Вся эта магия

Невозможный. Прекрасный. В ослепительно-белом костюме, он весь как будто сиял: белоснежные пиджак, рубашка и брюки. И даже ботинки — белые. Галстук же был на нём в тон волосам, что стали теперь нежно-розового оттенка. Ох уж этот Геллерт…Когда мы остановились в отеле по дороге домой, он всё пытался смыть с себя такой непривычный ярко-розовый. Я стоял рядом, сложив руки на груди, едва сдерживался от смеха. И смотрел, как он раз за разом наносит шампунь и смывает. Но краска на его волосах никуда не девалась. Она явно была иной природы… В ванной комнате витал насыщенный аромат роз, а Геллерт без футболки, в одних джинсах, стоял перед зеркалом. Капли воды стекали по его спине и груди, а выражение лица было задумчивым. — Как думаешь… Кажется, они стали не такими яркими, мм? — Боюсь, это самовнушение, Геллерт, — вздохнул я, не в силах отвести взгляда от его прямой напряжённой спины и этих капель, что чертили влажные дорожки на его коже. — Да нет, точно же! Ты только посмотри! — и он обернулся ко мне, призывая успокоить и обнадёжить его. Я медленно подошёл ближе, совсем близко. Запустил руку в мокрые волосы Геллерта, взъерошил, вдохнул этот умопомрачительный аромат роз. — Ну, разве что чуть-чуть… Посмотрим, когда твои волосы высохнут. Или ты теперь и спать будешь в ванной, Геллерт? — Мм, спать… Ты уже хочешь спать, любовь моя? — он улыбался, боже, как он улыбался… Я притянул его к себе, не обращая внимания на то, что моя футболка тут же пропиталась влагой. Всё равно я сам собирался принять душ. Или ванну. Или Геллерта… Мой Геллерт был потрясающе красив. Весь в белом. Но этот яркий цвет смыть тогда так и не удалось. Я с удивлением сейчас смотрел на его бледно-розовые волосы. — «Цвет бедра испуганной нимфы»? Так, кажется, называется? Не знал, что есть такие краски… Сам бы давно покрасился, — не в силах сдержать улыбку (и себя), выдал я. — Перси… Ну сколько можно издеваться надо мной? Да, я пытался осветлить их. И ты видишь результат, — он в притворном бессилии развёл руки в стороны. — Ведьмочки отлично постарались. Такие юные, такие талантливые. Что ж, я ими даже горжусь… В салоне долго допытывались, что это была за краска… Сказал, что не разобрал иероглифы... — Так вот где ты был! Я проснулся, а тебя нет… — О, ты успел по мне соскучиться, любимый? — просиял маг, приближаясь ко мне, шаг за шагом. — Нет, Геллерт. Успел испугаться, что ты сбежал, и на свадьбу Дары мне придётся идти в одиночестве. — Ну уж нет! Я не отпущу такого аппетитного, вкусного, сладкого Перси одного. Тем более, туда, где будет много мужчин… И женщин. И все они только и жаждут заполучить тебя… — он уже стоял рядом, это моё призрачное видение в белом. И удовлетворённо осматривал меня с головы до ног. Я не знал, сколько стоил этот костюм, но он явно был очень дорогим: идеальные тёмно-синие брюки, такой же, цвета летнего звёздного неба,безупречно сидящий на мне пиджак, кипенно-белая рубашка, чёрные кожаные ботинки и претенциозный галстук-бабочка. — Геллерт, а ты уверен, что Дара имел в виду именно этот стиль одежды? —поинтересовался я, пытаясь припомнить, что же было сказано в приглашении —  кроме этого «плюс один». — Конечно, Перси. Формальный, неформальный — но свадьба на то и свадьба, чтобы выглядеть идеально. Как ты, любовь моя… И почему ты не носишь классику? Тебе так идёт… — Геллерт смотрел на меня с восхищением. А я не мог думать ни о чём другом, кроме как о моём нереальном Геллерте. Об этом невозможном, прекрасном, чудесном, ослепительно-белом моём видении… Конечно, в приглашении было написано «неформально». Банда байкеров так и выглядела. Как и сам Дара. То есть, он, конечно, был в костюме, но этот костюм больше подходил для «рыцаря дороги», чем для обычного брачующегося. Невеста была в легкомысленном коротком наряде в духе Джейн Биркин. Хотя бы белом. Хорошо, что я сменил рубашку с белоснежной на голубую. И вместо ботинок надел кроссовки... Геллерт разочарованно фыркнул, но ничего не сказал. Впрочем, потом с его губ всё равно не сходила довольная улыбка, а во взгляде продолжало читаться восхищение. Вальс молодые танцевали в полной тишине, смотря друг другу в глаза. Но ни разу не сбились. Мы с Геллертом стояли поодаль, не вписываясь ни в категорию «родственники», ни в «друзья» — хотя всех нас связывало необычайное приключение несколько месяцев назад. Затем заиграла музыка… — Ты идёшь танцевать? — спросил Геллерт. — Нет, — покачал я головой. Маг разочарованно вздёрнул брови. — Боюсь, мы тут вообще немного лишние… — Если кто лишний, то это я, — усмехнулся Геллерт. — Приглашение вполне определённо было адресовано тебе. И ты, наверное, заметил, как удивился Дара… — …хоть и постарался не показать виду. Заметил. — А его очаровательная невеста? — Ну, она, по-моему, как раз не была удивлена… — Видящая, — напомнил Геллерт. — Но я всё равно не пойду танцевать. Не люблю свадьбы. Они наводят на меня печаль… — Тогда нам остаётся улучить момент и сбежать отсюда, ммм, любимый? — эти слова Геллерт выдохнул мне в самое ухо. Я автоматически уже скользнул руками ему на пояс, ненадолго притянул к себе, оставляя поцелуй на щеке. — Тогда — да, — ответил я. Геллерт отстранился. — Пойду за выпивкой. Если не танцевать, то, по крайней мере, стоит выпить… за молодожёнов! Кстати, Мария обещала тебе что-то вроде предсказания. Если я её правильно понял. В уплату за амулет. — Я думал, это подарок… — Это был её выбор, — пожал плечами Геллерт. — Ну, я пошёл… Я улыбнулся ему в ответ, проводил глазами фигуру в белом, изящно лавирующую сквозь толпу… Пока не обнаружил, что совсем рядом стоит невеста, Мария Долорес Гарсия, теперь уже Диксон, задумчиво глядящая в ту же сторону, что и я. Она обернулась на меня, улыбнулась — я заметил, что на её шее поблёскивает амулет Геллерта — и вложила мне в руки записку на карточке. И там, красивым изящным почерком, затейливой вязью были написаны всего три слова. Как совет. Или приговор: «Не верь Гриндевальду».