Дитя ситха

      Время летело быстро. Отец нанял мне учителей: помимо основных это были учителя этикета, политики, военного дела. В свободное от них время он занимался со мной сам, учил контролировать и чувствовать Силу. Первое время с этим были проблемы: я слишком напрягался, и она будто проскальзывала сквозь пальцы. Ситуацию спас Мол, когда через два месяца проживания в соседних комнатах я почувствовал себя неприкосновенным, и устроил небольшой бардак в его спальне. Естественно, он решил преподать мне урок на тему «Так делать нельзя». Причем выглядел он настолько сурово, что я перепугался и чуть не…сами знаете что. От испуга включился инстинкт самосохранения, и я выпустил Силу.       Реальность оказалась страшнее ожиданий. Учитель описывал это, как потоки воздуха, которые он мог направлять, пропускать сквозь пальцы, дышать ими. Но мне показалось, что меня с головой опустили в тёплую воду. Все остальные чувства сразу заглушило, и я понял, что совершенно дезориентирован. На помощь пришёл голос, который пробивался, как сквозь вату:       — Сконцентрируйся. Слушай меня. Иди ко мне.       И я так и делал: пытался разгрести плотное пространство вокруг меня и ползти навстречу голосу. Но когда пелена рассеялась, и у меня получилось вдохнуть полной грудью, меня затянуло обратно, словно гуталин обратно засосал. На этот раз я погрузился настолько глубоко, что сознание утекло из-под моего контроля.       Очнулся я в своей комнате. На краю кровати сидел Палпатин и внимательно смотрел на меня.       — Твой потенциал оказался выше, чем я предполагал, — сказал он, — но сказать, что твой контроль над Силой оставляет желать лучшего, — значит ничего не сказать.       — Что произошло? — прохрипел я.       — Ты чуть не потерял самого себя, позволив Силе целиком завладеть своим сознанием. Пришлось ставить на нём блоки, чтобы отгородить тебя от её влияния.       Я нахмурился.       — А что бы со мной произошло, если​ бы ты этого не сделал?       — А что бы с тобой произошло, попади ты в поток глубокой и быстрой реки?       — Я бы утонул… — меня передернуло от мысли, что я мог умереть.       Отец пожал плечами и вышел, оставив меня наедине с моими не самыми позитивными мыслями. О такой стороне использования Силы я и не задумывался, полагаясь на волю случая и веру в свою избранность. Но ведь я — не Энакин. Я живу его жизнь, но он привыкал к своим способностям с рождения и наверняка научился инстинктивно контролировать такие опасные моменты. А я только дотронулся до Силы и сразу же чуть не обжёгся. Может, я и не избранный теперь никакой?       Ни Сидиус, ни Мол, ни кто-либо другой не говорили ни о каких пророчествах, хотя у ситхов оно точно было. Либо меня действительно не соотнесли с избранным из пророчества, либо специально умалчивали, чтобы не подпитывать излишнюю самоуверенность. От меня не скрывали, что я сильнее среднячка, но тыкали носом в то, что любой юнлинг-джедай на данном этапе раскатает меня, как блин.       С тех пор ситх начал усиленно учить меня работать с Силой. Иногда к нему присоединялся Мол или подменял его. Но занятия с младшим ситхом приравнивались к наказанию: стоило при нём облажаться, и кнут Силы нещадно оставлял болезненный след на моём теле. Отец не был добрее, но предпочитал психологический подход, в то время как Мол не церемонился и мог меня, как котенка, встряхнуть за шкирку, если я слишком раздражал его. Спустя какое-то время он, видимо, понял, что я не очень умный, и вместо медленного убийства моей персоны перешёл на ругань и унижения. Ну или же дело в том, что я пожаловался на него, кто этих ситхов разберёт с их тараканами.       Впрочем, касательно других дисциплин дело тоже шло не очень весело — мне это было просто не интересно. Но усердно учиться все равно приходилось, за этим внимательно следили и спрашивали по полной, а портить отношения с кем-то в этом доме — есть менее пугающие способы, как сломать себе жизнь. Я должен был приготовиться к будущим изменениям в социальном положении нашей семьи. Когда отец станет канцлером, мне понадобятся все знания, которые в меня вкладывали учителя. А, когда императором, — тем более.       Мол тоже в свое время прошел ускоренный курс «Как быть политиком», но помогать отцу в сенате буду я. Мне оставалось только надеяться, что помощь будет носить административный характер, но эти надежды вряд ли станут чем-то большим, чем мечтами. Молу придётся залечь на дно. Даже если после встречи с Оби-Ваном он выживет, джедаи все равно будут знать его в лицо, а значит, появляться в сенате ему будет противопоказано.       Но несмотря на понимание всей необходимости, у меня ушло несколько месяцев, чтобы влиться в нужное русло. На протяжении следующих пяти лет во мне вырабатывали всё: осанку, интонацию голоса, выражение лица, в особенности глаз, мелкую моторику, умение непринужденно держать себя так, чтобы это выглядело естественно, вести беседу, даже ходить. Сейчас мне десять. На Набу дети рано взрослеют, местное общество поощряет участие молодёжи в социальной и политической деятельности, в итоге десять лет считается подходящим возрастом для того, чтобы вступить в палату законодателей. Удивительно, но конкуренция идёт на равных со взрослыми, и всё равно немало детей и подростков ежегодно побеждают в голосованиях.       Я осмотрел себя в зеркале: черная рубашка, заправленная в брюки, высокие сапоги и темно синий плащ из бархата. Одежда была расшита традиционными набуанскими узорами, а волосы прилизаны назад. Я выглядел, как мини-Палпатин, кем, в принципе, и являлся. Сам он уже ждал моего выхода. Сегодня был важный день — коронация Амидалы. Отец, как сенатор, должен был присутствовать на церемонии, и я, как его сын, сопровождал его. Естественно, ради этого меня и вырядили. Выглядел я нелепо, но королева будет размалёвана ещё страшнее, так что может и не заметят.       В королевский дворец Тида мы приехали заранее, но здесь уже толпилась куча народа. Стоило нам выйти из спидера, как вспышки камер ослепили нас. Слух о существовании у сенатора Палпатина сына уже давно не был просто слухом: три года назад отец представил меня людям из самых влиятельных семей сектора, утвердив мой официальный статус. Но происходило это за закрытыми дверями, и мое лицо не попало в СМИ. Зато теперь, видимо, попадет.       Отец подошел ко мне сзади и подтолкнул рукой в спину, чтобы я не тормозил. Я сделал глубокий вдох и, глядя только перед собой, пошёл во дворец чуть впереди с его рукой на плече. Идиллическая картина, если посмотреть со стороны.       Я немного волновался. Как Амидала отреагирует на меня? И самое главное, как Я на нее отреагирую? Когда мы вошли в комнату, где она ожидала начала мероприятия, там тоже было многолюдно, но в отличие от улицы, они все пришли по личным приглашениям, а на расстояние вытянутой руки вообще могли подойти единицы: советники, министры, охрана и родственники. Сама Амидала в окружении своих служанок-телохранительниц находилась в центре зала и приветливо кивала иногда подходящим к ней людям.       Трудно было разглядеть за тоннами косметики настоящую Падме, но в том, что это была она, я не сомневался. Ставить на своё место служанок она могла в любое время, но при коронации это считалось даже не моветоном, а преступлением. Собственно, поэтому здесь было столько стражи — коронация самое опасное для королевы мероприятие.       — Ваше величество, — начал отец, слегка склонив перед ней голову, — примите мои искренние поздравления: уверен, последние недели перед выборами дались вам тяжело.       — Благодарю, сенатор, — ответила она с вежливой полуулыбкой, — было и правда не просто, но оно того стоило.       — Очень на то надеюсь, — улыбнулся отец. Его рука легла мне на плечо, чуть подталкивая вперед, — Ваше величество, позвольте мне представить вам моего сына Энакина.       Падме была всего на четыре года старше меня, и её голос до сих пор звучал немного по-детски, хоть она и старалась сделать его жёстче. Несмотря на всю волнительность сегодняшнего дня, королева держалась уверенно и не подавала никаких намёков на растерянность. Сегодня она олицетворяла собой монархию.       Я сделал шаг вперед и поклонился согласно традициям.       — Для меня честь быть знакомым с вами, королева Амидала.       — Я еще не сделала ничего великого, чтобы удостаивать кого-то подобной чести.       — Уверен, еще сделаете.       Я поднял на нее глаза и дружелюбно улыбнулся: мне хотелось дать ей хоть немного поддержки перед всем тем ужасом, что ждёт её в ближайший год. На её лице в ответ растянулась улыбка, но церемониальный грим с трудом позволял определить передаваемые мимикой эмоции, скрывая черты лица.       — Ваше величество, — раздался над головой голос отца, — мне нужно отлучиться. Вы не против, если Энакин составит вам компанию? Не хочу утомлять его разговорами о политике.       Так, а вот этого в планах не было. Не хочет утомлять разговорами о политике? С каких это пор? Но королева кивнула ему, а отец, пригладив мои волосы, развернулся и ушел. К Амидале подошел губернатор Биббл. Я, чтобы не мешать, отошел в сторонку и встал рядом со служанками. Скучные разговоры из разряда «поздравляем», «вы будете лучшей королевой», «я безмерно рад за вас» уже через пару минут стали бесить меня. Спокойно. Вдох — выдох. Нужно отвлечься. Я повернул голову и начал осматривать зал — публика тут была довольно разношерстная, но все так или иначе были связаны с политикой: сенаторы, военачальники (откуда взялись только, Набу — подчёркнуто мирная планета), аристократы, даже представители Торговой Федерации (очень скоро им будет не так весело, как сейчас).              Все разговаривали, смеялись, обсуждали что-то, во всей этой суматохе я увидел идущую к нам пару, в которой я узнал старших Наберрие — Руви и Джобал. Они присутствовали, когда отец представлял меня аристократии и, видимо, ещё помнили меня, так как приветливо улыбнулись.       — Энакин! Ты заметно подрос! — воскликнули они при виде меня.       — Благодарю, господин Набберие, — я кивнул в знак приветствия, — госпожа Набберие.       Женщина улыбнулась мне, и перевела свой взгляд на Падме.       — Скоро выход, — она ободряюще сжала её плечо.              Падме кивнула и направилась в сторону выхода на балкон, где ей предстояло произнести речь перед народом Набу. Я присмотрелся к ней: девушка была полна воодушевления, ей приходилось сдерживать свои эмоции. Но ее руки дрожали. До того спокойная, она позволила своей маске дать трещину. Королева Амидала начала свой политический путь не вчера, ей пришлось уже поработать и законодателем, и принцессой Тида, поэтому держать лицо умела, но похоже, что осознание масштабности своей роли только-только накрыло её.       — Ваше величество, — привлек я её внимание, — мы с вами почти не знакомы, но я могу вам сказать, что вы справитесь. Вы сильнее, чем все они думают.       Падме посмотрела на меня и несмело улыбнулась.       — Страшно не оправдать возложенных на тебя ожиданий, — прошептала она едва слышно, — особенно, когда они возложены на тебя целой планетой.       — Кто, если не вы, — пожал я плечами.       Церемония прошла ожидаемо скучно. Речь Амидалы, написанная кем-то из советников, пафосные слова и обещания. После был прием. Единственное интересное, что там произошло — чета Набберие пригласила меня на выходные. Интересно, зачем именно? И как отец отреагирует?       Весь день я тупо таскался за Амидалой и ее стаей, выслушивая, как ей высказываются почести и поздравления. Ладно уж, пусть радуется: очень скоро она поймет, что работа королевы не просто нудное занятие, но и еще крайне опасное. Она вроде не долго успела ей пробыть, когда федераты установили блокаду. Надежды на то, что в этот раз что-то пойдёт иначе, не было никакой — Сидиус весь день возился с будущими лидерами сепаратистов.       — Ваше величество, — отец подошел к нам в компании неймодианца, — позвольте представить вам вице-короля Торговой федерации Нута Ганрея.       — Ваше вел’ичество, — кивнул тот королеве, — я бы хот’ел обсуд’ить с вами од’ин важный вопрос…       — Мы уже обсуждали, — довольно жестко оборвала Ганрея Падме, — сенат уже принял мой запрос и, более того, готов выполнить мою просьбу.       И после она, даже не глядя на неймодианца, прошла к выходу из зала внутрь дворца.       — Ваше величество, — догнал ее отец, — этот закон о налогообложении может нам вылиться боком. Не разумнее ли было бы заключить с Торговой Федерацией договор, выгодный обеим сторонам?       — При всем уважении к вам, сенатор, Торговая Федерация будет стоять на условиях, выгодных лишь им!       — Как скажете, — ответил ситх, — вы здесь королева. Энакин, идём.       Я бросил прощальный взгляд на Падме и ускорил шаг, чтобы догнать отца.       — Она права, — сказал я, когда догнал его, — представители Торговой Федерации слишком жадные, чтобы идти на уступки, и с новыми условиями они не согласятся. Будет конфликт…       — Да, будет, — кивнул ситх, — как начнется, так и разрешится. Это не займёт много времени.       — Ты заберешь меня на Корусант?       — Нет, ты останешься здесь, в столицу тебе пока ехать не стоит.       — То есть, мы останемся вдвоем с Молом? — спросил я.       — Нет. Мол как раз-таки едет со мной.       — А я? Один? — я сделал щенячьи глаза.       — Ты останешься с Наберрие, — я вопросительно посмотрел на него, — поживешь у них, поваришься в местной каше, посмотрим, как долго выдержишь, — сказал он и хитро улыбнулся. Я не долго выдержу. Абсолютно точно не долго.

***

      — Ммм, королевские каникулы, — ухмыльнулся Мол, пока мы ехали в Тид, — интересно, как скоро королева Амидала потеряет терпение и отдаст приказ о твоей казни.       — Ммм, корусантские каникулы, — ответил я в той же манере, — интересно, как скоро отец вспомнит про правило двух… — мило улыбнулся оскалившемуся на мои слова забраку.       — Ну хватит! — сказал отец. — Будете мне сцены ревности устраивать — оба на Коррибан полетите мёртвым ситхам на съедение, — он выразительно посмотрел на меня. — Я сильно сомневаюсь, что эти, как вы выразились, «каникулы» понравятся хоть одному из вас.       Я притих и отвернулся к окну: отец обещания выполняет. Ситхам на съедение, так ситхам на съедение, тут хотя бы очевидная судьба, а что он приготовил на ближайший срок пока не очевидно. Имеет ли он ввиду приближающийся военный конфликт с неймодианцами или что-то ещё — в голову ситху не залезешь, особенно этому.       — Ты должен показать себя с лучшей стороны, — обратился он ко мне, — никаких розыгрышей над стражей или королевой, особенно, королевой, никаких угонов спидеров, никаких ночных побегов, и, самое главное, — он жестко посмотрел на меня, — никаких истерик. Будь самым очаровательным ребенком, которого эта галактика когда-либо видела.       — Я понял, — ответил я. Когда это он истерики тут видел?       — Хорошо, — сказал тихо отец, — мы почти приехали, соберись.       Мы въехали в ангар, где нас уже ждал губернатор. Мол остался в спидере, пока Биббл расшаркивался перед отцом, заверяя, что ему не о чем беспокоиться и со мной всё будет в порядке. Наивный! Отец больше беспокоится, как бы я не причинил никому вреда, а не наоборот!       — А вы, сэр, — Биббл повернулся ко мне, — уверен, будете достойным советником королевы.       Я посмотрел на отца. Он кивнул губернатору и попросил пару минут «попрощаться», и тот суетливо отошел.       — Советником? — спросил я его. — Как я могу быть советником?! Я даже законодателем не был.       — Не волнуйся, это неофициально, — «успокоил» он меня, — ты будешь ее советником по более… личным вопросам. Я бы даже сказал не советником, а… — он задумчиво посмотрел на меня, — другом!              — Другом? — скептически спросил я и подозрительно прищурился. — Ты же не хочешь свести нас?       — Госпожа Набберие обеспокоена тем, какую тяжесть взвалила на себя ее дочь, а никого с мозгами кому бы она полностью доверяла в ее ближайшем окружении нет, — пояснил отец, — вот я и предложил познакомить вас поближе, чтобы появился.       — У меня мозгов не больше, ты же знаешь!       — Я-то в отличие от них знаю. От тебя не требуется участия в политике, Энакин. Просто наблюдай и будь рядом.       Я подошел к нему ближе и, прищурившись, спросил:       — Ты хочешь сделать из меня шпиона, верно? Ты хочешь, чтобы я следил за ней?       Ситх внимательно на меня посмотрел, и уголок его губ дернулся в ухмылке.       — Ну что ты, — сказал он с легкой иронией в голосе, — как я могу быть способен на это?       Он потрепал меня по волосам и сел в спидер. Я был зол! Я чувствовал в Силе позывы отца успокоиться, но никак не мог избавиться от чувства, что мной воспользовались. Водитель выехал из ангара, и я почувствовал самодовольную ухмылку Мола.       «Ухмыляйся сколько хочешь, — подумал я, — после встречи с Кеноби ты уже не будешь таким веселым!»       — Господин Энакин, — окликнул меня губернатор, — пройдемте, пожалуйста. Уверен, вам тут понравится, и время, проведенное в Тиде станет для вас незабываемым.       — О да, — сказал я, ухмыльнувшись, — оно станет незабываемым… — …для вас.