Вся эта магия

Миссис Генриетта Грейвз примчалась на своей «Тойоте» около пяти вечера. Её голос я услышал ещё издали. — Черити, не бери эту сумку, её понесёт Модди… Модести! Модести! Возьми сумку у Черити! А, вот и Мерси… ну-ка, девочки… Мы с Геллертом сидели в гостиной на диване, каждый со своей книгой, как и несколько дней назад, только у Геллерта в руках уже была опись библиотеки профессора Джона Грейвза, составленная моей матерью, а у меня — «Приключения Тома Сойера». Любимая книга детства, зачитанная чуть не до дыр. Заслышав пронзительный командный голос миссис Грейвз, Геллерт отложил опись и посмотрел на меня. Я слегка улыбнулся. — «Очаровательная пожилая леди», — напомнил я Геллерту его же слова. — Персиваль! Перси, ты приехал! — раздалось уже совсем рядом: компания успела подняться на крыльцо. — Ну вот кто так встречает мать! Я встал, потрепал Геллерта по плечу и взглядом предложил выйти вместе. Входная дверь распахнулась как раз когда я вышел в коридор. Миссис Грейвз в окружении Модести, Мерси и Черити ворвалась, словно порыв ветра. — Персиваль! Возьми эти сумки и отнеси их на кухню… мы тебя позже ждали, ужин ещё не готов… а это кто? — резко оборвав речь, миссис Грейвз довольно бесцеремонно указала на Геллерта. Черити замерла. Её бледная кожа стала как будто ещё бледнее. Я подумал — успели ли её предупредить Модести и Мерси. — Это Геллерт, — просто сказал я. Геллерт улыбнулся, но это не произвело видимого эффекта. — Геллерт. Хм. Ну, значит, пусть помогает тоже… а потом вон из кухни, мы сами управимся. Черити? Что с тобой? Идём! Миссис Грейвз начала подниматься по лестнице на второй этаж. Мы подхватили сумки со снедью — такое ощущение, что нас ждал не просто ужин, а барбекю — и понесли их на кухню. Потом вернулись в гостиную. — Как ты думаешь… — начал было Геллерт. — Ну, она не выставила тебя из дома сразу. Так что шанс есть, — ухмыльнулся я. — Как ты думаешь, что в сумках? Я бы не отказался от мяса, — улыбнулся Геллерт. — Думаю, оно и будет… мать отлично готовит… — Это у тебя в неё значит… а она в курсе, что ты вегетарианец? — В курсе. — Значит… ты рассказал обо мне маме?.. — Геллерт тут же оказался рядом, притягивая меня за поясницу. — Геллерт… — Что, любовь моя?.. — Мы же договорились… без провокаций… — Это не провокация, — промурлыкали мне на ухо. — Это спасибо… Я вздохнул. — Я не рассказывал. Я сказал, что приеду не один. И она решила, что… — Что ты будешь с Криденсом? Ай-яй-яй, Перси… значит, Криденс тоже ест мясо? Впрочем, это нормально… есть мясо… — Геллерт, не заговаривай мне зубы… — Старшая девочка очень красива. Хорошая кожа, длинные волосы… — Геллерт, Черити семнадцать. Тебе сорок пять, — «и ты мой», чуть было не добавил я, но успел прикусить язык. — Я её помню… — Она, я думаю, тоже помнит тебя. — Нуууу… значит, хорошо. Из них троих я больше опасался только средней девочки. И ещё индейской. — Дакота уже давно вернулась в семью. Странно слышать, что ты кого-то опасаешься… — С Модести было сложнее всех. За исключением тебя и Криденса. Крепкий орешек. — И ты говоришь это мне? Здесь? Сейчас? — Есть только здесь и сейчас, любовь моя, и больше ничего… — Геллерт! Без… мм… провока… ций… ах, чёрт тебя подери… — каждый раз, когда мы целовались вот так, по груди разливалось приятное тепло, а вовсе не тот агрессивный жар, как случалось временами. Я с трудом выдохнул: — Тут полон дом людей… — А сколько у нас есть времени до ужина? К тому же, ты запер дверь… — Геллерт, все они — ведьмы, запертая дверь им не помеха… — Боишься, что девочки увидят? Ну, им нужно когда учиться… — Гел-лерт… — Я помню, любимый, мы договорились — только если ты сам захочешь… но ведь ты хочешь… — Геллерт, не выпуская меня из объятий, оставлял лёгкие поцелуи — в висок, в скулу, в уголок рта… я застонал. Язык Геллерта тут же проскользнул ко мне в рот, погладил нёбо. Я вцепился в плечи мага, прижимая его к двери, смутно ощущая, насколько она всё же тонкая и как содрогнулась от удара двух тел; провёл руками вниз, по плечам, ощущая лёгкое покалывания в подушечках пальцев — теперь это была реакция на невидимые магические татуировки — раздвинул коленом ноги Геллерта, чувствуя даже через ткань джинсов жар его тела… Я уже вовсю отвечал на поцелуй Геллерта, прикусывая его нижнюю губу… В дверь раздался стук. А затем голос миссис Грейвз: — Будьте добры, ведите себя прилично! — тут она понизила тон до устрашающего шёпота: — Здесь несовершеннолетние, между прочим! Геллерт замер, вытаращив глаза. Я остановился, глотнул воздуха. И, не выдержав, фыркнул. — Вот видишь, я как раз об этом, — шепнул я на ухо Геллерту. А затем уже громче добавил: — Всё в порядке, мэм. — Ужин через полчаса, уж будьте добры подождать! — мы оба затихли, прислушиваясь к удаляющимся шагам. — Перси, это какой-то деспотизм, — простонал Геллерт, сползая по двери вниз. — Это моя мама, — просто ответил я. Затем подхватил мага за плечи, снова притягивая к себе. Геллерт обнял меня. Пришлось постоять так некоторое время, восстанавливая дыхание. — Как же ты водил подружек на свидания? — Геллерт потёрся носом о мою скулу, легко прикоснулся губами к щеке. — А я и не водил. — Ты уже тогда знал, что тебе нравятся парни, да? — ещё один поцелуй. — Оооох… лучше сядем на диван. Это долгая история. — Рассказывай покороче, значит. — Ну, если коротко… — мы всё-таки сели. — То после школы я уехал учиться в Калифорнию, там довольно быстро познакомился с Серафиной и вскоре мы поженились. Вот и всё. — Как-то не очень интересно. А студенческие вечеринки? А твой первый опыт с парнем? — Можешь, конечно, не верить, но я был очень приличным молодым человеком. — Но с авантюрной жилкой? Перси! Ты же фотограф сверхъестественного! Ты не можешь быть приличным, я же видел, как ты фотографируешь! — …и мой первый опыт с парнем… — Ну? Я весь дрожу, любимый… — Это был Криденс. Пять лет назад. — Что?! — И, я думаю, это всегда был Криденс… и ещё ты. — И я? И больше никого? Персиваль? Честно?! — Честно… — я хлопнул его по колену. — Чёрт, Перси, ты меня своими откровениями вогнал в печаль… — Почему? — Потому что я не могу представить, что существуют настолько… верные люди… — Я верный?! — Ты изменял жене? — Нет… — А Криденсу? — По-моему, сейчас изменяю, — почувствовал укол совести я. — Нет. Криденсу ты не изменяешь. По крайней мере, не тогда, когда он изменяет тебе… — Что?! — Перси, дорогой, наша Принцесса сейчас сама по себе и имеет право спать, с кем хочет… у него там… какой-то Джереми, если я правильно запомнил… Я промолчал. Действительно, на что я надеялся? На то, что Криденс действительно доедет до Тибета, поступит в монастырь и будет соблюдать целибат?.. Учитывая, что он инкуб… Словно угадав мои мысли, Геллерт тонко улыбнулся и продолжил: — К тому же, смею напомнить, что мой племянник — полудемон-инкуб, и ему нужно как-то подпитывать свои силы. Мир велик, Персиваль. И все хотят жить… — Геллерт. — Что, звезда моя? — Тебе обязательно было говорить это таким тоном? — Откровенность за откровенность, любимый… — Нам ещё будет, что обсудить. — Всегда готов, мой гуру, — судя по довольной улыбке, готов Геллерт был не только к обсуждениям. — Ох, чуть не забыл… нужно ещё будет как-то поговорить с мамой о Модести… — Что с ней? — Парень, — улыбнулся я. — Некий Кит Роллинз. — О, значит, кто-то в этом доме всё-таки нарушил строгие законы… — Никто ещё ничего не нарушил… — Я поговорю. — Что? — Я всё равно собирался поговорить с миссис Грейвз… Я с удивлением посмотрел на Геллерта. — Но… почему? Он пожал плечами. И придвинулся ближе. — Может быть, к человеку со стороны она прислушается внимательнее, чем к своему собственному сыну? — Может быть… по крайней мере, это было бы очень в её духе… Геллерт… — на меня накатывала волна тумана. Я неожиданно вспомнил, как пять лет назад, на этом же месте, я вдруг поймал ощущения Геллерта, почувствовал его изнутри, его отчаяние и жажду дозы… сейчас всё это усилилось, словно неудовлетворённое чувство голода, связанное вовсе не с ожиданием ужина, а с чем-то совсем другим… Перед глазами почернело. Грудь сдавило тяжестью, рядом с сердцем кольнуло… — Перси?.. — Гел-лерт… давай потом, а?.. — мне казалось, что я вот-вот потеряю сознание. — Конечно-конечно, — быстро сказал Геллерт; он взял мои руки в свои, прижался поцелуем сперва к одной ладони, затем к другой. В следующий же миг я пришёл в себя от резкого жжения в груди. Это и правда отрезвляло. Я всё ещё пытался отдышаться, когда в дверь снова постучали, и нас позвали ужинать. Геллерт, очень серьёзный, аристократически ел мясо, нарезая его на кусочки и отправляя в рот. Я наворачивал исключительно вкусный фирменный семейный салат с авокадо. Модести почему-то пинала меня под столом и сдавленно хихикала. Черити явно кусок в горло не лез. Мерси не сводила глаз с Геллерта и временами попадала вилкой мимо тарелки. Миссис Грейвз старалась вести «непринуждённую» беседу, задавая Геллерту вопросы типа «так вы действительно интересуетесь историей средневековья?» или «где же это вы с Персивалем познакомились?», на которые Геллерт по мере возможности отвечал, то и дело поглядывая в мою сторону. Наконец все мы покончили с едой — каждый в той мере, в какой посчитал для себя нужным — и поднялись со стульев. Вернее, первой вскочила Черити, и, пронесясь мимо Геллерта, словно привидение, взмахнула рукой над его головой. Геллерт поморщился и потёр макушку. После ужина мать зажала меня между мойкой и холодильником, громко объявив всем, что мы тут вдвоём разберёмся (Геллерт был допущен в библиотеку отца), и начала допрос. Вернее, я пытался вставить хоть слово — и не мог. — Перси! А как же Криденс? Или у вас всё было несерьёзно? Я так и знала. Он слишком молод для тебя. Ты ему не интересен. У молодёжи сейчас совсем другие увлечения, за ними и не угонишься… хотя, конечно, я и стараюсь удержаться на волне…— на матери были ярко-малиновые джинсы и розовая цветастая блузка, а осветлённые волосы перехвачены трикотажной повязкой в тон джинсам. — А этот Геллерт… Перси, только не говори, что это тот самый Геллерт Гриндевальд! Мучитель… Ни за что не поверю. Он так мил. К тому же, — тут она погрозила мне пальцем, — снова моложе тебя. Ну что такое, Перси? Дождёшься, что и этот тебя бросит… хотя нет, этот не бросит. Ты видел, как он на тебя смотрел? Я-то всё заметила. Нет-нет-нет, это не может быть тот Гриндевальд. Ах, точно! Он же брат Криденса! Ну, Персиваль, вот значит, как. Сменил младшего на старшего? И как родители? Ах точно, Криденс же сирота… — Мама, — наконец вставил я. — Это… это тот самый Геллерт… и он не брат… вернее, брат, но не Криденса… — Как-то всё запутанно. Хм… Если это тот Геллерт, ты бы его сюда не привёл. Я бы его не пустила. — Как это? — Нну… есть всякие способы… этот-то, он, конечно, маг, но если бы имел в своих целях что-то плохое… нет-нет-нет. Я уверена. Он бы сюда не смог зайти. Я промолчал о том, что сам пригласил Геллерта в дом. Как вампира. — И всё-таки я не понимаю тебя, сын. Временами совсем не понимаю… — она внимательно вгляделась в моё лицо. И перевела тему: — А он богат? — Какое это имеет значение? — Такое, что если ты до сих пор пытаешься зарабатывать фотографиями и медитациями, тебе нужен спонсор! Спонсор, Перси! Я вздохнул. — Я прекрасно зарабатываю лайф-коучингом… — Как ты можешь так говорить, Перси, «зарабатываю»! Да о тебе после той телепередачи нигде и не слышно! ты даже не написал ни одной книги! Кстати, мои «Пути к оздоровлению и активный образ жизни за пятьдесят» опять переиздаётся… — У меня слишком специфическая направленность… люди сами меня находят… и Геллерт — мой клиент… — И любовник, — снова погрозила миссис Грейвз наманикюренным пальцем. — Ну что же… у нас одна тренер в клубе тоже удачно вышла замуж за клиента… ему за шестьдесят уже… но очень, очень представительный… и с какими-то то ли акциями, то ли недвижимостью… или, может быть, полковник в отставке? Не припомню…Ну, вы хоть предохраняетесь, как следует? — Мне не шестнадцать лет! — не выдержал я. — Но, Перси, я же смотрю новости! Все эти ужасы, СПИД!.. Ты прав, нужен постоянный партнёр… то есть, у вас ведь это серьёзно, так? Жаль, конечно, Криденс такой милый мальчик… хоть и мрачноватый. Очень мрачный, честно говоря. Слишком мрачный для тебя. Как из какого-нибудь фильма ужасов. Это всё влияние современной культуры… Ну что же. Вам жить, не мне… помоги-ка мне загрузить тарелки в посудомоечную машину… Я даже не стал заглядывать, что делает Геллерт в библиотеке, и просто поднялся наверх, в свою бывшую комнату, чувствуя себя, как выжатый лимон. Геллерт пришёл тогда, когда я уже успел полежать вниз лицом на кровати, приходя в себя после разговора с родительницей, и сходить в душ, и поболтать с девочками ещё немного, и почитать Марка Твена, и даже устроиться спать. — Перси? — кровать дрогнула под его весом. Я повернулся. — Что? — У тебя потрясающая мама. — Что?! — я даже проснулся. — Я говорю, у тебя потрясающая мама. — Я знаю, что она потрясающая, но временами она потрясает слишком сильно… — Нет. Она просто замечательная. Я сказал ей про Модести… всё в порядке… И ты правильно делаешь, что гордишься ею. Таких женщин ещё нужно поискать… — Это точно… но… Геллерт… что она с тобой сделала? — Не со мной. А с тобой, Перси, — зубы сверкнули в темноте. Геллерт, словно большой кот, умостился поверх одеяла. — Начать с того, что она тебя родила… — Слушай, кончай этот ненормальный трёп и давай уже… — Что, любимый? — …давай уже… спать. — Как скажешь, — мне показалось, что я вижу, как Геллерт улыбается, но возможно ли это было в тёмной луизианской ночи? — Здесь не такие толстые стены, как ты можешь подумать, — прошептал я на ухо Геллерту. — Я понял… я буду оооочень тихим…  — Геллерт… — Ммм?... — Только давай… без кошмаров… Он не ответил.