов и подлетел к басисту. — Думаешь, я не слышал? — проговорил ты, угрожающе нависая.       Он бы смог ответить, что случайно, но уже не мог сдержаться. Через секунду комната наполнилась Гошиным смехом. Он задыхался, бил рукой по полу и пытался успокоиться. Это было его ошибкой. Никита хватает того за горло и прижимает к стене. — Успокойся! — не найдя нормальных слов, выкрикнул Гоша. — Заткнись, — прошептал Ник ему на ухо, — ты когда-нибудь будешь вести себя хоть чуточку адекватнее? — проговорил он тихо и отпустил руку.       Вот это уже пугало. Никита напоминал Химику кота. Или он вцепиться тебе в рожу, или ляжет на колени и будет ласково урчать. Представив это, он улыбнулся. Его фантазия сразу нарисовала в голове Никиту с двумя кошачьими ушками. Как они обеспокоенно дергаются в его темных прядях или прижимаются, показывая недовольство. А от представления того, как этот залазит на Гошины колени, Зенков опять рассмеялся, закрыв лицо руками. — Что ты курил? — фыркнул солист.       Делиться странными образами басист не хотел. Да и зачем? Пусть это останется в его фантазиях, которых за два года жизни с Никитой накопилось немало. — Ты меня за этот день уже вывел! — после этого Ник обхватил Гошу и повалил на пол. Бедные соседи, наверное, подумали, что Груздков шкаф уронил. — И с кем еще что-то не так? — потирая ушибленное место, пробормотал Химик и уже пытался подняться, но гитарист привалил его всем своим весом.       Он косо улыбается и целует Гошу. Все-таки кот выбрал тактику ласки. Это мило. — Все, с тебя хватит, — поднимаясь, ухмыльнулся Груздков и сел за рабочее место.       Сначала Гоша хотел обидеться, но ночи в Питере долгие…