Испытание надеждой

Let’s not fight, I’m tired, can’t we just sleep tonight? Turn away, it’s just there’s nothing left here to say Turn around, I know we’re lost but soon we’ll be found Sia «Soon we’ll be found»

      — Ого! У меня уно! Вот так-то, уно! Оу ееее! — истошно вопит Сокджин, выбрасывая последнюю по счёту карту.       — Не ори, хён, ну пожалуйста, — хмуро просит сидящий рядом Намджун.       — Ты, Намджунни, злишься потому, что у тебя на руках восемь карт, а у меня уно! — показывает ему язык весёлый Сокджин.       Намджун что-то хмуро бубнит про себя, перебирая карты.       Они играют вдевятером в одной из студий БигХита, рассевшись кругом на подушках на полу: младшие, Юнги с Хосоком, Суприм Бой и Намджун с Сокджином, а также приглашённый Тэхёном Пак Богом.       Намджун пускает в ход каждый из своих 148 пунктов айкью, и в итоге вторым орёт «Уно», своими децибелами уже заставляя хмуриться Сокджина. Юнги искоса наблюдает за этими двумя. В последнее время Сокджин переживает нелёгкие времена: поссорился с Сандёлем, и хоть старший отказывается признаться, кажется они «остались друзьями», а попросту — перестали встречаться. Чем грустнее и подавленнее становится Сокджин, тем активнее в студии становится Намджун: песни из-под его пера вылетают со скоростью пуль, вот-вот уже на целый альбом накропает, и одна другой краше!       Кажется, Намджун с Сокджином даже ходили куда-то вместе выпить, или что-то вроде того, но только это не подтверждённые данные, а вообще-то сплетни, и вообще-то это Тэхён проболтался.       Тэхён сейчас, в свою очередь, сидит с открытым ртом, уставившись в карты: он кажется снова в этом своём четвёртом измерении, а там в Уно не играют. Правил Тэхён не понимает от слова «абсолютно», но сидящий рядом Богом исподтишка помогает, и Тэхён сразу после Намджуна объявляет уно. Хосок обнимает донсена нежно и приободряет его, мол ты умный, хороший, остальное фигня.       Юнги бросает на Тэхёна косые взгляды: снова милуется с Хосоком. Какая милая парочка, посмотрите на них!       У Юнги например, с Хосоком официально романтических свиданий не было, а у Тэхёна с Хосоком свидание было, целое одно. Так они и объявили, мол на романтическое свидание идут, для прикола. «Ну и топайте!» — сказал тогда Юнги. И те потопали. В парк аттракционов. Спамили потом в групповом чате в kakaotalk бесчисленными своими дурацкими селфи на фоне аттракционов, с сахарной ватой, идиотскими ободками с ушками и прочей весёлой фигнёй.       А потом Тэхён позвонил Юнги и попросил Хосока срочно забрать, потому что тот весь в истерике после катания на американских горках. «Он маленький? Ему пять лет, а я его папа?» — тогда мстительно спросил Юнги. Шофёра он тогда сразу же отправил, и уже через каких-то минут сорок тот привёз бледного и опухшего, притихшего Хосока и безмятежного Тэхёна, увешанного выигранным в аттракционах барахлом, обратно в БигХит. Хосок потом придурялся усиленно и делал вид, что нифига не испугался никаких там ваших дурацких горок, но Тэхён признался, что сохранил видео, которое после окончания аттракционов можно получить от служителей аттракциона, можно всем посмотреть для прикола. Хосок просмотр запретил, и больше на эту тему не разговаривал.       Богам, Суприм Бой, Чонгук и Хосок по очереди объявляют уно, и вот уже с пучками карт на руках друг против друга сидят только лишь Чимин и Юнги. Чимин посмеивается, показушно жалуется на свою жизнь, но в итоге кажется, разрешает продюсеру сохранить лицо и обыграть себя, делая вид, что плохо играет в уно.       После окончания игры компания распадается. Тэхёну кто-то звонит, тот радостно отвечает и начинает щебетать с неким Миндже, с которым познакомился то ли на шоу, то ли в туалете, то ли на шоу в туалете, Ви его поймёт в общем где.       — Я тебя люблю, Миндже! — громко объявляет в телефон Тэхён, и Юнги уже косится в сторону сидящего рядом Богома. Тот делает вид, что читает что-то ужасно интересное в своём телефоне, лицо ничего не выражает.       — Что, читаешь статейки про «Десять лучших способов завоевать сердце любимого?», — подкалывает негромко продюсер.       — Я тебе расскажу и без интернетов, как наладить дело! Если кто понравился без взаимности — укради и отвези на романтический курорт. На Чёджу вот, например: там и курорт, и романтика. В общем, в романтической обстановке во время прогулок по пляжу всё и наладится, — убедительно наставляет Юнги.       Рядом сидящий Хосок, который конечно же всё слышит, тихо хмыкает и бормочет про себя что-то вроде: «Тоже мне эксперт по отношениям, советчик».       Тут младший прав: Юнги хреноватенький такой эксперт в этом деле, и сам себе бы он за советы денег не заплатил. У них с Хосоком в отношениях всё плохо до такой степени, что ему, кажется, самому требуется совет экспертов по отношениям…       …Вместе они нигде не бывают. Хосок ходит встречаться с какими-то друзьями, со своей семьёй, о которой Юнги почти ничего не известно, потому что на эту тему Хосок никогда не разговаривает. Секса у них в последние дни поубавилось, из-за того, что Хосока выматывает бессонница и у него банально нет ни сил, ни желания. Юнги как-то раз робко предложил ему сходить вместе поесть шашлычков из баранины, ну или ещё куда-нибудь. Хосок возрадовался и потребовал взять с собой за компанию Чонгука, потому что шашлычки — его любимая еда, а с Чонгуком и Тэхёна. Юнги вообще-то совсем не то имел в виду, но покорно согласился, нарядно оделся и ждал их всех. А в итоге Хосок сделал кислую мину и сказал, что устал и неохота, но вот если Чонгук пойдёт… А Чонгук почувствовал настроение хёна, и тоже притворился, что устал, а с ним и Тэхён. В итоге Юнги, чувствуя себя идиотом, весь нарядный отправился в кафе и ел эти шашлычки в полном одиночестве.       Намджун перестал ходить с Юнги в то самое их секретное место, и Юнги, не найдя Намджуна, как-то раз туда отправился один, посидеть в комнатке за занавеской, подумать, выпить. И где-то во время третьей или четвёртой бутылочки соджу занавеска вдруг распахнулась, и в комнатку вошла невысокая фигура в тёмной одежде и маске на всё лицо. Фигура сняла маску. Чимин.       — Мин PD-нним, поедем скорее, Хоби хён…       — Привет, Чимин, — мрачно тогда сказал Юнги, расстегнул цепочку с именной подвеской на шее и положил её в центр стола, между бутылок.       — Я не знаю, как ты меня нашёл, Чимин, но раз ты сюда припёрся, ты сейчас же заткнёшься, сядешь и выпьешь со мной соджу. А потом мы поговорим. Обо всём и обо всех. Нам с тобой нужно поговорить.       — Я не могу! — взволнованно ответил Чимин, бросая на разложенную на столе цепочку такие взгляды, как будто это ядовитая змея. — Вы написали Хоби-хёну в ответ на его сообщение, что вы сейчас с Намджуном-хёном. А Намджун-хён в это время был с нами, с Хоби-хёном и Джином-хёном… Поедемте, пожалуйста! Намджун-хён сказал мне, куда приехать и забрать вас. Хоби-хён не знает, что я уехал, я ему сказал что мне нужно по делу.       — Мудаки вы все, предатели! — громко заявил Юнги, стукнув стаканом по столу. — Садись и пей, как нормальный пацан!       — Я не могу! Мне нужно обратно… нам с вами нужно! — Чимин в испуге отступил назад.       — Я знаю, что тебе нужно, и от кого! — заорал на него Юнги.       — Я обещаю вам, что выпью с вами, но не сегодня! — Чимин склонился в полупоклоне.       — Иди один, Чиминни. Я не пойду никуда, — упрямо ответил Юнги и отвернулся.       В тот вечер он вернулся домой поздно. В спальне он застал мирно спящих Хосока и Чимина. Они лежали на заправленной кровати, поверх покрывала, полностью одетые, в обнимку. Рука Чимина покоилась на волосах Хосока. Хосок даже, кажется, улыбался во сне. Юнги ушёл спать в гостиную на диван.       Через два дня, вечером, в секретную комнатку маленького кафе заявились уже две невысокие фигуры в чёрном, в масках на пол-лица. Юнги и Чимин заказали еду и соджу и не возвращались в БигХит до поздней ночи. Им нужно было о многом поговорить…       …Когда JTJ вернулись из Японии, где были с трехдневным визитом на гастролях, Чимин привёз всем подарки. Чимин вообще любит дарить подарки. Хосоку досталась пара каких-то крутых туфель, а Юнги — чёрный свитер с надписью «Antisocial Social Club», который стал любимым предметом в гардеробе продюсера в нерабочее время. Хосока это очень взбесило, и они даже поругались. Напрасно Юнги оправдывался тем, что свитер чёрный, с длинными рукавами, и неважно кто подарил — это его стиль и ему, Юнги, он нравится. Хосок был взбешён тем, что ни одна из дорогущих шмоток, которые ему купил он, Хосок, в число любимых не попала, и все они надёваны из уважения пару раз и висят теперь недвижимо в огромнющем шкафу новой квартиры («Да ты знаешь, сколько они стоят?!»). В то время как Юнги носит всё, что покупают ему Суприм Бой, Сокджин, Чимин и даже подарок от Лиён-нуны на прошлый день рождения.       На заявление Юнги о том, что ему не нравится яркая одежда, и та которая открывает руки и ноги: короткие шорты, майки с короткими рукавами и.т.д — Хосок заявил, что у Юнги маничка и ему надо к доктору. На том и порешили. Но на часы всё же Хосок до сих пор обижен: его подарок красуется горделиво на видном месте на подставке у них в квартире, а Юнги всё чаще носит тот самый Ролекс с позолоченным циферблатом, чей-то там подарок, а чей — так и неизвестно. Юнги не рассказывает, Хосок не спрашивает, только хмурится, как увидит эти самые часы у продюсера на руке.       С сексом тоже какая-то засада. Такого бурного и откровенного секса у Юнги никогда ни с кем не было. И все бы хорошо, но иногда ему кажется, что Хосок слишком сильно старается. Юнги понял, что разговаривать с Хосоком о мирном расставании бессмысленно именно в тот момент, когда на предложение расстаться обнаружил себя в постели, занимающимся сексом с Хосоком, как и в предыдущий раз. Как будто Хосок считает, что «давай расстанемся» и «засунь свой член мне в задницу» — это синонимы. Иногда Юнги даже симулирует то веселье, то упадок сил, потому что все признаки того, что у него просто плохое настроение, Хосок лечит одним единственно знакомым ему способом: продюсера трахают в разных позах и разных (иногда не предназначенных для этого) местах. Но если сказать, что Юнги устал или неважно себя чувствует — то Хосок сразу переключается в режим заботы и нежности, поэтому Юнги иногда бессовестно врёт младшему, чтобы просто полежать с ним в тишине и покое, обнявшись в постели, только вдвоём.       С разговорами про отношения у них вяло. «Я буду трахаться с кем захочу и когда захочу!» — заявил Хосоку Юнги. А Хосок ответил: «Заткнись». Поговорили. И что это значит? Юнги уверен, что он обозначил свою позицию.       Иногда Юнги даже провоцирует Хосока, предлагая «замутить тройничок», намекая на неприличное. Хосок отшучивается. Так Юнги и не уверен, что Хосок думает про свободные отношения и вообще…       — Давайте снова играть в Уно! — заявляет ни с того ни с сего Тэхён.       — О нет, только не с тобой и только не в Уно! — стонет Намджун.       — А давайте во что-нибудь другое! — предлагает Чимин, тут же становясь медиатором при виде приближающейся ссоры.       Чимин достает колоду карт и они весело шушукаются над столом: Тэхён, Чимин, Чонгук и Богом. Суприм Бой незаметно исчезает, опять какие-то дела.       Намджун шутливо предлагает сразиться во что-то там: Намджун с Сокджином против Хосока и Юнги, мол раз младшие заняты собой, то хёны должны устроить свой собственный турнир.       — Ага, себе в напарнички взял из Гриффиндора, а мне достался Пуффендуй. Нечестненько! — гримасничает Юнги, легонько пиная Хосока, который начинает ржать.       — Слизерин и Пуффендуй — чудесное сочетание. Непобедимая команда! — веселится Хосок.       — Слизерин абсолютно точно не сочетается с Пуффендуем, хуже комбинации не сыскать, — кривится Юнги.       — А с кем же он сочетается, твой Слизерин? — ехидничает Хосок.       Юнги хочет сказать, что Слизерин сочетается только со Слизерином, но смотрит на Чимина, который за столом весело щебечет младшим что-то про правила игры, и незаметно загибает уголок одной из карт — помечает джокера. Слова застревают у Юнги в горле, и вместо этого он сухо отвечает:       — Слизерин ни с кем не сочетается, он одинок. Как перст.       — Перст, давай в покер что ли, или во что-то для взрослых сыграем? — добродушно комментирует Намджун.       Младшие от предложения Намджуна оживились, притащили свою колоду карт и снова расселись по своим местам.       — На что будем играть? — бодро спрашивает Чонгук. — На раздевание?       — Чонгукки, во ты извращуга, — ржёт Намджун, — тут одни мужики собрались. Кого ты хочешь нагишом увидеть?       — Можно ну… нун позвать стилисток… присоединиться, — полушёпотом предлагает Чонгук в ответ. Намджун оживляется, но Юнги сурово прерывает:       — Не при мне! Топайте куда хотите и зовите кого хотите, а я тут такого не позволю. Никто не раздевается, все сидят одетые и ведут себя прилично.       — Вот именно. Слушайте старших, — подытоживает Сокджин, и Чонгук увядает, как нежная лилия на суровом ноябрьском ветру.       — А давайте, например, проигравший что-нибудь выполнит, какое-то задание, — предлагает Хосок. — Например вот ты, Юнги-хён, если проиграешь, должен будешь залаять, как собачка.       — Мин PD не собачка, он кот! — раздаётся тэхёновским басом.       — Ну тогда пусть помяукает! — начинает ржать Хосок. — Мяу, мяяяу! О, у меня круто получается! Я наверное, тоже кот.       — Хоби хён, вы не кот, вы — конь, — заявляет внезапно Тэхён.       — Тэхён-ши, не неси пургу! — обижается Хосок, — Какой я тебе конь?       — Конь! Улыбка и вообще, лицом похож, — упорствует младший.       Хосок оскорблён и пытается придумать что-то в ответ. Намджун пытается исправить ситуацию и перевести разговор:       — Кони действительно красивые бывают. Вот я читал, недавно какой-то шейх купил коня за двести миллионов долл…       — Карты! — обрывает его Хосок.       Игра в карты продолжается недолго: никто не может найти заменитель фишек, придумать пенальти за проигрыш, в итоге Намджуну кто-то звонит, Сокджин сурово копается в телефоне, Юнги впадает в дрёму, уютно устроившись на диване, а Чонгук с Тэхёном начинают резвиться вокруг, как два щенка лабрадора. На Чимина Чонгук в последнее время не смотрит, избегая его компании, и только когда уверен, что тот его не видит — Чонгук бросает какие-то напряжённые взгляды на Чимина, но тут же отводит взгляд.       — А давай сыграем на желания, Хоби-хён! — весело предлагает Чимин, — Кто наугад вытащит джокера из колоды, тот выиграет.       — Давай! Если ты вытащишь джокера за пять попыток, то я исполню твоё желание, а если нет — будешь моим рабом на месяц, — хихикает Хосок.       — Идёт… но… что я получу в ответ? Наверное, право называться твоим хёном пожизненно.       Юнги сквозь полузакрытые веки смотрит на довольного Хосока и сосредоточенного Чимина, сразу проигравшего две попытки и теперь тянущегося к меченому им же джокеру. Он думает: ох, не зря, не зря Намджун записал в своё время Чимина в Слизерин. Ни единого шанса у наивного Хосока не было с самого начала… Добро пожаловать в донсены, дурачок! Чимин ликует, дразнит надувшегося Хосока, который считает неформальное обращение от младшего ниже своего достоинства. Но с ним не согласны все трое младших, и все наперебой начинают радостно комментировать новое положение дел.       В итоге хосочьи мучения прерывает милосердный Суприм Бой, который появляется из ниоткуда и гонит младших спать. Намджун с Сокджином синхронно поднимаются и уходят, прощаясь.       Чимин подходит к дивану и обнимает Хосока и Юнги одновременно, Хосок автоматически обнимает Чимина в ответ. Они все одновременно поднимаются, и Юнги в итоге зажат хмурой, насупленной котлетою мужду этих игривых булок радости: Хосоком и Чимином.       — Вот же извозюкался где-то! — ласково говорит старшему Хосок и аккуратно убирает что-то пальцами у него с носа. Чимин обнимает в это время Юнги сзади обеими руками и кладёт подбородок ему на плечо.       Что за блядские треугольники тут, из которых не выбраться? И в центре их находится Мин Юнги, который всегда говорил: любовные треугольники — это хрень, их нельзя допускать, а если они вдруг образуются, их надо разрывать на отдельные прямые. А теперь? Кого из треугольника удалить, сделать ничего не значащей точкой рядом с идеальной прямой? Юнги — продюсер Чимина, а Чимин — его подопечный. А Хосок?..       …Младшие и Суприм Бой уходят, они с Хосоком остаются вдвоём. Хосок молча перебирает игральные карты, между ним и Юнги повисает какое-то напряжённое молчание, которое между ними уже не в первый раз, и ощущение становится знакомым. Хосок не хочет ходить на свидания, потому что ему будет некомфортно вот так сидеть с Юнги и молчать — понимает Юнги. Ему становится… грустно? Больно? Да кто ж его поймёт, что с ним такое, с Юнги, в последнее время. Хочется Хосока просто обнять, сделать что-то глупое, ласковое, как Хосок в хорошем настроении делает, но вдруг Хосок сейчас не в настроении, и рот его превратится в треугольник?..       — Хосок-а, хочешь сыграть на желание со мной? — мягко спрашивает Юнги.       Хосок поднимает голову, выражение его лица сложно прочитать. Пару секунд они смотрят друг другу в глаза, и вот уже солнечные зайчики выпрыгнули откуда-то и скачут в глазах младшего, и ямочки на щеках…        Хосок протягивает колоду Юнги, со словами:       — У тебя три попытки, хён. Учти, я безжалостен.        Юнги тянется к колоде, но вдруг Хосок отдёргивает её со словами:       — Я передумал! Будем играть в бадук.        Юнги, уже нацелившийся на меченый джокер, начинает было протестовать, но в итоге уступает. Он вообще специалист по игре в бадук, обыгрывает младших запросто, и даже в свое время старших побеждал.       Хосок откуда-то выуживает игральную доску и фишки, и они азартно сражаются. В итоге раунд заканчивается победой Юнги.       — Окей. Давай своё желание. Только не слишком уж размахивайся! Квартиру я тебе уже купил, если что, — смеётся Хосок.       Юнги делает вид, что задумался. Он встаёт и подходит к столу, на котором лежат листки бумаги и ручка. Юнги сосредоточенно пишет что-то, останавливаясь и раздумывая.       — Это что ещё такое? — хмурится Хосок, перечитывая написанное:        «Я, Чон Хосок, обязуюсь отказаться от любого проявления мести в сторону Мин Юнги, чтобы последний не сказал и не сделал, один раз, по предъявлению расписки».       — Подпиши, — сурово требует Юнги, — это желание.       — Странный ты, хён, — бурчит Хосок, вертя ручку в руках, углы рта его ползут вниз. В итоге расписка всё же подписана и исчезает в кармане у Юнги.       — Второй раунд! — командует Хосок.       Во втором раунде Юнги проигрывает разгромно. Хосок так хорош, что Юнги начинает сомневаться, что в первый раз тот проиграл случайно, не поддался ли он намеренно?       — Моё желание! — объявляет торжественно Хосок, протягивая такой же лист, как у Юнги, на котором корявым довольно-таки почерком накорябано: «Я, Мин Юнги, обязуюсь подарить Чону Хосоку одно свидание, место и время на усмотрение последнего, один раз, по предъявлению расписки».       — Перепиши на что-то посерьёзнее, — предупреждает Юнги, — не теряй шанс! Такую фигню я тебе и так обещаю, без расписок. Подумаешь, свидание!       — Подпиши, хён! Это моё желание, — упорствует Хосок, и Юнги подписывает. Они ещё пару раз сражаются в бадук. Хосок хорош, ничего не скажешь, это не с младшими играть. В итоге ничья. Больше желаний они не загадывают, в кармане у каждого — по одному листку бумаги, с ними они и отправляются домой. «Хосок хочет свидание», стучит в голове у Юнги. Но тогда почему он не пошёл с ним в тот раз? Странный он какой-то, Хосок…       Перед сном Юнги ворчит на Хосока: опять он без перерыва слушает Суран, одну и ту же песню на повторе.       — Хёёёёёён! — ноет тот, — это же новый сингл, она внезапно выпустила, вообще без предупреждения. Наверное, у неё рекламная кампания какая-то намечается. Оно внезапно взяло и появилось в новинках! Это про меня, у меня с Суран невидимая связь! Она со мной разговаривает текстами песен, понимаешь?       — С тобой разговаривают тексты песен, а у меня маничка и мне надо к доктору? Что за несправедливость… — бурчит Юнги, укладываясь, — выключай давай своё караоке и спать! И так не высыпаешься.       — Завтра суббота, на работу не надо, и плюс я мало сегодня слушал и вообще я в наушниках.       — Ага, в наушниках. И поёшь, и подтанцовываешь всем телом, — ворчливо отзывается Юнги, устраиваясь поудобнее под одеялом.       — Что вообще в этой песне хорошего? Она про проблемы в отношениях.       — Она про меня! — упорствует Хосок, и беззвучно повторяет за певицей:

«Давай не ссориться, я без сил, можем мы сегодня просто уснуть? Отвернись, если больше нечего ничего сказать Повернись, я знаю, мы потерялись, но скоро мы найдёмся Закрой глаза, в стране снов Нет никакой лжи, Забудь этот день, полный боли Завтра всё будет хорошо» **

      — Странный у тебя вкус в песнях, Хосок-а… — задумчиво говорит Юнги, — выбираешь самые депрессивные. У неё ведь самые главные хиты жизнеутверждающие и бодрые, так нет же, ты вот такое вот слушаешь без перерыва.       — Они не депресссивные, они лирические, — возражает Хосок.       — Какая, блин, лирика! Особенно эта твоя любимая, про отчаяние и депрессию, от которой ты тогда в обморок упал…       -…Хён, сколько раз повторять! Ни в какой обморок я не падал, и песня не про депрессию! Зря я тебе вообще эту историю рассказал, — негодует Хосок.       — Ну неважно… — сдаёт позиции Юнги, но Хосока уже не остановить:       — Я шёл! По Нью-Йорку! Вечером! И из какого-то ресторана вдруг послышалась эта песня. И я сначала даже не понял, на каком она языке! И я стоял посреди тротуара и не мог пошевелиться, и в меня врезàлись прохожие, а я стоял и слушал. И она позвала меня домой, понимаешь?! Я понял, что мне пора возвращаться, купил в тот же день билет на ближайший рейс до Сеула и вернулся.       — Я бы тоже побродил по Нью-Йорку… — мечтательно, ни к селу ни к городу, вдруг говорит Юнги, — купил бы стакан кофе в Старбаксе и просто прогулялся бы по Сохо: ни дел, ни забот, посмотрел бы на людей, на здания…       — Вместе и прогуляемся, обязательно. Главное: я тут сейчас, в это время и в этом месте, из-за той самой песни! А ты ворчишь…       — Да я не ворчу, песня просто тяжёлая…       Хосок больше не протестует, он укладывается рядом с Юнги, тот выключает свет и они просто молча лежат в темноте, обнявшись. Хосок слегка шевелит губами, неслышно повторяя врезавшиеся в память строчки той самой песни:

«Стань мне другом… Держи меня крепче, Укутай меня теплее… Разверни все обертки Моего маленького тела, Я нуждаюсь в тебе… Согрей меня, Дыши мной…» ***

…Хосок-а! — прерывает тишину Юнги. — Да, хён? — Ты принял таблетки?..       Утро субботы они встречают вместе, долго лежат, обнявшись, потом вместе принимают душ и идут на кухню. Хосок снова разливает кофе в эти свои супердорогие чашки, и Юнги принимает свою осторожно, боясь уронить, аккуратно отпивает дымящийся напиток и блаженно зажмуривается. Хосок смотрит на него со своей стороны стола, на губах у него лёгкая улыбка, а в глазах у младшего — солнечные зайчики, на щеках — ямочки, и у них снова всё хорошо.       Юнги вдруг говорит:       — Я поговорю с Чимином и младшими и отругаю их за вчерашнее. Никто не посмеет тебе больше напоминать про «хёна навсегда» и неформально обращаться.       — Уф… спасибо тебе, хён, — выдыхает Хосок, но Юнги продолжает:       — Но моя расписка остаётся в силе. Игра или нет, прими её серьёзно, Хосок-а!       Хосок настороженно смотрит на Юнги, но тот невозмутим и даже шутливо подмигивает Хосоку, снова поднимая чашку и отпивая кофе.       Хосок намазывает половинку круассана джемом, и вдруг, не поднимая головы, говорит:       — Хён! Ты не собираешься ведь снова устроить номер, как тогда… в отеле? Серьёзно?!..       — Как в отеле — не собираюсь. Устрою какой-нибудь другой номер, — шутливо говорит Юнги.       — А совсем без номеров никак нельзя? — спрашивает Хосок, и Юнги отвечает:       — Посмотрим.       На самом деле Юнги смотреть никуда не собирается. У него есть план. Вернее, у него есть план: составить план. И он его обязательно составит. В ближайшее время. А пока он занят: он распластан Хосоком на кровати, задыхаясь от наслаждения, по лицу его стекает пот, руки судорожно комкают простыни, ноги беспомощно разъезжаются в поисках опоры. А устроившийся между его ногами Хосок ритмично в него вбивается, вызывая с каждым новым толчком стоны, всё громче, всё жарче, всё чаще…       Юнги занят, у него оргазм. И Хосок занят, у него тоже оргазм.       Юнги подумает об этом завтра.