Вся эта магия

— Ты так смешно читаешь свои заклятия и молитвы... Долго репетируешь? — А ты вообще без «магии» что-то можешь, скажи мне, дорогуша? — О, я многое могу. И с «магией», и без неё. Ты ведь по-о-омнишь, Джонни-бой... — Ты думаешь, ты такой незабываемый? Я тебя разочарую. Если бы ты не напомнил... — Да я, вообще-то, не про ту нашу прекрасную ночь, а про одно наше совместное дело... Но я рад, что ты теперь, глядя на меня, вспоминаешь лишь о том, как я помог тебе вступить на путь магии... — Прекрасно это у тебя называется. И многих ты так инициировал? — Как ты там сказал? Ты был не первым, и не последним парнем... которого я..мм..инициировал. Перси подтвердит. — Я...что?..— до этого я слушал непрекращающийся трёп этих двоих отстранённо, пытаясь медитировать. Но не слышать их было невозможно, а потому я просто сидел на полу с закрытыми глазами, изучая их обоих. Они расположились на диване. Константин был ярким, сверкающим и колючим, его сила то вспыхивала, то приглушённо затихала, но иглы оставались всегда. Острые лучи пылающей ледяной звезды, о которые можно порезаться. Геллерт же… Его я осматривал заворожённо. Теперь его солнце светило сильнее, увереннее — и при этом мягче. Точно северное сияние, переливаясь различными оттенками цветов. И ещё мне казалось, что всё это было завязано на меня… Когда я ощущал, как останавливается на мне взгляд Геллерта во время их перепалки, я видел, как это солнце вспыхивает сильней. Как что-то устремляется от него ко мне, будто он жаждет прикоснуться ко мне если не физически, то…незримо, энергетически, духовно? Эта его жажда прикосновений… Я почти её ощущал, как нечто неуловимое, обволакивающее, тёплое. И если бы я сказал, что это было неприятно —  я бы солгал. — Ну а как ты думал? Или ты до нашей встречи открыл в себе свои суперспособности?  — Я охотился за сверхъестественным задолго до того, Геллерт. — И поймал! Ты меня поймал... — А мне казалось, это ты поймал и держал меня в плену... Вместе с Криденсом... и другими.  — Давай не будем об этом, любовь моя. Я думал, мы оставили всё в прошлом... — Давайте вы заткнетесь и займетесь выяснением ваших, без сомнения, непростых отношений, в спальне? Я устал и хочу спать. Можете развлекаться, сплю как убитый, — не выдержал Константин. —  Мы не... —  Не развлекаемся, верно, Перси. У нас все о-о-очень серьезно. Я окинул его внимательным взглядом. Эта лёгкая полуулыбка, что играла на его губах… Геллерт сидел рядом с Джоном, но всё его внимание было приковано ко мне. И то, как он смотрел на меня… Словно больше никого не видел перед собой, будто я был единственным в целом свете — для него. Я вздохнул. — Константин, я, конечно, не собираюсь выгонять тебя прямо сейчас, но мне казалось, что у тебя есть собственное жильё. — Странно, достаёт тебя Гриндевальд, а выгонять хотят Константина. Я ведь, в принципе, беспроблемный сосед! Ушёл, пришёл, рухнул спать, снова исчез. Подумаешь, немного крови и внутренностей демонов, так у тебя здесь и без этого полудемон живёт. Причём, не один, — усмехнулся Джон, покачал головой, кинув быстрый взгляд на Геллерта. — Неужели твоих сил, экзорцист, не хватает, чтобы оценить точное количество демонической крови, текущей в моих жилах? — повернувшись в сторону Джона, маг посмотрел на него снисходительно. — Слушай, мне без разницы, что там намешали твои безумные предки, а также где, с кем и сколько раз… Но в твоей крови, Фермер, слишком много посторонних веществ, чтобы можно было увидеть что-то конкретное. — Я уже давно не принимаю «магию», — улыбка Гриндевальда стала хищной, опасной, предостерегающей. Но Константина этим было не пронять. — Давно — это сколько? Со вчерашнего дня? Позавчерашнего? Да ты герой! Попробовал я тут твои сигареты… — Геллерт? Значит, сигареты? — я впился в него своим взглядом. — Перси, я… — начал было он тихо, но Джон его перебил. — Хорошие, я их у него заберу. Отличная дурь, скажу я тебе, Грейвз. Пробовал? — Не употребляю, —  фыркнул я, чувствуя преступный магический сговор. Значит, после проверю все его запасы. Ещё раз. — Так вот, о чём это я… Понимаешь, Грейвз… И ты, Гриндевальд. Так сложились звёзды, что сейчас я ну никак не могу вернуться в Эл-Эй. Одна ведьма жаждет моей крови, — пожал плечами Константин, словно даже представить не мог, почему она так на него обозлилась. — А я, в некотором роде, ей задолжал и… — Ты с ней что, переспал, а после бросил? И она теперь в ярости? — усмехнулся Геллерт, потирая руки. — Вот потому-то я и не имею с женщинами никаких дел. Тем более, с ведьмами. — Ну, ты-то известный…любитель мужчин. И беззащитных начинающих магов, — в ответ бросил Джон, ухмыльнувшись. — О, кто-то снова вспомнил о… — Хватит! — не выдержал я. Кажется, они могли продолжать собачиться бесконечно. — Так что это значит, Джон? Что ты решил тут обосноваться…тоже? — Ну, у тебя же тут клуб по интересам, Грейвз! Я могу поучаствовать… — Джонни-бой, тебе не кажется, что ты тут несколько лишний, м? — склонив голову, задал ему вопрос Геллерт. — А ты, Гриндевальд? Что здесь делаешь ты? На самом деле? — впился в него своим колючим взглядом Константин. — Восстанавливаюсь. Прихожу в себя. Перси меня пригласил. В отличие от тебя, — выдержав паузу, ответил маг. — Меня тоже, или ты забыл, дорогуша? Судя по тому, как ты выглядишь… — О, это тебе просто покоя не даёт, я вижу, вижу, мой дорогой Джонни. Но это эффект одного нашего общего с Перси дела в Салеме. Когда мы вытаскивали принцессу Криденса, а заодно уничтожили одного злобного тёмного мага… — Виктора Гриндевальда, надо полагать? Это не осталось незамеченным. Однако семейный бизнес Гриндевальдов всё также прекрасно себя чувствует, — с вызовом посмотрел на Геллерта Константин. — Интересно, к чему бы это, кто же продолжил эти тёмные делишки… — Как видишь, не я, — нахмурился Геллерт. Покачал головой, взглянул на меня, словно именно передо мной он хотел оправдаться. — Персиваль свидетель, я приводил в порядок дела, верно. Вместе с Криденсом мы вникали в то, что происходило, творилось с позволения Виктора… И уж поверь мне, многим из того я заниматься бы не стал. Я прикрыл эту лавочку, скажем так. — Однако она работает. «Магия» продаётся, демоны вызываются, только вот насчёт жертвоприношений не знаю. И надо всем этим продолжает звучать фамилия Гриндевальдов. — Какое-то время я был вообще не в себе, Константин. Я здесь не причём. Но я выясню. Я выясню… И кто же в таком случае мог действительно заниматься тёмными делами семьи Гриндевальд, если один был сейчас со мной, а второй, совершенно далёкий от этих дел, Криденс — в Бангкоке? Я смотрел на погрузившегося в свои мысли Геллерта, игнорируя выразительный взгляд Константина. Значит, ничего не кончилось. Всё продолжается. История не заканчивается никогда…