Испытание надеждой

      — Чон, мать его, Хосок?!       Намджун, не веря своим ушам, нервно шагал взад и вперед по главному офису агентства БигХит, по пути натыкаясь на предметы и что-то роняя на пол.       — Ты дал одному из Чонов свою визитку, заигрывал с ним на вечеринке, а когда тот поинтересовался насчет потрахаться — ты ему нахамил по телефону, потом вообще заблокировал, и вдобавок ко всему привёл эскорт-боя в его отель и предъявил ему?       — Намджун-а, ты дебил! — жалобно донеслось из дальнего угла. Там на кожаном диване, свернувшись в позе эмбриона лежал в пижаме и тапочках самый молодой продюсер в Каннаме.       В центре офиса стоял стол, на котором не было ничего, кроме одинокого ноутбука, за которым сидел Суприм Бой, тоже в пижаме, вызванный Мином срочно в офис ввиду чрезвычайных обстоятельств. На краю стола величественно восседал Сокджин, ввиду позднего времени и спешки умытый и слегка взлохмаченный, без обычного лёгкого слоя косметики на лице, и вместо многослойных дизайнерских одёжек одетый в толстовку и тренировочные штаны.       — Я дебил?! — яростно взвился Намджун.       С дивана донеслось что-то похожее на жалобное мяукание, переросшее в измученный стон: продюсер Мин держал перед собой телефон, пролистывая пальцами страницы браузера, и то, что он читал, всё больше его ужасало.       …Чон Хосок, 24 года, новый совладелец сети отелей «Глобал Лайн»…       …второй совладелец: Чон Давон…       …должность принял месяц назад, от своего отца, Чон Дохёна…       …также является совладельцем сети круизных лайнеров «Скай Лайн», полноправный …владелец сети турфирм «Глобал Трэвел»… гольф-клуб… элитный автосалон…       …один из 11 внуков Чон Ханбина, финансового магната, действующего главы корпорации Глобал, самого богатого жителя страны, известного участием в нескольких президентских выборах в качестве кандидата…       …международная корпорация Глобал… общий капитал: 13-значная цифра в вонах, в долларах мозг высчитывать отказывается, но понятно, что примерно парa бюджетов какой-нибудь страны Третьего Мира как минимум…       Бледный, с синяками под глазами Мин читал, и внутри у него всё холодело: прощай, карьера. Такого ему точно не простят.       — Такой нас сожрёт с потрохами, и не подавится, — подвел черту Суприм Бой, видимо, найдя в интернете достаточно информации для того, чтобы сделать окончательный вывод.       Слышать такое от обычно спокойного и позитивного менеджера было страшновато.       Мин дрогнувшим голосом отозвался:       — Может, ещё обойдется…       — Обойдётся? — вспылил Намджун, нависая над диваном. — Обойдётся?       — Ну уже почти полночь, а мне ещё пока никто не звонил.       — Ну так ещё не вечер, как говорится, — утешил Суприм Бой, оборачиваясь в сторону дивана, — может, с утра позвонят.       — Кто?.. — стараясь не звучать слишком уж панически, спросил Юнги.       — Ну кто… может, БигХит просто закроют нафиг. А может подстава какая случится, тогда уже посерьёзнее проблемы образуются, — философски размышлял Суприм Бой.       — А может, обойдётся?       — Хорошо бы обошлось, — сказал Намджун, воздымая очи кверху. — Иначе что получается? Придёт Хосок расстроенный вечерком к дедушке, и скажет: «Дедуля, я тут хотел с Мин Юнги немножко поиграть в доктора, а он мне нахамил, отказался со мной играть и сказал, что у меня маленький… градусник», так дедушка ему ответит: «Какой нехороший этот Мин Юнги, обидел моего мальчика, я его накажу!».       — Намджун! — ледяным тоном сказал Сокджин. — Сейчас не время для идиотских шуток.       — Ты мне что сказал, когда я имя спросил? Ты сказал, что это сын владельца Иллириума. Про отели «Глобал Лайн» мне ничего сказано не было! Ты дебил! — донеслось с дивана.       — Ты сам дебил! Ты зачем меня про такое спрашивал вообще? Я тебе бизнес-справочник? Так я не знаю всех чеболей поимённо! Я видел Богома с Ли Донгёном, а рядом стояли еще какие-то. Ты спросил, с кем стоит Богом. Я из всех них в лицо знал только Донгёна. Ты бы вот у этого спросил, вот у нас любитель светских сплетен, — Намджун ткнул пальцем в Сокджина, у которого при этом дёрнулся глаз.       Юнги страдальческим голосом произнёс:       — Он мне написал, что его зовут J-Ho, на латинице. Я думал, какой-то неадекват резвится. Кто же знал, что «J» — это на самом деле «Jung», а «Ho» — это «Hoseok». У меня вообще с английским плохо, зачем на латинице-то, мы же не в Америке какой!       Лёжа на диване c телефоном в руках, Юнги пытался найти хоть какие-нибудь доказательства того, что всё же Солнечный Парень и Чон Хосок — не одно и то же лицо, но снова и снова неумолимый поисковик выдавал ему: Чон Хосок в белоснежной форме побеждает на теннисных соревнованиях, представляя команду Сеульского Университета. Чон Хосок с отцом на открытии нового отеля, Чон Хосок и группа молодых предпринимателей на встрече с президентом… ямочки на щеках, тонкие пальцы, широченная улыбка, та же, что на палубе лайнера в прошлые выходные… Сомнений не оставалось никаких.       — У тебя не с английским плохо, а просто ориентация не та! — бушевал Намджун, не замечая, как на бесстрастном на вид лице Сокджина появляется нервный тик, и тот по-прежнему похож на античную статую, только уже с трещиной на мраморной щеке.       — Хён! — умоляюще провозгласил Намджун. — Ты можешь переключиться с мужиков на баб? А? Ну пожалуйста, пожалуйста! Твои внутриполовые постельные похождения всегда приносят сугубо неприятности! Может, попробуешь?.. — Намджун, а с ним вместе почему-то и Суприм Бой с надеждой взглянули на Юнги. Тот понял: пора что-то делать срочно, и пошёл в наступление.       — Чего вы от меня все хотите? — заорал он, поднимаясь с дивана. — Я вас тут, мудаков, собрал не меня отчитывать, а помочь агентству, а то ни дорамы, ни альбомов больше не будет, и ваши имена родители вычеркнут из семейных книг, будете как я — без роду и племени! Охота вам? Помогайте давайте, советы нужны, а не причитания!       Нужно что-то предпринимать, и срочно, подумал Юнги.       Намджун поднял руки перед собой, как бы сдаваясь, придвинул стул и сел рядом с Суприм Боем, бормоча под нос что-то вроде: «Я не знаю, как вы, а я в армию, пойду в военкомат и попрошусь добровольцем».       Сокджин тем временем достиг внутренней точки кипения, которая сорвала его с места в яростном движении, направленном в сторону Юнги. Яростно тыча пальцем в сторону продюсера, Сокджин закричал:       — Ты!       И ткнув пальцем уже в Намджуна, добавил:       — И ты! Вы оба снова это делаете со мной! Это всё повторяется снова и снова, как затянувшийся кошмар, а проснуться я не могу. Почему всегда вы двое это со мной устраиваете? Только что жизнь немного наладилась, и снова что-то приключается?! И опять в этом кто-то из вас двоих замешан! Вы понимаете, как мне важна эта роль? Мне уже столько лет, что очередного потрясения моя карьера просто не переживёт! Вам совсем плевать?!       Намджун ничего не сказал, только умоляюще взглянул на Юнги, поэтому отвечать пришлось последнему:       — Я тебя устроил, я кашу заварил, мне и расхлёбывать. Чай не впервой.       Намджуна вдруг осенило:       — Я сейчас! Я кажется, знаю, что делать, — он сорвался с места и убежал в коридор. В офисе на несколько минут воцарилась тишина: Сокджин со вздохом упал в кресло, уронил голову на руки и больше не двигался. Юнги с Суприм Боем, склонившись плечо к плечу перед ноутбуком, сосредоточенно что-то читали в интернете, иногда обмениваясь репликами вроде: «А это что за фирма?», «Ого, это тоже их», «И в Америке отделение есть, надо же!».       На пороге появился запыхавшийся Намджун, в руке он держал телефон.       — Вот оно, это Чонгука! — Намджун быстро набрал код, разблокировав экран, и победно помахал гаджетом перед уставившимися на него тремя парами глаз.       — Тут столько всего, что-нибудь да пригодится!       — Как ты уговорил Чонгука отдать телефон? — спросил Сокджин.       — Просто забрал. Я хотел его разбудить, он даже на пол упал, но не проснулся.       — Да ты ж зайчик, совсем не изменился, — умилился нечаянно Сокджин, — а код как узнал?       — Тэхён проснулся, пока я Чонгука будил, — ответил Намджун, копаясь в телефоне.       — И он не изменился, ну вот совсем вообще, — закатив глаза, отметил Сокджин.       — Хён! — обратился Намджун к Юнги. — Этот молодой Чон ведь хотел с тобой переспать? Может, всё ещё можно исправить, и для этого ты должен его собой заинтересовать, чтобы он снова решил с тобой перепихнуться и сменить гнев на милость. Ты ведь знаешь номер его телефона — отправим ему твоих фоток няшных, видео разные, он и передумает.       — Самая идиотская затея в мире! — отчеканил Сокджин, пытаясь отобрать у Намджуна телефон.       — Да ты же видел, какой он няшный, как перепьёт! Напишем что-то вроде: «Извините, мол все это время был пьян и не отдавал отчёт своим словам и действиям, дайте шанс исправиться». В подтверждение перешлём ему видео с корпоратива, вот это например, где хён танцует с кошачьими ушками на голове. Чеболь умилится и решит ещё раз дать хёну шанс по трезвости. Смотри!       — Ой, и впрямь, какая прелесть! — умилился Сокджин, но тут же снова нахмурился: — Тупая идея все равно. Хотя, подожди-ка… Что-то в этом есть, кстати… Ой, а это что? Дай посмотрю!       — А это я удалю. Вот же мелкий…       Не обращая внимания на поглощённых содержанием телефона Сокджина и Намджуна, Юнги тихонько спросил менеджера:       — Донхёк-а, как думаешь, а если вдруг что, насколько вероятно, что он испугается того, что я проговорюсь журналистам?       — Нулевая, — так же тихо ответил менеджер. — Против Чонов никакие журналисты не пойдут. В крайнем случае — распустишь слухи о его ориентации в определённых кругах, слухи сразу замнут, а тебя точно расправа быстрая ожидает. Даже не упоминай такую возможность, мой тебе совет.       — В общем, выхода пока не предвидится! — мрачно подытожил Юнги.       — Выход, в общем-то, есть, — ответил внезапно Сокджин, который расслышал последнюю фразу.       Все взгляды присутствующих внезапно обратились к нему. Сокджин театрально откашлялся, вышел на середину комнаты и объявил:       — Напишешь ему письмо, на бумаге. С извинениями. С письмом пойдёшь в отель и попробуешь встретиться лично и отдать ему.       — Не будет он со мной встре… — начал было Юнги, но осекся под яростным взглядом старшего, и невнятно промычал:       — Хр… хршо… напишу…       — Ты напишешь так, что тебя вместе с этим письмом закопают! — ледяным тоном отозвался Сокджин. — Напишу я, ты красиво перепишешь и вручишь. В этот раз я не доверю вам своё благополучие и карьеру, и буду лично в этом всём участвовать, что бы вы там ни думали и не говорили! За дело!        Работа в офисе кипела до утра.