(Не)подарок

Алекс лениво докуривает сигарету, поглядывая на наручные часы. Половина третьего дня. Антон наверняка уже проспался после вчерашней гулянки, поэтому не будет беситься, когда Алекс завалится к нему без предупреждения и начнёт мучить вопросами его сонную голову. Парень спешно выкладывает на тарелку чуть подгоревшую яичницу с колбасой и помидорами, бросает сигарету в предусмотрительно приоткрытую форточку, и поднимается в комнату сестры. Женя неподвижно сидит на своей кровати, прижимая к груди старого плюшевого мишку. Она не реагирует на брата, когда он проходит мимо, а в некогда ярких голубых глазах проглядываются нотки зарождающегося безумия. Алексу на секунду становится тревожно. Он видел угасающий свет в глазах стариков и замученных жизнью здоровых мужиков, будущих самоубийц и плотно подсевших наркоманов, но ей ведь всего шестнадцать. Вся жизнь впереди. Зачем хоронить себя раньше времени? Парню, наверное, впервые за то время, что он знает эту девчонку, становится по-настоящему её жаль, и где-то глубоко в груди закипает злость на её обидчиков. - Поешь, - довольно грубо произносит он, с намеренно громким стуком опуская тарелку на стол перед ней. - Не голодна, - коротко отвечает Женя, медленно поднимая на него усталый взгляд. - Плевать, - фыркает Алекс, усаживаясь рядом с ней на кровать. – Если не захочешь есть сама, мне придётся применить силу. Тебе нужно нормально есть, чтобы поддерживать в себе жизнь. У него не особо-то богатый опыт общения с барышнями в беде. Всё, чему его по-настоящему научили в жизни: «Если ты сильнее и мудрее, можешь заставить любого подчиниться своей воле. Мягкотелость никто не любит, миром правят уверенные и волевые люди. Всегда оставайся мужчиной», - последние слова матери, которые плотно засели в его памяти на все оставшиеся годы. - А если я не хочу? – она вскидывает подбородок и смотрит на него в упор. В глазах застывают непролитые слёзы. – Жить не хочу? Тогда что? - Тогда мне придётся заставить тебя жить, - хмыкает он, долго не раздумывая. Она кажется ему ребёнком. С самого первого дня, когда он увидел Женю в этой квартире. Любопытным, капризным, немного наивным ребёнком. Она так многого не знает, не понимает… или не хочет понимать. Как более старший и опытный он в какой-то мере считает, что должен многому её учить. Кнут ведь тоже метод обучения. - Такие дела силой не решаются, - каким-то тихим, почти бесцветным голосом отзывается Женя, опуская взгляд на белоснежный ковёр на полу. Ему невольно приходится согласиться. Не понаслышке ведь знает, что пока ты сам не соберёшь волю в кулак и не потянешься к жизни, никто тебя не заставит. Люди не живут по желанию других, люди существуют. Словно глупые куклы, послушные роботы, безвольные зомби… Он никогда не хотел стать таким, и ей не желает. - Ты ещё найдёшь свой смысл, - обещает Алекс, хоть в голосе нет той уверенности, которую ему хотелось бы показать. – Наша жизнь состоит из моментов, эпизодов. Сегодня мы умираем, а завтра уже живём. Если ты убьёшь себя сейчас, то как ты знаешь, что потом тебя не ждёт что-то по-настоящему хорошее. - Я… - она теряется, кусая без того потрескавшиеся губы. – Я… Алексу так и не удаётся услышать её ответ. В комнату врывается ураган по имени Романа. Растрёпанная, взвинченная, но неизменно прекрасная. Она привычным, но вряд ли осознанным жестом, проводит по копне рыжих волос и направляется к кровати, чтобы сесть рядом с Женей и молча заключить ту в объятья. - Я пойду, - сообщает Алекс, по дороге к двери прикуривая очередную сигарету. - Найдёшь его первым – маякни, - слышит он в спину тихий голос Романы, и так же почти незаметно кивает, обернувшись всего на пару секунд. Дверь квартиры Антона никто не спешит открывать. Алекс жмёт на звонок уже, пожалуй, раз третий, но внутри всё так же тихо. Парень успевает обозлиться на друга, который умотал куда-то так не вовремя, но за дверью слышатся негромкие шаги, и уже через пару минут на пороге появляется недовольный Щербаков. - Лёха? – удивляется тот, меняясь в лице. Не задавая лишних вопросов, Щербаков пропускает друга в квартиру. – Какими судьбами? Решил помочь мне с уборкой? - Нет, - качает головой Алекс, обменявшись с парнем коротким рукопожатием. – У меня есть дела поважнее. Тут вчера мою сестрёнку изнасиловали, прямо посреди твоей гулянки. - Гонишь, - хмурится Антон, захлопывая дверь и направляясь в просторную гостиную. Алекс идёт за ним. – Она вчера вырубилась почти сразу. Я её в спальне положил и приказал никому не заходить. Ты сам говорил, чтобы к Островской никто не прикасался. Не думаю, что среди нас затесался самоубийца. В гостиной темно из-за плотно задёрнутых штор. Алекс отпихивает носком кроссовка одну из многочисленных пустых бутылок и проходит к кожаному диванчику в углу комнаты. Антон присаживается в кресло напротив, держась за отчаянно раскалывающуюся голову. - Затесался, видимо, - бурчит Алекс, оглядываясь вокруг. Он не был в этой квартире года три, а то и больше. Здесь многое изменилось. Окна стали больше, мебель дороже, а самооценка парня, что сидит напротив, и вовсе взлетела до небес. Видно, дела у Щербаковых идут хорошо. - Никто из моих ребят к ней не прикасался, гарантирую, - раздраженно отзывается Антон, постукивая ногтями по подлокотникам. – Хотя… я сам вчерашний вечер смутно помню. Вроде пил только вискарь и пару глотков вина, а будто бы бухал, не просыхая. Как раз после вина меня и сморило. - Женя тоже его пила? – интересуется Алекс, недобро поглядывая на друга. Антон невольно отводит взгляд. - Выпила бокальчик, - бормочет Антон, замявшись. В глазах Алекса пляшут искорки гнева. – Ничего такого, Лёх. Просто хотел, чтобы девчонке скучно не было. А она отключилась почти сразу. Я испугался, кстати. Хотел ей воды дать, но она комом рухнула, нести пришлось. Глянул, вроде спит. Слабая, пиздец. Алекс закатывает глаза. Что за привычка дурацкая, спаивать девчонок на вечеринках? Захотел трахнуть понравившуюся красотку, так будь мужиком, добивайся её расположения, а не жди, пока она растечётся по твоим рукам безвольной лужицей. - У тебя бутылка от этого вина не осталась случайно? – задаёт Алекс вопрос, который заранее кажется ему бесполезным. Тут столько пустой тары, что можно построить ещё одну квартиру. - Да ты чего, Лёх? – морщится Антон, чуть округлив глаза. От этого жеста голова снова начинает трещать по швам. – У меня его бутылок десять было, не меньше. Обыщешься. Чего ты вообще за Островскую так переживаешь? Обычная же девчонка. - Она моя сестра, - твёрдо произносит Алекс, неосознанно впиваясь пальцами в подлокотник дивана. – Не по крови, но всё-таки родня. Задевают её, задевают и меня. - Ладно, давай камеры посмотрим, - предлагает Щербаков, потянувшись за своим ноутбуком. Алекс уже второй раз закатывает глаза. Раньше сказать не мог? – Отец установил на случай ограбления. Может, заметим кого подозрительного…