Испытание надеждой

One of these days, I’ll knock on your door Break you out of your shell and then show you the world That’s what I want for you And you sleep, you sleep to get by You drink in the morning And let yourself hang by a thread Marius Samuelsen «One of These Days»

      В следующие дни произошли некоторые изменения.       Самый молодой продюсер в Каннаме Мин Юнги за неделю появился в офисе БигХита только один раз, отдал несколько приказаний, и отныне руководил делами по телефону, приказав лишний раз не беспокоить.       Интернет-издания о шоу-бизнесе заполонили новостные статьи о певице Суран, которая решила сменить большое и известное агентство на БигХит, и её постоянный автор Agust D — не кто иной, как продюсер БигХита Мин Юнги. Тут же поползли слухи, что у Суран и Мина уже давно тайный роман и свадьба не за горами.       Оставив команду отбиваться от назойливых репортёров и расспросов, Мин Юнги закрылся в квартире, теперь уже бывшей их с Хосоком квартире, и никуда не выходил, проводя дни в кровати в горизонтальном положении.       Хосок в трудные времена от стресса переставал спать. Юнги в трудные времена справлялся со стрессом прямо противоположным методом: он спал. Спал без снов, без просыпа, без движения. Свернувшись калачиком, зажав руки между коленями, погружаясь в тяжёлую толщу сна. Час за часом, день за днем.       Хосок оставил ему на телефоне 4 голосовых сообщения и 32 пропущенных звонка. Но Юнги об этом так и не узнал: телефон продюсера лежал выключенный, в коробке на столе его офиса в БигХит, вместе с коллекционными фигурками и другими мелочами, принадлежащими Хосоку. Юнги теперь использовал другой номер и другой телефон.       Несколько раз Юнги навещал Сокджин, каждый раз пытаясь поругаться с продюсером, но тот от разговоров отказывался. Сокджин оставлял ему еду и приходил назад, пытаясь на этот раз уже поругаться по поводу того, что Юнги ничего не ест, но тоже безрезультатно. Один раз Сокджин застал у Юнги в квартире Намджуна, и они всласть с Намджуном наругались, до трясучки в руках. Всё закончилось тем, что Сокджин с Намджуном сидели на кухне и вместе ужинали, Сокджин подкладывал Намджуну еду на тарелку и призывал на кухню Юнги, который от еды так в итоге и отказался, и вставать с постели тоже.       А потом, в один прекрасный день в дверь позвонили. Юнги, взъерошенный и помятый, открыл дверь, а на пороге стоял Хосок и довольно жалко ему улыбался. Хосок за эти дни немного схуднул и перекрасил волосы как айдол, в рыжий цвет (что немыслимо для бизнесмена, на самом деле, чего это он вдруг). Они с Юнги добрую минуту смотрели друг на друга.        В глазах Хосока — ни созвездий, ни солнечных зайчиков. Просто обычные, покрасневшие от недосыпа, усталые глаза.       — Можно мне войти?.. — наконец нерешительно спросил Хосок.       — Хосок-а, я не один, — негромко сказал Юнги, — я… не один.       Он сказал это так, что стало понятно: он не имеет в виду именно сейчас, в эту минуту. Он имеет в виду… что-то другое.       Юнги склонил голову, не глядя на Хосока, а за его спиной вдруг возникла долговязая фигура Намджуна, почему-то полуголая и без рубашки. Намджун приобнял Юнги сзади за плечи, отодвинул фигуру продюсера в сторону, и махнул рукой, приглашая Хосока зайти. Тот повиновался, и все трое скрылись за дверью.       — Что ещё за… Что это у них происходит?! — яростно произнёс прятавшийся за углом лестничной клетки инициатор этой встречи.       — Джин-хён, не надо! Не ходите туда! — испуганно произнёс прячущийся за его спиной Чонгук.       — Чонгукки! А ну стой тут и жди меня! — скомандовал Сокджин и рванул к двери. Набрав код, он распахнул дверь и отправился на поиски этой троицы. Он нашёл их на кухне. Юнги и Хосок чинно сидели напротив друг друга за столом, который был накрыт к обеду, а Намджун стоял за спинкой стула Юнги, положив на неё руки, словно защищая старшего.       — Что здесь происходит?! — яростно вопросил Сокджин.       Хосок грустно улыбнулся, достал из кармана телефон и сфотографировал накрытый стол.       — Какое изящное сочетание. Я и не думал, что этот сервиз так хорошо смотрится с этой скатертью, и даже цветы в этой вазочке — всё подобрано идеально…       — Хосок-а! — растерянно произнёс Сокджин.       — Я пойду, Джин-хён, — ответил тот. — Мне надо идти. Спасибо вам.       Хосок встал, и не взглянув ни на кого из присутствующих, быстро вышел. Сокджин метнулся за ним. Юнги и Намджун не сдвинулись со своих мест.       Сокджин ворвался обратно вскорости, сметая всё на своём пути. Он был в ярости.       — Ты… ты! — заорал он на Намджуна. — Опять ты! Ты в очередной раз всё рушишь, мастер разрушения. Зачем ты влез? Как… что ты тут делаешь, почему ты полуголый?! Чем вы занимались тут друг с другом?       — Хён… — Намджун выставил руки вперёд в защитном жесте, но было поздно: Сокджин вошёл в раж. Он шумел, кричал на Намджуна и даже пытался в него чем-то швырнуть.       — Хён! — ловя его за руки, повысил голос Намджун. — Всё не так!       — А как? — заорал на него Сокджин, вырывая руки. У него почему-то закружилась немного голова от этой слишком внезапной и тесной близости с Намджуном, от его загорелого тела со следами занятий в спортзале, а также сползающих на бёдра штанов, открывающих взгляду… больше, чем стоило открывать.       Тут Юнги молча встал и вышел из кухни, а за ним отправился Намджун. Сокджин отправился следом.       Юнги и Намджун вошли в спальню, на огромной кровати — скомканные простыни, одеяло, всё в таком беспорядке, как будто на ней происходила борьба. А также на кровати восседал Чимин, в одной маечке и нижнем белье, а в руках у него — яркая рубашка.       — Намджун-хён, я пришил пуговицы обратно, — чирикнул радостно Чимин, протягивая рубашку. — Она ведь дорогая, зачем же её выбрасывать, если оторвалась всего пара пуговиц? Больше не ссорьтесь и не деритесь с оппой, пожалуйста! Оппа, а почему у тебя лицо такое, что слу… О, привет, Джин-хён! Вы останетесь с нами на обед?       — Юнги-я, выйди со мной в гостиную. Нам надо поговорить. Немедленно, — ледяным тоном сказал Сокджин.