Дитя ситха

      — Нет, нет и еще раз нет! — сказал твёрдо Квай-Гон. — Мос Эспа — слишком опасное место! Нечего детям там делать.       Мастер-джедай новость, что мы с Падме идем с ним, радостно не воспринял. Оно и понятно: у него будут дела поважнее, чем следить за нами. Он бы предпочел пойти один и закупить провиант, пока Оби-Ван устраняет повреждения в обшивке, но королева стояла на своём.       — Поверьте, я тоже не в восторге от этой затеи, — сказал Куарш, — но это приказ королевы.       — На сегодня достаточно её приказов, — буркнул Джинн, — мы не на Набу.       — Она настаивает, — устало произнес Панака, — хочет узнать эту планету.       Квай-Гон с сомнением посмотрел на нас двоих, прикидывая что-то в уме.       — Ладно, — сказал он, — сделаем вид, что мы — семья, меньше привлечём внимания. Оденьтесь во что-то попроще, ваши парадные наряды не прибавят нам незаметности.       Падме, подпрыгнув в предвкушении, побежала переодеваться, и я поплелся за ней. После райского климата Набу возвращаться в это пекло не хотелось. Сухой воздух, жажда, а любой поток ветра не охлаждает, а приносит песок, который потом попадает в глаза и скрипит на зубах. И это не беря в учёт уровень преступности. Постоянное напряжение из-за страха получить выстрел в спину от обычного грабителя, из-за наемников, шныряющих повсюду, из-за работорговцев, желающих заполучить товар подороже. И это только вершина айсберга. Короче говоря, будь моя воля — вообще не покидал бы Нубиан.       Падме нашла мне одежду, в которой я бы меньше выделялся, но она оказалась больше меня раза в полтора, из-за чего сидела мешком. Но даже несмотря на то, что накинутый сверху плащ закрывал меня всего от шеи до пят, я чувствовал себя голым: мой сейбер остался на Набу. Я собирался в одно из самых криминальных мест в галактике без своего главного оружия. Просить меч у Оби-Вана бесполезно — джедай не расстанется со своим оружием только потому, что какой-то пацан-недоучка оставил дома свой, а Квай-Гону его ещё пригодится.       Мы вышли из Нубиана, и горячий татуинский воздух обжёг незакрытые участки кожи. Вторая половина дня, солнца-близнецы были уже не в зените, но это не мешало им разогревать поверхность планеты. Мы остановились в пустыне, в паре километров от космопорта. Что бы я ни говорил раньше, конкретно в этот момент Татуин не казался столь ужасным местом. Было что-то прекрасное в том минимализме, который представляет собой пустыня: бескрайние просторы желтого песка, а над ними — идеально чистое голубое небо. Пожалуй, этот вид — единственное хорошее, что было на этой планете.       В первые же минуты после того, как мы покинули яхту, стало видно, что Падме уже не столь уверена в своем решении: путь до космопорта мешали преодолеть и братья Тату, и песок, рассыпающийся под ногами, и душный воздух. Для девушки, выросшей в тепличных условиях, это, наверняка, казалось адом. И это мы еще не добрались до поселения. Но она вела себя достойно: не ныла и не хныкала, как это делал Джа Джа. В конце концов Квай-Гон решил, что лишним был именно гунган, а не мы.       В городе стало относительно легче передвигаться: почва не рассыпалась под ногами, но зато появился отвратительный запах тухлятины и отходов. Видимо, местные жители не особо заботились о сохранении местной экосистемы.       Народу, как и положено, было очень много, но нам это только играло на руку — проще затеряться. Хотя, внимание всё равно обращали: многим Падме пришлась по вкусу, и они откровенно пялились на неё, прикидывая, сколько она может стоить. Но подобное здесь было нормой.       — Куда теперь? — спросила Падме, когда мы вышли на торговую площадь.       Квай-Гон остановился, оглядываясь по сторонам, а потом кивнул на одну из лавок.       — Туда, — указал джедай пальцем, — давайте зайдем в эту лавку. Может, найдем там что-то интересное.       — «Что-то?» — саркастично переспросил я. — Мне казалось, мы пришли сюда с определенной целью. Нам нужна еда, там её нет!       Квай-Гон уставшим взглядом посмотрел на меня. Видимо, джедай не привык к тому, что его мнение оспаривает десятилетий ребенок. «Пожалуйста, — думал я, — пусть он решил туда пойти не потому, что…»       — Так говорит Сила.       Я переглянулся с Падме, которая тоже не выглядела сильно довольной, так как не привыкла полагаться на что-то, на её взгляд, эфемерное, но Джинн даже не стал ждать нас и просто пошёл туда.       С виду это было обычное место, такое же, как все. Пожалуй, оно таким и являлось, за вычетом одного нюанса: это была лавка старьевщика, который когда-то купил нас с матерью у Гардуллы, та самая лавка, где я должен был бы встретиться с Квай-Гоном впервые, если бы история не сошла с пути.       Я не помнил этого места, даже не знал его, так как никогда здесь не был, а даже если бы и был, вряд ли вспомнил бы. Эта небольшая проблема, с которой я столкнулся не так давно, заставляла беспокоиться. Многие воспоминания о другой жизни, которые я принес в этот мир, угасали. Я уже не мог вспомнить, как меня зовут, и хотя каждый день прокручивал в голове знания о будущем этого мира, с каждым разом замечал, что всё больше и больше от меня ускользает. Чаще это касалось имён или отдельных личностей. Я помнил чисса в имперской форме, но его имя каждый раз ускользало от меня, был старик с холодным неприятным взглядом на мостике Звезды Смерти, но как его звали… Время покажет.       И рассказать об этом некому — никто не поймет. Быть может, дело в том, что я ребенок, а детская память склонна к затиранию неприятных моментов. Или же всё из-за того, что я изменил историю, и того направления больше не существует. Я часто думал об этом, но так и не пришел к конечному выводу, да он мне и не был нужен. Но я не хотел забывать свою прошлую жизнь и все время боялся, что в один день даже не вспомню, что когда-то разделял себя на «до» и «после».       Квай-Гон, разумеется, не понимал, что для меня значило это место. Для него оно казалось необычным только потому, что его влекла сюда Сила. Он не знал, какая история могла бы начаться с этой лавки, так же как и не знал, что теперь всё шло иначе. Поэтому в его сознании она не вызывала трепета или каких-либо других чувств кроме любопытства.       Он уверенно вошёл внутрь, мы — вслед за ним. Внутри было прохладно, и этот контраст заставлял поёжиться, но джедай не обратил на это никакого внимания, оглядываясь по сторонам и силясь понять, чем же особенно это место. Тут было тихо по сравнению с шумихой улицы, все звуки снаружи долетели будто сквозь пелену, и стрекот крыльев хозяина этого заведения показался оглушительным.       — Вооба донолья! — поприветствовал он своим скрипучим голосом, вылетая из-за прилавка. — Ха чубба да наго?       — Мы просто осмотримся, — сказал Квай-Гон, окинув взглядом тойдарианца.       Уотто недовольно проворчал, но пропустил Джинна, не сводя с него глаз. Видимо, боялся, что тот что-нибудь украдёт. Но красть мы ничего не собирались, и я позволил себе немного расслабиться и оглядеться: это место было просто сокровищницей для тех, кто любил покопаться в железяках. То есть меня. Возможно, останься я рабом — моя жизнь не была бы столь ужасной, сколь казалась изначально.       Но как сложилось, так сложилось, и я не сожалел о своей текущей жизни. Несмотря на кучу учителей, плотный график, постоянные придирки Мола и постоянный контроль, жить в роскошных хоромах, где вкусно и сытно кормят, мне более чем нравилось. А если все перечисленные недостатки воспринимать как «путь совершенствования», то эта жизнь была очень даже потрясной. Вы скажете: «Ботаник» — я скажу: «Целеустремлённый ботаник».       К тому же время на хобби у меня было, и я не потратил его зря: С-3РО быть! Золотце получился таким, каким и должен был. Разумеется, пока он еще не золотой: отец отказался давать кредиты на это «неблагодарное занятие». И брать его с собой в Тид он тоже не разрешил, потому что считал, что я один «способен разнести дворец по кирпичикам, а с дроидом границы моих возможностей расширятся». Каким образом не пояснял, но мне в голову ничего стоящего не пришло.       Тем временем Джа Джа свалил что-то с полки, создав тем самым невероятный грохот и вызвав недовольство Уотто.       — Эй, ты! — заголосил он и двинулся в сторону гунгана, но, поразмыслив, обратился к джедаю: — Угомони его, или вымётывайтесь отсюда!       Квай-Гон обернулся на него и спокойно сказал:       — Не волнуйся, мы уже уходим.       Мы вышли из лавки, и жар сухого воздуха опять опалил нас, и, казалось, дышать стало ещё тяжелее.       — Мастер Джинн, — произнесла тихо Падме, — вы нашли то, что искали в этой лавке?       — Я ничего не искал, — снисходительно улыбнулся ей Квай-Гон, — но нет, я ничего не нашёл. Возможно, ещё не время.       И всё же джедай выглядел разочарованным. Скорее всего, Сила тянула его в это место сильнее, чем мне могло показаться.       Но Джинн взял себя в руки и сказал, что мы ещё не выполнили свою главную цель пребывания в Мос Эспа, и зашел в первую попавшуюся продуктовую лавку, где мы столкнулись с проблемой: республиканский датарий здесь, видимо, нигде не принимают.       — Мы могли бы обменять, — предложила Падме.       — Нет, — сказал Квай-Гон, — это не безопасно, да и найти тех, кто этим занимается, будет не просто, я уже не говорю о том, что крайне рискованно.       — И что будем делать? — наклонил я лениво голову. — Ждать у моря погоды? Долго ждать придётся — моря здесь нет.       Джедай задумчиво почесал подбородок. Мне показалось, что, если присмотреться, можно увидеть, как в его глазах сменяются идеи одна за другой. Он повернулся к Падме и спросил:       — А королевские наряды ручной работы?       — Д-да, — ответила она, запнувшись, — королевские швеи вручную вышивают все узоры.              — Значит продадим парочку, — Падме возмущенно уставилась на Джинна, будто он предложил продать её саму, а не платья, и Квай-Гон пояснил: — хорошая ткань везде ценится, а ручная вышивка — тем более.       Девушка растерянно посмотрела на меня, но я только развел руками, показывая свою беспомощность.       Чтобы продать платья, надо сначала забрать их с корабля, поэтому мы пошли в обратную сторону. Это мотание туда-сюда сначала по Нубиану, теперь по Татуину меня совсем не заводило, но что поделать.       Возле выезда из города мое внимание привлёк бездомный старик, мрачно смотрящий в сторону пустыни. Он покачал головой и, быстренько подобрав свои вещички, двинулся в город. На душе стало неспокойно: если местный житель почувствовал угрозу, наиболее вероятно, что она не мнимая. Я догнал своих, ушедших вперёд, и, дернув Квай-Гона за рукав, сказал:       — Может, вернемся в город и поищем еще варианты? У меня плохое предчувствие.       Квай-Гон осмотрелся вокруг, прикрыв глаза. Ничего необычного не происходило, только лёгкий ветерок поднимал песчинки в воздух.       — Я ничего не чувствую, — сказал он, — и у нас не так уж много времени, Энакин. Думаю, нам стоит поспешить, чтобы покинуть это место сегодня же.       Джедай пошел вперед, и у меня не осталось другого выхода, кроме как следовать за ним. Станет ли слушать взрослый ребенка, если его мнение отличается? Конечно не станет! Разумеется, Квай-Гон был опытнее меня, и, наверняка, этот факт и стал ключевым в принятии решения идти или не идти, но он даже не воспринял меня всерьёз! Идёт дальше, будто всё нормально! Правда, недолго он так шёл: через какой-то промежуток времени стало ясно, с чем связано моё плохое предчувствие.       До Нубиана было ещё палкой не докинуть, когда резко усилившийся ветер заставил нас оторвать взгляд от носков своих сапог: со стороны пустыни на город надвигалась огромное песчаное облако.       — Что ты там говорил? — спросил Квай-Гон.       Мы находились на полпути до корабля и теперь успевали ни туда, ни обратно в город, чтобы укрыться.       — Кто-нибудь скажет мне, — немного с сарказмом спросил я, — как мы умудрились не заметить песчаную бурю?       — Я заметила, — сказала растерянно Падме, — но я подумала, что это горы…       — Горы? — переспросил я. — Их не было когда мы приземлились!       — Я не обратила внимания!       — Да как вообще можно перепутать бурю с горами?!       — Не знаю!!!       — Успокойтесь! — прикрикнул на нас Квай-Гон. — Возвращаемся в Мос Эспа. Живо!       Не было необходимости повторять второй раз, время и так утекало с каждой секундой. Мы побежали со всех ног в сторону космопорта.       — А вы знаете, — кричал я, — что буря двигается быстрее нас?! Мы не успеем, она нас уже догоняет!!!       — У тебя есть идеи получше?! — крикнул мне Джинн. — Нам нужно укрытие, а тут ровная поверхность, даже барханов нет!       Постепенно бежать становилось все труднее, я уже не чувствовал, как жарят солнца-близнецы, но горячий воздух опалял не меньше.       — А почему бы не связаться с кораблем, чтобы он нас забрал? — попыталась перекричать свист ветра Падме.       — О, ну не знаю… Наверное потому что он сломан!!! — закричал я ей раздраженно. — Корабль не спасёт нас, даже если поднимется: видимость скоро станет нулевая.       — Еще чуть-чуть, — закричал Квай-Гон, щурясь и натягивая свое поло на лицо.       — Мы не дойдём! — возразил я, чувствуя, как сильные потоки ветра норовят сбить меня с ног.       Я притянул к себе Падме и накинул свой плащ на нас обоих, накрыв с головой. Джа Джа, последовав нашему примеру, неуклюже натянул на нос свою тунику. Мы сели и прижались друг к другу, сжимаясь под мощным ветром. Квай-Гон пристроился сзади нас и обхватил нас своими руками, принимая тем самым больший удар на себя.       Хотелось сжаться до минимальных размеров, а ещё лучше — оказаться подальше отсюда! Такие сильные бури всегда проходят в считанные минуты, но эта, казалось, длится вечно. Свет почти не пробивался сквозь стену песка и пыли, все вокруг было тёмно-коричневым, почти чёрным, вой ветра заглушал даже собственные мысли, а мелкие песчинки в быстрых и горячих потоках ветра обдирали кожу, заставляя сёживаться еще сильнее.       Мы вовремя остановились: еще чуть чуть и времени на то, чтобы сориентироваться и укрыться хоть как-то, не осталось бы совсем. Мне было жутко от мысли, что мы не выберемся из этого ада. Дышать становилось все труднее и труднее, несмотря на то, что лицо было закрыто. Сознание норовило ускользнутьиз-за духоты и жара, и мне приходилось прилагать немалые усилия, чтобы удержать себя на плаву.       Время текло неимоверно медленно. Я бы не смог ответить, сколько мы так просидели: минуту, пять, десять, час, сутки… Всё было монотонно, и только эта монотонность и успокаивала. Постепенно чувство страха сменилось на неприятное посасывание в желудке, но усталость накатывала всё больше и больше, ввергая в отчаяние. Рука Квай-Гона сильнее сжала мое плечо, давая поддержку, но не спасая.       «Помогите, — молил я мысленно, — кто-нибудь…»       Падме сильнее прижалась ко мне. Вот с кого стоило бы брать пример! Девушка не была той единственной, кто не испытывает страх перед лицом опасности, но из нас двоих она оказалась той единственной, кто не позволил страху затопить сознание. Я крепче сжал её руку, надеясь получить хоть немного покоя.       Я открывал глаза на секунды, рискуя ослепнуть, чтобы посмотреть, есть ли изменения. И только спустя хатт знает сколько времени вокруг стало немного светлее. Я простонал от облегчения, чувствуя приближение конца бури.       «Наконец, скоро все закончится, — говорил я мысленно сам себе, — потерпи еще чуток».       Постепенно стало светлеть. Воздух становился чище, и можно уже было не заставлять себя дышать. Сквозь облака из песка уже можно было разглядеть очертания Тату-1 и Тату-2, только очертания, но и этого было достаточно, чтобы я расслабил затекшие от долгого напряжения мышцы. Моё сознание, почувствовав свободу, решило, что на сегодня с него хватит, и с чистой совестью отключилось.

***

      Очнулся я от того, что меня тормошат за плечо. Сознание медленно возвращалось ко мне, но все доносилось будто сквозь дымку.       — Энакин… –донёсся до меня приглушённый женский голос.       Я с усилием разлепил веки, но сразу же закрыл их, так как держать их открытыми было почему-то больно.       Сильные руки усадили меня в вертикальное положение. Я потёр глаза и попробовал открыть их еще раз. Щурившись, я смог таки оглядеться: буря всё ещё шла, но теперь ветер уже не стремился снять с нас скальп, и видимость была терпимая.       Уши были заложены и хотелось снова отключиться, но пришлось взять себя в руки: отец вбил в меня, что проще бросить, чем тащить на себе. Возможно, что я бы так и поступил.       Мы с Падме сидели спиной к ветру, а Квай-Гон — сбоку.       — Сколько уже идет буря?! — попытался перекричать я шум в ушах.       — Минут сорок, — донеслось из-под прикрывающей лицо Квай-Гона накидки, — ты потерял сознание. Самый эпицентр уже миновал нас, а то, что вокруг, будет клубиться еще пару часов, так что нам надо двигаться.       Я слегка поморщился: идти придется лицом к ветру. Уж лучше бы вернуться в эпицентр. Но молитвы всё-таки были услышаны: в мутно-оранжевом воздухе мелькнул какой-то проблеск, и я увидел очертания нашего корабля. Нубиан приземлился метрах в десяти от нас, подняв очередное облако пыли, но мы всё равно были как никогда рады.       По трапу спустился человек, судя по походке — Панака, и пошел в нашу сторону.       — Кажется, ваш поход в город не увенчался успехом! — сказал он, помогая Падме подняться.       — Долго же вы нас искали, — прокряхтел я, опираясь на его руку, чтобы встать.       Затекшее тело отозвалось болью и покалыванием, Квай-Гон решил, что проще будет тащить меня за плечо в сторону корабля, чем ждать, пока я сам доковыляю.       — Из-за бури почти ничего не видно, мы ждали, пока станет хоть немного чище, но даже так, если бы не ваш ученик, мы бы ни в жизнь не нашли бы вас, — сказал он Джинну. — А где еще один?       Я непонимающе посмотрел на кэпа, после чего только до меня дошло: Джа Джа! Его с нами не было!       — Видимо, он погиб в буре, — сжимая сильнее​ мое плечо, сказал Квай-Гон, — ситх бы побрал этого гунгана! Как он умудрился отделиться от нас?!       Джедай впервые за все время, что мы были знакомы, вышел из себя. Кажется, он чувствовал вину за то, что не уследил за этим созданием.       — Мы не можем его искать, у нас нет времени! — перекричал шум ветра Панака. — Поднимайтесь скорее на корабль!       Как только трап за нами закрылся, я осел на колени, скидывая с себя накидку, покрытую плотным слоем песка, глубоко вдыхая чистый воздух и наслаждаясь прохладой. Панака придерживал за плечи Падме, не давая ей так же упасть на пол. Девушка выглядела очень измотанной, несмотря на то, что я старался закрыть её от песка, её лицо было покрыто им, как и одежда, и я уверен, что выглядел не лучше. Но хуже всего выглядел Джинн: кожа на его висках и лбу была немного ободрана песчинками, губы потрескались, глаза выглядели очень уставшими, и сам он стоял едва заметно сгорбившимся. Джедай, ничего не сказав, прошел к себе в каюту, желая уединиться.       — Я так понимаю, вы не смогли сделать то, зачем пошли в город? — спросил Панака.       — Нет, — покачал я головой, — лучше сделаем пятиминутную высадку на любой другой планете.       — Согласна, — подала голос Падме, — давайте улетим наконец отсюда.       Из-за поворота выехал Р2, обеспокоенно попискивая. Панака аккуратно усадил Падме рядом со мной, чтобы пойти и отдать распоряжения пилоту.       — Официально заявляю, — вздохнул я, — что с этого дня ненавижу песок.