Глава 5. Блокада
5 августа 2017 г., 15:39
Политика, девчонки, политика, девчонки… Меня будто засунули в замкнутый круг, из которого было невозможно выбраться. Днем я должен был присутствовать на совещаниях, вечером — сидеть в компании Амидалы и её служанок, которые напоминали стаю куриц и без перерыва трещали о всякой ерунде. Не могу сказать, что из этого было хуже. Наверное, то, что я начал принимать участие в этих… кхм, девчачьих дискуссиях. С Падме можно было приятно обсудить почти что угодно, но в этой компании ты попадаешь в информационную свалку совершенно бесполезных фактов. И в этой свалке либо вливаешься, либо помираешь.
Я торчал с ними уже несколько месяцев и уже готов был на стену лезть. Радовало, что не один: Падме великолепно справлялась со своей работой, но она из неё слишком много энергии высасывала. Она знала, на что шла, но никакая психологическая подготовка не поможет, если приходится работать по двенадцать-пятнадцать часов в сутки. Плотный грим отлично скрывал усталость, но я чувствовал, что ещё немного и она сорвётся. Падме не повезло стать королевой в один из самых нестабильных периодов за последние несколько лет. Хотелось бы сказать, что это пока цветочки, а ягодки будут позже, но после таких намёков мою голову можно будет найти на Коррибане отдельно от тела.
Проводить психологические консультации для королевы Набу было не в моей компетенции, однако, молча наблюдать за её страданиями было выше моих сил. Один из наиболее действенных способов самостоятельной борьбы с выгоранием являлся принцип «займись чем угодно, только брось уже наконец эту гадость». Я не мог подойти к Падме и предложить ей начать вышивать — она бы послала меня с этой идеей. Судя по тому, как складывалась обстановка, она была весьма уверенно настроена изжить себя, но принести пользу Набу, а потому требовалась серьёзная причина, чтобы отвлечь её от дел. Лучший вариант, который пришёл мне в голову — физическая нагрузка.
У такого высокопоставленного лица, как королева, не может не быть охраны, я лишь мельком намекнул начальнику этой самой охраны, что чисто гипотетически было бы неплохо, если бы в случае возникновения опасной для жизни ситуации королева могла защитить себя сама, не опираясь только лишь на стражу. Капитан, столо отдать ему должное, весьма серьёзно отнёсся к моим словам, и теперь в расписании Падме было специально выделено время на её подготовку. Психологический перерыв в середине рабочего дня, плюс я мог быть более спокоен относительно безопасности Падме, плюс я мог тренироваться сам вместе с ней, чем и пользовался
Падме не уделяла много времени своей физической форме раньше и сейчас едва выдерживала минимальную дистанцию, сбиваясь с дыхания через пять минут бега. Я ухмыльнулся, глядя, как бегущая впереди девушка сбавляет скорость и останавливается.
— Всё! — выдохнула она, падая на расположенные по площади корта маты.
— Нельзя так резко останавливаться, — сказал я, подбегая к ней и восстанавливая своё дыхание. — Рано сдалась, еще минут пять бы.
Падме тяжко застонала и отвернулась от меня, на что я усмехнулся и сел рядом.
— Я не дойду до зала совета, — промычала она, — у меня нет сил.
— Я тебя не понесу, можешь не надеяться, — я толкнул её в плечо, призывая встать на ноги, — ты же на голову выше! Вставай, иначе придется вам, ваше величество, спать на матах! Не по-королевски, знаю, — Падме засмеялась, — но зато идти никуда не надо!
— Что бы я без тебя делала, — парировала она иронично.
— Хм, ну не знаю… Пыталась бы пристрелить Нута Ганрея?
Девушка слабо улыбнулась.
— Это было бы абсолютно не дипломатично, — шутливо ответила она мне, но после посерьёзнела. — Меня беспокоит вся это ситуация, если честно. Боюсь, что все эти споры с Торговой Федерацией могут привести к конфликту.
— Ну, — я подбадривающе ткнул ее в бок, — у нас же есть ты! А ты не допустишь войны.
— Жаль, это не только от меня зависит, — сказала она грустно, — мои решения не имеют абсолютной власти.
— Ни у кого нет абсолютной власти. Твоему кабинету придётся постараться: если начнется война, мы рискуем остаться без поддержки сената.
— Что? — приподнялась на локтях Падме. — О чем ты? Не мы разжигатели конфликта, сенат поддержит нас! Я разговаривала с канцлером…
— Канцлер, — прервал я её, — не имеет власти! Все, что он может, это устраивать очередные заседания, снова и снова, но оказать нам военную поддержку без чрезвычайных полномочий, которые ему никто не даст, он не может! Да и кого он вышлет? У Республики нет армии. Мы сами по себе, Пад.
Девушка молча кивнула и встала с мата.
— Ты прав… Мы сами по себе, — сказала она. — Идём, нужно привести себя в приличный вид. День ещё не закончился…
***
— Королева Амидала, — начал свой доклад Панака, — боюсь, новости неутешительные. «Понеслась, — подумал, — надо будет узнать у отца, планировал ли он меня бросить на Набу в самый разгар кризиса». — Боевые корабли Торговой Федерации окружают Набу. — Они объявляют войну? — спросила Амидала. — Это не война, — ответил я, про себя добавив: «Пока не война», — это блокада. — Они передавали какие-либо требования? — Связь установить пока не удалось, — сказал Биббл, — но федераты открыто заявили, что готовы морить голодом жителей Набу, пока не будет отменено налогообложение торговых путей, и они не хотят идти на уступки. В зале на какой-то момент повисла тишина: все ожидали этого, ситуация к этому и шла, но никто до последнего не верил, что неймодианцы осмелятся на такой дерзкий шаг. На Набу уже успели забыть, что такое война. Неудивительно, что никто и не хотел вспоминать. Военные силы планеты были слишком слабы для такой крупной военной операции, а в распоряжении Федерации были целые легионы боевых дроидов. Слишком неравные силы. — Продовольствия в городах достаточно, чтобы прокормить население? — спросила тихо королева. — На какое-то время, — ответил ей Биббл. — Но этого времени не хватит, если мы не прорвёмся, — я посмотрел на Падме, — боюсь, что блокадой Ганрей не добьется своих целей, и тогда перейдет к более жестким методам. — При всём уважении, господин Палпатин, — прервал меня Панака, — но, боюсь, у вас недостаточно опыта, чтобы решать такие важные вопросы. — Зато у вас его достаточно, капитан, — сказала королева, — что вы предлагаете? — Не усугублять ситуацию, пока нет реальной необходимости, — уверенно заявил Панака, чем сильно удивил меня. — Реальной необходимости?! — воскликнул я, забыв, что вообще не должен принимать непосредственного участие в этих заседаниях. — Боевые станции Федерации окружили планету, а вы, видимо, считаете, что это в порядке вещей? — Пока есть продовольствие… — А что, нужно ждать, пока оно закончится?! — я возмущённо уставился на него. — Энакин! — осадила меня Падме. — Успокойся. — Пока есть продовольствие, — продолжил капитан, — и Торговая Федерация не высаживает армии дроидов на поверхность планеты, не стоит усугублять конфликт. Может начаться паника, а паника нам ни к чему. «Ну-ну, — подумал я, — ты еще вспомнишь меня, когда легионы их дроидов явятся в Тид для ареста королевы». Разумеется, рассказывать о битве за Тид нельзя — возникнут вопросы, а чем меньше народу знает о моей одарённости, тем лучше. И если обычные люди поведутся на «дар предвидения», то Сидиус потребует более точных объяснений моей просвященности. А мне не очень хотелось говорить ему, что я знаю, как он умрёт. Точнее мог бы умереть. Мое появление почти наверняка изменило ход войны между Альянсом и Империей. Ход войны клонов. А что, если из-за меня Империи вообще не будет? У меня не было ни малейшей идеи, как можно безопасно повернуть ход конфликта, чтобы и Сидиус не огрел, и галактика не схлопнулась. — Соглашусь с вами, капитан, — вырвал меня из мыслей голос королевы, — свяжите меня с верховным канцлером Валорумом, — она повернулась ко мне, — боюсь, у нас нет выбора. Когда связь с канцлером установили, я стоял рядом с Падме, и, вот совпадение… — Сенатор Палпатин, — поприветствовала стоящего рядом с канцлером мужчину королева, — рада вас видеть. Ситуация складывается ужасная, и Набу нуждается в вашей помощи. Отец только мельком окинул меня взглядом, переключая своё внимание на королеву. Он выглядел, как всегда, расслабленно и добродушно, как человек, которому позвонил друг или давний знакомый, чтобы побеседовать на отвлечённую тему. И при этом, он, несомненно, знал о том, что барышники неймодианцев сейчас висели над нашими головами. — Да мне доложили, что Торговая Федерация усилила свою активность в последнее время, — сообщил канцлер. Да что вы! Усилила? А мы и не заметили! — Усилила активность? — переспросила Амидала. — Торговая Федерация блокировала Набу! Мы окружены их военными кораблями! — Как такое возможно? — спросил удивленно отец. — Неймодия ни за что бы не осмелилась. — К сожалению, осмелилась, — ответила королева. — Вы пробовали связаться с вице-королем? — на лице сенатора проступило беспокойство. — Связь установить не удалось, — ответила ему Амидала. — Канцлер, у нас недостаточно сил, чтобы противостоять им, продовольствие может закончиться прежде, чем будет разорвана блокада, нам необходимо срочное вмешательство Республики! — Я созову срочное совещание, — сказал канцлер, — не бойтесь, королева, мы не бросим вас. Связь отключилась, и Падме прикрыла глаза. Мы оба помнили вчерашний разговор. «Мы сами по себе…» — Вот и хорошо, — выдохнул облегчённо губернатор, — скоро всё закончится. Я фыркнул, даже не пытаясь скрыть своё отношение к нему. При всём своём опыте он всерьёз верил в свои слова. Биббл взглянул на меня, услышав мое фырканье, и недовольно кашлянул, но ничего не сказал. Не хотел ответной реакции, видимо. Мы с самого начала не поладили. Не знаю, почему, он вроде добрый, не желал зла королеве или кому бы то ни было, но мы почему-то сразу друг другу не понравились. С его стороны это проявлялось в постоянной критике моих действий, попытке привлечь меня к «взрослым разговорам», принижая при этом моё мнение, и в снисходительных взглядах, которые бесили до зубного скрежета. Сложилось мнение, будто бы он считал меня мажором. Маленьким зажравшимся ребёнком. Ну а я что? А я решил не портить впечатление, а, наоборот, подсластить его. Ничего страшного, обычные детские шалости, которые делали его жизнь чуточку хуже. А что он мне сделает? Я — сын сенатора Палпатина, а вину ещё доказать нужно. Я ухмыльнулся, вспомнив лицо Биббла, когда он отведал каф, в который с самой искренней заботой были подлиты свернувшиеся сливки. Но ему повезло, что я не такая тварь, чтобы гадить ему без причины, а он был достаточно умён, чтобы прекратить гадить мне. Вот так и сложился нейтралитет: он не гадит мне — я не гажу ему. Поэтому свои ценные мнения мы друг другу не высказывали, по крайней мере, пока это касалось личных вопросов. Однако, честно говоря, эта позиция слепой веры со стороны такого опытного человека, как Биббл, меня покоробила. Чего же тогда от остальных можно ожидать? У нас во главе государства стоял четырнадцатилетний ребёнок, у которого в совете я — тоже не шибко взрослый. Как так вышло, что мы с Падме чётче видели, что ситуация катилась под откос? — Капитан Панака, — сказала Амидала, — прикажите вашим людям патрулировать улицы для поддержания порядка среди населения. Так же нужна точная информация, сколько у нас продовольствия и медикаментов и сколько мы протянем. Падме встала и пошла к выходу, и мы с девочками пошли за ней, предоставив советниками свободу действий. — Ты был прав, Энакин, — сказала она, когда мы вышли, — ты был прав во всём. — Лучше бы ошибался. И что теперь будем делать? — Всё, что мы можем? — грустно улыбнулась она.***
— Как там Амидала? С начала блокады прошли полторы недели. Капитан Панака развернул активную деятельность по подготовке к военным действиям, поступили сведения о первых попытках прорыва блокады простыми гражданами. Люди в городах, на первый взгляд, жили прежней жизнью, но все старались не поднимать тему сложившейся ситуации в разговорах, из-за чего в воздухе чувствовалась некое напряжение. Жители Тида, жаждущие сделать хоть что-то, приходили во дворец и предлагали свою помощь, Панака сразу забирал их к себе. Уже через несколько часов они были проинструктированы и отправлены в патруль следить за порядком, кого-то отправляли в другие города, но людей всё равно не хватало. О том, что сама королева снова находилась чуть ли не на грани срыва, знали лишь её служанки, я и Панака. Падме было до безумия страшно, что объяснимо, учитывая сложившуюся ситуацию и ответственность, лежавшую сейчас на ней. Но, надо отдать должное, она не опускала руки, каждый вечер связывалась с Палпатином, узнавая, как идут дела в сенате и что она могла сделать. А отец весьма успешно плёл свою паутину, опираясь на сведения, докладываемые мной. По его словам, игру не стоило затягивать на долго, но, чтобы его действия не сломали его же план, важно было знать реакцию на всё Амидалы, от которой, как он говорил, много зависило. — Держится, — ответил я. — Как долго продлится блокада? Ты же не забыл, что я тоже тут? — Не забыл, конечно, — успокоил он меня. — Пока сенат не готов к каким-либо изменениям — не видят угрозы. По их мнению, федераты просто заигрались, но скоро успокоятся. — Когда это произойдет, может быть уже поздно, — пробурчал я. — Вряд ли они видят всю серьезность проблемы. — Поэтому, — кивнул отец, — требуются более радикальные действия, — я посмотрел на него. Он же не собирается Тид взрывать? — И, кстати, тебе стоит быть ближе к королеве, — и он отключился. Ближе? Он что, действительно сводничает? Я прислушался к Силе: Падме спала, в соседних комнатах, как обычно, расположился ее курятник… Они были не одни! Я схватил сейбер и бросился в ее покои, благо, бежать было недалеко. Ворвавшись в комнату я увидел, как мужчина тащит полубезсознательную Падме к двери, закрывая ей одной рукой рот. Он что, через главный ход хотел ее вынести? Совсем идиот? Похититель вытащил бластер и наставил на меня. Падме задергалась сильнее, увидев оружие, но вырваться никак не могла: видимо, он накачал её чем-то. — Уйди с дороги, — сказал он хриплым голосом. — Размечтался, — оскалился я, — тебе придется через меня пройти. — Как скажешь. Он нажал на спусковой крючок, и я за мгновение включил меч, чтобы отразить выстрел точно в него. Мужчина дернулся и упал, а я подбежал и забрал бластер у него из рук, спрятав сейбер. Падме свалилась на пол рядом с ним. — Падме? — похлопал я ее по щекам. — Ты меня слышишь? — Ты что, джедай? — спросила она чуть заплетающимся от введённого токсина языком. — Пусть этот эпизод останется нашим маленьким секретом, — я подмигнул ей, и она слабо улыбнулась. Из комнат начали выходить служанки, разбуженные грохотом, а еще через минуту прибежал Панака с криком: «Что случилось?!» — Вы чуть не профукали свою драгоценную королеву, — ответил я, чуть приподнимая пошатывающуюся Падме за плечи. Капитан окинул ее взглядом и, не заметив физических повреждений, спросил, кивнув на труп: — А с этим что? — Он угрожал королеве, пришлось обезвредить, — ответил я и прежде, чем начались расспросы, сказал, — и ей, кстати, нужна помощь! Могли бы заметить, что у вас королева под кайфом!***
Месяц со дня блокады. Месяц! Я уже чуть ли не выл! После спасения Падме меня все вдруг полюбили, отчего стало приторно до тошноты. Отец выходил на связь всё реже, люди волновались всё больше, и даже Падме недавно не выдержала, сказав канцлеру, что это он был виноват в том, что позволил всему усугубиться. Канцлер дипломатично завершил звонок, но Падме начала винить себя за несдержанность, боясь, что теперь помощи от сената можно уже не получить никогда. Случившееся в спальне она не забыла, хотя я на это и надеялся. Падме спрашивала меня про мои способности всё больше, и я рассказывал ей. Правда, о чем-то умалчивая, что-то добавляя. По её представлению, отца нелегкой занесло на Татуин, где он встретил меня-раба, его сердце дрогнуло от жалости, и хоп! Я его приемный сын, у которого обнаружился дар! Правда у каждого своя, пусть эта будет её. — И джедаи тебя не забрали? — удивилась она. — Они даже не знают про меня. Как только отец узнал, нашел мне наставника, который научил меня скрывать себя в Силе, владеть световым мечом и всякие прочие джедайские штучки. Это не было совсем ложью: отец рассматривал вариант, при котором выяснится факт моей одаренности, а так как я, в отличии от Мола, официальное в окружении сенатора лицо, придётся объяснять, почему меня не сдали в орден и как я не обнаружился раньше. Поэтому был найден отшельник, служивший когда-то в ордене, но ушедший из него. В его задачу входило обучить меня самому необходимому минимуму, в мою же задачу входило делать вид, что это всё было для меня в новинку, и отец никогда не учил меня поднимать в воздух камни. Это было не сложно: мастер Уй Долл имел неплохой багаж знаний, но ему было откровенно наплевать на меня, несмотря на то, что ему неплохо платили. — И что будет, если джедаи тебя обнаружат? — Заберут в орден, — пожал я плечами, — или отрежут от Силы. — Я слышала, последнее… неприятно, — поежилась Падме. — Тебе не страшно? — Нет. — Веришь, что отец не позволит причинить тебе вред? — Да, — ответил я с некоторой задержкой. «Верю, что отец не позволит сделать из меня джедая». — Ты любишь его? Этот вопрос я точно не ожидал. Падме ждала моего ответа, и я сказал: — Это скорее благодарность… привязанность, уважение…страх — Страх? — засмеялась Падме. — Сенатор Палпатин, конечно, жесткий политик, но я ни разу не слышала, чтобы он хотя бы голос на кого-нибудь поднимал. Я засмеялся, а про себя подумал: «А голос он и не поднимает, у него другие методы.» — Ваше величество! — вбежала в комнату одна из служанок. — Пришло сообщение от канцлера: он отправил двух рыцарей-джедаев — о, нет, — для переговоров с федератами, — Сила, — они уже прибыли, — понеслась.
