Испытание надеждой

      В агентство Юнги попал только к обеду.       В приёмной у себя он обнаружил целое столпотворение: у столика секретаря стояли Намджун и Суприм Бой, ведущие непринуждённую беседу с самим секретарём, на краешке стола, нога на ногу, величаво восседал Сокджин, а на стоящем у стены небольшом диванчике нахохлившись, сидел хмурый Чонгук и играл во что-то на телефоне.       Первым из присутствующих, заметившим продюсера, оказался Сокджин. Глаза его при виде продюсера округлились, а пухлые губы сложились в ироническую ухмылку.       — Надо же, а вот и он, наш дорогой Мин PD, герой дня без галстука. Мои вам поздравления и огромная благодарность! — громко произнес Сокджин и демонстративно захлопал в ладоши. Взгляды всех присутствующих обратились к вошедшему Юнги.       Тот, в свою очередь, хмуро и с подозрением взглянул на Сокджина, чувствуя подвох. При последней их встрече Сокджин совершенно не выглядел довольным, даже наоборот. Юнги прекрасно помнил, как Сокджин разъярённо шипел на него, зажатого в закутке у гримёрш, отрезая широкими плечами путь к отступлению: «А ну не шевелись, дай я и второй глаз подведу карандашом, ты же криворукий! Красивый весь у меня пойдёшь в отель, чтобы ни пятнышка, ни складочки!», и где-то на фоне голосом Намджуна: «Хён! И ушки, ушки кошачьи не забудь!».       — По какому поводу собрание? — мрачно поинтересовался продюсер, застывая на середине приёмной, окидывая взглядом присутствующих. Те в ответ радостно зашумели. Со всех сторон раздавались одобрительные возгласы, Намджун подскочил к нему, потрепав за плечо, подошедший с другой стороны Суприм Бой легонько хлопнул его по спине в знак одобрения, чего не позволял себе со времени вступления в должность менеджера, секретарь Ан вскочил со стула и отвесил почтительный поклон.       — Да что за… — начал Юнги.       — Все в порядке, хён! Нам надо с тобой потолковать кое о чём, но дело терпит. Ты иди, иди в офис, заходи! — Намджун настойчиво толкал недоумевающего Юнги к двери офиса.       — Что вы тут устрои… — пытался протестовать продюсер, но Сокджин перебил его:       — Мы подождём тут. У вас в офисе есть и поважнее дела, господин продюсер.       Сидящий на диване Чонгук, не обращая внимание на шум, продолжал сосредоточенно тыкать пальцами в экран телефона.       В офисе продюсера ждал сюрприз: на столе, кроме компьютера и бумаг, красовались огромная картонная коробка с логотипом одной из самых известных французских пекарен Сеула и букет чудовищных размеров, насилу поместившийся в вазе. На коробке лежал конверт с именем «Мин Юнги», без каких-либо опознавательных знаков вроде имени отправителя.       В конверте обнаружилась записка, гласящая: «Как я и обещал. Не знал, что вы предпочитаете, надеюсь, что угадал верно. Хорошего вам дня, господин продюсер Мин!». Подпись отсутствовала, вернее, её заменял ряд значков, имитирующих идиотские смайлики, что не оставляло никаких сомнений в личности отправителя.       Разорвав записку на мелкие клочки, Юнги отправил её в корзину для бумаг, и открыл коробку. В ней обнаружился завтрак: круассаны, пирожное, баночки с мёдом, джемом, ягодным йогуртом, сливочным маслом и стаканчик свежевыжатого апельсинового сока. Рядом с коробкой обнаружился бумажный пакет, из которого Юнги извлек стакан с уже давно остывшим кофе. На картонной полоске-держателе красовалось выведенное маркером сердечко.       — Фу, блядь! — провозгласил Юнги, отпив из стакана. В нем оказалась приторно- сладкая жидкость, по вкусу напоминающая одну из этих новомодных штук, как их там… карамельное макиато и прочую дребедень, по мнению продюсера, который пил строго американо, горячее или со льдом, по настроению.       Тут за дверями раздался какой-то шум, и в офис ввалился Чонгук, который с порога завопил:       — PD-ним! Скажите им, пожалуйста…       За ним в помещении одновременно появились разъярённые Сокджин и Намджун, отталкивающие друг друга в дверях, и направились к столу, за которым сидел продюсер.       — Юнги-я! — без обиняков начал Сокджин, — мне пришла в голову гениальная идея…       — Гениальная идея, которую он спёр у меня, между прочим! — орал Намджун, свирепо глядя на Сокджина.       — Я не хочу! — не менее громко заорал Чонгук, обегая стол продюсера и стараясь спрятаться от этих двоих за спинкой стула.       — Вас не спрашивают, молодой человек! — сурово прикрикнул на него Сокджин, — нехорошо шуметь в присутствии старших, и вообще, покиньте помещение, у нас с продюсером важный разговор!       — У вас важный разговор про меня! Я не хочу! Мин PD-ним, пожалуйста, скажите им! — канючил Чонгук, для привлечения дополнительного внимания обеими руками расшатывая из стороны в сторону спинку кресла продюсера, отчего Юнги чуть было не соскользнул на пол, потеряв равновесие.       — А ну. Заткнулись. Все. Немедленно, — отчеканил продюсер, обернувшись и взглянув на Чонгука. Тот сразу отпустил спинку кресла, вытянул руки по швам и отступил на пару шагов в сторону, опустив для виду глаза и приняв покорный вид.       Юнги запустил руку в коробку, выудил из нее круассан и откусил от него сразу половину. В комнате на минуту воцарилась тишина.       Прожевав, продюсер хмуро кивнул Сокджину       — Рассказывай, хён, что стряслось.       — Я сегодня… ну после того, что вчера случилось… понимаю, ты был занят и не мог… Юнги поднял руку вверх, предостерегая Сокджина от озвучивания дальнейших подробностей, и запихал в рот остатки круассана. Сокджин осекся на мгновение, но сразу же продолжил:       — Так как я не мог отпустить Чонгука, не проконтролировав, что с ним всё будет в порядке, а также он отказывался вернуться в общежитие, то я взял его с собой на съёмки, с разрешения Суприм Боя. Я не предупредил тебя по смс, потому что ты отключил телефон, и я это конечно же понимаю, по причине того, что ты был занят… ты конечно, молодец, я ценю то, что ты исправил положение…       Выковыривающий в этот момент клубнику из пирожного Юнги отвлёкся от своего занятия, и яростно воззрился на Сокджина. Тот снова осёкся, и тут в бой вступил ждавший своей очереди Намджун:       — Отдай мне Чонгука на пару дней на съёмки в дораме, сняться в эпизодической роли. Режиссёр от него в восторге, говорит — звезда сцены поднимет им рейтинг, плюс он нейтрализует вот этого… хёна, — Намджун довольно неуважительно ткнул пальцем в старшего, — хён Джин всё время им занят, спрашивает, покушал ли он, всё ли с ним в порядке, а значит, у него нет времени доставать меня! Это был лучший съёмочный день…       В это время телефон Юнги издал громкий, мелодичный звук, оповещая о входящем сообщении. Это было сообщение ММС: Золушка, ты убежала с бала слишком быстро, и обронила свою хрустальную туфельку. Я её нашел и готов отдать при личной встрече. Прекрасный Принц.       К сообщению прилагалась фотография лежащих на тумбочке отельного номера часов марки «Ролекс», несомненно принадлежащих продюсеру.       Вполуха слушая ссорящихся Джина и Джуна, Юнги размышлял. Молодой чеболь явно рассчитывал на продолжение знакомства. При том, к его теперешнему сожалению, Юнги вёл себя с Хосоком довольно легкомысленно и дал тому понять, что любит игры в преследование. Хосок правила игры принял и ведёт себя соответственно. Выйти из игры при таких вводных данных будет непросто. Как показать Хосоку все неприглядные стороны своего характера и убедить того, что дальнейшее продолжение отношений бессмысленно? Очень уж хочется Хосоку просто-напросто хорошенько нахамить, как и остальным предыдущим претендентам на отношения, не понимающим отказа от повторной встречи, но при том не перегнув палку. Обычно эта тактика действовала безотказно, но с такими высокопоставленными особами, как Чон Хосок, у Юнги никогда никаких отношений не было, а уж тем более отношений, включающих в себя секс в отеле. Ролекс было безумно жаль: вещица много значила для продюсера, но здраво рассуждая, потеря дорогих часов — малая толика по сравнению с потенциальным уровнем потерь в случае, если бы Хосок действительно на него разозлился.       Продолжая размышлять, Юнги машинально схватил стакан с кофе и отпил глоток, тут же поморщившись.       — Так! Намджун, замолчи уже, не смей меня перебивать, я старше и имею право разговаривать с Юнги на равных, не будучи прерванным, подожди своей очереди! — взвился Сокджин.       Юнги, кивая старшему в знак согласия, в это время набирал ответ:       Оставь часы себе в знак благодарности от меня за незабываемую ночь. У меня есть ещё. В вашем отеле — отличный сервис, но думаю, это было моё последнее посещение. Прости за прямоту. Мин Юнги.       Продолжая ритмично кивать в такт сокджинова монолога, Юнги нервно ждал ответа, стараясь не пялиться на экран телефона слишком уж откровенно. Уже на третьей выслушанной фразе экран вспыхнул снова, оповещая о входящем сообщении ММС. В этот раз текст отсутствовал, была только фотография: рука Хосока, на запястье которой красовался продюсерский Ролекс. Пальцы руки были сжаты в кулак, средний палец выставлен в недвусмысленном жесте.       Юнги на нервной почве вцепился в стакан с кофе и залпом выпил почти всё его содержимое, даже не поморщившись. Что-то подсказывало ему, что Хосок всё же не из тех людей, которые будут реально мстить, претворять в жизнь предсказания Суприм Боя о страшных карах, подставах и закрытии агентства из мести отвергнутого любовника. При том, конечно, такому богатому сынку как Хосок по барабану дорогие игрушки вроде Ролекса, коих у него самого, наверное, имеется целый набор на все случаи жизни. Чай не официант или бармен из числа рядовых гостей номера 2063.       «Надо было попросить тебя написать ответ, с письмом же получилось!» — с досадой подумал Юнги, пристально смотря на все ещё кипятившегося Сокджина. «Эх, а ведь прав был Намджун, всё-таки пора пытаться переключиться на женский пол, знать бы только как!».       — Юнги! Что скажешь? — все трое: Сокджин, Намджун и Чонгук с надеждой уставились на продюсера.       — Идея отличная. Съёмки в эпизодической роли. На пару дней, думаю, выкроим время из репетиционного графика, — заключил Юнги, наблюдая за ликующим выражением лиц Сокджина и Намджуна, и за паникой на лице Чонгука.       — Но не только его, — ткнул пальцем в сторону бедняги Чонгука продюсер, — остальные двое к нему присоединятся.       — Только не это! — завопил яростно Чонгук.       — Помолчи, — прервал его Юнги. — Будешь играть курьера в полицейском участке, Чимин например, секретаря, Тэхён… ну не знаю, наркомана какого-нибудь задержанного, или анархиста, кого там сейчас обычно полиция задерживает.       — Я! Не! Буду! — взвизгнул Чонгук.       — Не будешь играть курьера — значит, сыграешь труп. Всё же это полицейская дорама. В том или ином виде, а ты в неё, мой друг, попадёшь.       — PD-ним! Вы просто не… вы просто не знаете, как хён Джун и хён Джин себя ведут на съемках! Про них все-все говорят, вся съёмочная группа! Мне стыдно, я не пойду!       — Почему это я не знаю? — парировал Юнги, — Я прекрасно знаю, и получше тебя. Режиссёр мне звонил. Говорит, рейтинги шикарные, все газеты взахлёб пишут, мол, у актёров в главных ролях — настоящий броманс.       От слова «броманс» Сокджин и Намджун одновременно поморщились, словно съели по лимонной дольке.       — В общем, разрешение своё я даю, Донхёк организует остальное, — Юнги ещё раз боязливо посмотрел на свой телефон, но тот хранил гробовое молчание, никаких новых сообщений. Он задумчиво повертел телефон в руках, и, словно приняв какое-то решение, добавил:       — Будете уходить — скажите секретарю Ану, чтобы зашёл и убрался немного у меня на столе, забрал всё лишнее и выбросил. Мне нужно работать.