(Не)подарок

Кое-как уложив Женю спать, Романа спускается в гостиную. День выдался не самым лёгким в её жизни. Сперва она выслушивала стенания Жени, от всей души желая смерти подонку, посмевшему превратить цветущую, полную жизни девчонку в безвольную куклу. Сколько они знакомы, Рома помнит подругу своенравной, упрямой, немного колючей и язвительной, но всё же неунывающей. Сейчас же её словно подменили. Полчаса назад звонили родители Жени. Они будут дома уже к семи вечера, и к этому времени лучше бы придумать какую-нибудь правдоподобную историю, почему их дочь комом лежит на кровати и не желает никого видеть. Говорить им правду Женя категорически запретила. Оно и понятно. Не хочет расстраивать, не хочет видеть боль и сожаление в их глазах. Романа и сама поступила бы так же, думай её родители о чём-то, кроме репутации и увеличения без того немалого достатка. Она всегда тайком завидовала подруге, ведь у неё была семья, о которой Рома могла только мечтать. Заботливый отец, любящая мама… Их семья тоже казалась такой на картинках дорогих журналов. На деле же они с Кириллом всегда держались особняком, ведь рассчитывать могли только друг на друга. Наверное, именно поэтому Романа так любила заглядывать в гости к Жене, где вечно пахло свежеиспечёнными мамиными пирогами, а тишину комнаты заполнял задорный смех отца, травящего байки из своей богатой на приключения молодости. Романа слишком рано поняла простую истину: быть и казаться – разные вещи. Едва она успевает расположиться на мягком диване и сосредоточиться на своих дальнейших действиях, как в комнату заходит Алекс. Она даже и не услышала, как он вошел. Они несколько секунд молча смотрят друг на друга, после чего парень усаживается в соседнее кресло и достаёт из кармана сигареты. Рома не возражает, когда он прикуривает. Это был долгий день. Каждый расслабляется по-своему. - Удалось узнать что-нибудь? – спрашивает она со слабой надеждой, словно бы заранее знает, каким будет ответ. Какое-то внутреннее предчувствие. Парень всё так же молча качает головой, стряхивая пепел в дорогую хрустальную вазу. Женя бы упала в обморок, узнав о том, как распустился её старший брат. Не сговариваясь, они едва заметно улыбаются. Наверное, им обоим сейчас было бы проще терпеть нападки Жени, чем смотреть в её пустые глаза. - Мы с Антохой посмотрели камеры в квартире, - продолжает Алекс, делая паузу для очередной затяжки. Романа замирает в ожидании. – Ничего. Кто-то вывел из строя изображение в спальне. Только бессмысленные звуки. Звон стекла, женский крик, скрип кровати, глухое мычание… Я слушал их раз сто, наверное. Бесполезно. - Господи… - девушка обхватывает голову руками, беспомощно сгорбившись. У неё в голове тысячи мыслей, но ни одна из них не кажется подходящей. Некоторое время они снова сидят в тишине. Обоих молчание не угнетает. Они словно бы не замечают друг друга, но одновременно одним присутствием вселяют призрачную надежду. Романе уж точно. Она рассеянно теребит медальон на шее, путаясь в мыслях, лихорадочно снующих внутри головы. - У меня есть знакомый в ФСБ, - произносит, наконец, Романа, вспоминая рыжеволосого юношу, подбивавшего к ней клинья на одном из отцовских приёмов. Они тогда вполне неплохо пообщались, даже обменялись номерами телефонов. Если хорошо попросить, он не откажет. - Не торопись, - качает головой Алекс, небрежно затушив окурок о край испорченной вазы. Придётся постараться, чтобы найти похожую. Но это сейчас не главное. – Мы тут список присутствующих составили, - говорит он, доставая из кармана потёртых джинсов смятый листок. – Ещё я сохранил фотки тех ребят, кого Антоха знать не знает. - Дай взглянуть, - нетерпеливо требует Романа, едва ли не отбирая у парня мобильный телефон, где на экране виднеется размытое лицо какого-то парня. Она листает дальше, остановившись на третьей фотографии. – Я знаю его! – восклицает неожиданно, сама смутившись своей бурной реакции. – Он вчера в аэропорту околачивался, когда мы Кира встречали. - Откуда знаешь? – хмыкает парень, мельком взглянув на экран. Фотография получилась на удивление чёткой, в отличие от предыдущих двух. На ней молодой человек неопределённого возраста – то ли двадцать ему, то ли уже за двадцать пять – в серых спортивных штанах и чёрной толстовке от Адидас. Типичный кадр на подобных тусовках. Но почему-то выделяется из общей массы. Может, взгляд недобрый, а может… они просто заигрались в детективов, что более вероятно. - Так он врезался в меня, - пожимает плечами девушка, внимательнее вглядываясь в лицо незнакомца. – Точно он, даже одежда та же. Ты за сигаретами отошел, а он куда-то помчался, чуть с ног меня не сшиб. Даже не извинился. - Окей, я им займусь, - кивает Алекс, потянувшись, чтобы забрать мобильный обратно. Но Романа не спешит отдавать. - Мы займёмся, - в её голосе слышится сталь. Она быстро скидывает фото на свой телефон. – Объединив силы, мы найдём его быстрее. Не спорь. - Не собирался, - фыркает парень, скучающе оглядываясь в полумраке гостиной. Романе он кажется задумчивым, даже немного отрешенным. Она ещё вчера заметила, что бывают моменты, когда Алекса полностью поглощают его собственные мысли. Иногда ей кажется, она понимает, о чём он думает, а иногда – нет. Но спросить так и не решается. - Я предпочитаю действовать в одиночку, но от помощи отказываться не стану, - поясняет он, неправильно истолковав её заинтересованный взгляд. – На кону не только личные интересы, а целая жизнь. Честь моего рода. - Ты разве считаешь их родными? – спрашивает она тихо, по привычке неосознанно перебирая пряди длинных рыжих волос. Вспоминаются слова Жени о том, как небрежен Алекс к её родителям. - Отчасти они всегда таковыми были, - отзывается Алекс, помедлив. Романа чуть улыбается, подумав, что в какой-то мере она всегда считала Островских своими дальними родственниками, а Женя ей и вовсе стала как младшая сестра. – У нас нет общей крови, но мы все, образно говоря, в одной стае. Значит, должны друг за друга глотки рвать. Романа хочет было сказать ещё что-то, но не успевает. В комнату заходят родители Жени. Они выглядят уставшими после долгой дороги, но всё равно вымученно улыбаются при виде гостьи. Женина мама всегда хорошо относилась к Романе, даже помогала ей с уроками в младших классах. - Ромочка, здравствуй. Ты голодна? – с порога осведомляется женщина, скидывая пальто в руки мужа. – Я перед отъездом не успела ничего приготовить. Надеюсь, Женя предложила тебе хотя бы чаю? - Женя плохо себя чувствует, - бормочет Романа, разглядывая свои руки. Она так и не придумала уважительную причину для Жениного затворничества. - А что случилось? – Маргарита Алексеевна растерянно прижимает руки к груди, поглядывая на задумчивого супруга. Когда они уезжали, с дочерью всё было в порядке. – Вы врача вызывали? Романа совсем теряется. Она всегда умела хорошо лгать, но перед встревоженной матерью все заранее заготовленные варианты будто бы вылетают из головы. - Вызывали, - комнату заполняет привычно спокойный голос Алекса, который неторопливо вертит в руках мобильный. – Посоветовал покой и хорошо питаться. Женя совсем довела себя этими голоданиями, - с долей небрежности бросает парень, прежде чем встаёт и направляется к выходу. Романа мысленно завидует его способности сохранять самообладание. – Если вы не против, я отправлюсь в свою комнату…