Дитя ситха

      Лёгкий толчок оповестил о выходе из гиперпространства. На корабле стояла тишина, каждый занимался своим делом. Я сидел рядом с Риком и смотрел, как мерцает Корусант на фоне чёрного космоса. На орбите висели многочисленные спутники и станции. Сама планета была похожа на один огромный космопорт, а сколько платформ еще находилось внизу, одной Силе известно.       На подлёте всё выглядело очень сказочно, но после входа в атмосферу, чем ближе мы опускались, тем грязнее казалось это место. Всего здесь было слишком: зданий, техники, разумных. Этой вечной суеты, которая не замолкала даже на ночь. Огромный мегаполис, что сказать. После умиротворенного Набу, где жизнь течет не медленно, но спокойно, это место казалось чересчур шумным, и оставаться здесь надолго не хотелось.       Это был мой первый полёт на Корусант, и я, если честно, остался разочарован. Атмосфера этого места была пропитана алчностью, жаждой, отчаянием, злобой и безысходностью. Все это ясно ощущалось в Силе и заставляло морщить лицо. Но была и другая сторона, уравновешивающая всё это — светлая. Присутствие джедаев ощущалось здесь как нигде сильно. Плюс одно очко в пользу Сидиуса за то, что вытерпел столь явное давление света и не вышел из себя. Минус одно очко со счёта джедаев за то, что не увидели такой толпой ситха у себя под носом.       Внизу показалась посадочная платформа, на которой нас уже ждали.       — Энакин, — зашел в рубку Квай-Гон, — мы почти на месте, пошли.       После событий на Татуине мастер-джедай оказывался рядом со мной слишком часто, словно опекал. Что если он разглядел во мне потенциального ученика? Но отец не позволит мне стать джедаем. Он найдет тысячу и одну причину для совета, но отмажет меня. Звезды, да даже если не получится, он скорее убьёт меня, чем отдаст им.       Я вышел к трапу, где королевская свита уже ждала приземления. Падме всё также осталась в ярко-оранжевом костюме служанки. Она была немного взволнована, ведь сегодня должна была решиться судьба её народа.       — Волнуешься? — спросил я, подойдя к ней.       — Немного, — кивнула она. — Думаешь, сенат окажет поддержку?       Сенат, который погряз в коррупции и бюрократии? Сенат, которому необходимо несколько дней, чтобы прийти к решению элементарной проблемы? Об этом сенате речь?       — Не знаю, ему самому, кажется, нужна поддержка.       Падме ничего не ответила. Перед нами опустился трап, и фальшивая Амидала в нашем сопровождении вышла навстречу канцлеру. По бокам от нас стояли гвардейцы, образуя коридор. Палпатин стоял рядом с канцлером Валорумом и, когда увидел меня, облёгченно выдохнул. Я подбежал к нему и остановился в паре сантиметров, глядя на него снизу вверх и не решаясь обнять. Отец погладил меня по голове и улыбнулся.       — Рад, что вы невредимы, ваше величество, — сказал он, когда подошла королева, — когда нам не удалось связаться с вами, мы изрядно испугались. Мне не терпится услышать ваш рассказ о случившемся. Позвольте вам представить, — он повернулся к стоящему рядом мужчине, — канцлер Валорум.       Валорум — высокий мужчина с чуть впалыми щеками и сединой. У него были холодные и строгие глаза. В целом, он выглядел совсем не так, как я его себе представлял. Я знал, что отец с легкостью манипулировал им, и, может, это внешность обманчива, но сейчас этот человек казался неприступным.       — Это огромная честь для меня, — сказал он немного чопорно. — Всех нас тревожит сложившаяся ситуация. Я созвал сенат на экстренное заседание.       — Благодарю, господин канцлер, — сказала Амидала.       Мы двинулись в сторону спидера, который должен был отвезти нас в здание сената.       — Есть трудности, связанные с регламентом, но, я уверен, мы с этим справимся.       Мы загрузились в челнок, который отвёз нас в официальное представительство Набу. Здесь нам выдали личные покои, где мы могли отдохнуть и привести себя в божеский вид. После посещения освежителя, я распластался на огромной кровати. Чувство расслабленности начало растекаться по всему телу от живота, и я удовлетворенно закрыл глаза.       Все произошедшее казалось страшным сном, но, к сожалению, это был не сон. Если что я и понял из сложившейся ситуации так это, что к реальной жизни за пределами Тида я еще не готов. Каждый раз мне удавалось выходить сухим из воды только за счёт чистой удачи. Но так не могло продолжаться вечно. Надо что-то делать.

***

      Квай-Гон стоял перед советом и докладывал о ситуации на Набу, хотя его мысли были заняты другим. Энакин. Этот мальчик не выходил из его головы, а в моменты уединения занимал все мысли. Было слишком много вопросов, а юный Палпатин не хотел давать на них ответы. У джедая было такое чувство, будто его водили за нос, и он не мог объяснить, откуда оно шло.       — Есть что еще сказать тебе, рыцарь Квай-Гон? — спросил хрипловато Йода.       Великий мастер всегда внушал уважение Джинну, но почему-то сегодня он сомневался, стоит ли отвечать? Что-то было не так с тех самых пор, как он встретил мальчика. Квай-Гон учил Оби-Вана думать о настоящем, а не о будущем, и сейчас сам же сомневался.       — Случилось что-то странное, — решился таки он ответить, в надежде, что более опытный магистр даст какие-то ответы, — я встретил мальчика. Он одарённый.       — Так почему ты не привёл его в храм? — спросил Винду.       — Он сын сенатора Палпатина и, возможно, имеет опыт обращения с Силой: были случаи всплеска, но большую часть времени всё спокойно, он умеет контролировать себя, хоть ему и не хватает опыта.       Квай-Гон решил умолчать о том, что, судя по этим всплескам, мальчик был крайне силён. А значит ему приходилось прятать часть своей силы, что не так просто для человека с таким потенциалом.       Джинн смотрел, как старый учитель задумчиво сложил руки, а остальные магистры переглянулись. Решение было принято без обсуждений: одаренный ребенок, неизвестно кем обученный — это не просто редкость, из такого ситх знает, кто вырасти может.       — Приведи к нам мальчика.       Квай-Гон поклонился совету и вместе с учеником покинул зал. Оби-Ван был встревожен, но не решался произнести это вслух. Квай-Гону было известно, что иногда Кеноби предпочитал решать проблемы самостоятельно, так как знал отношение учителя к некоторым вещам, и Джинн не осуждал его. Но сейчас он был уверен, что причина их беспокойства носила одно и то же имя.       — Тебя что-то тревожит?       — Вам не кажется это подозрительным, учитель? — спросил Оби-Ван. — Одаренный ребенок из семьи аристократов, о котором никто не знает… Многие такие семьи стремятся расширить свою сферу влияния на орден и сами отдают туда своих детей, а не прячут их.       — Многие, да не все, — вздохнул Квай-Гон, признавая неординарность. — Но что-то тут и правда…       –… неправильно?       — Да.       Оби-Вана тревожил мальчик с самого первого его появления. Закрывая глаза, он видел, будто за спиной Энакина стоит тень и говорит ему, что делать. Тень, от которой у падавана бежали мурашки по коже.       Йода сказал Оби-Вану когда-то, что он может стать великим провидцем, но ни сельхоз корпус, ни Квай-Гон не смогли развить эту способность. Джинн не относился к предвидению отрицательно, но предпочитал концентрироваться на настоящем моменте и анализировать. «Видения могут показать тебе ложный путь, — сказал он однажды, — верь своей интуиции, и она не подведет тебя». Сейчас чутье Оби-Вана говорило ему, что надвигается что-то тёмное. Он не знал, было связано это с той тенью или чем-то иным, но волнение стягивалось в его животе тугим узлом.       — Я думаю, нам следует быть осторожными с этим Энакином, — произнёс Оби-Ван, — хоть он ещё и ребенок, но что-то в нём меня напрягает.

***

      Легкий стук прервал мой сон: пришла одна из королевских служанок — Рабе — и передала, что сенатор Палпатин ждёт меня у себя. Лениво поднявшись, я пошёл к его кабинету. Как раз в тот момент, как я подошёл, отец расхаживал перед королевой.       –… шанс на то, что Сенат остановит вторжение крайне мал, — сказал он удручающе.       — Канцлер Валорум считает, что у нас есть надежда, — сказала Амидала, — он созвал экстренное заседание…       — И на этом его полномочия заканчиваются, — прервал её Палпатин. — Валорум связан по рукам и ногам, его репутация падает со сверхсветовой скоростью, и он слишком легко поддаётся манипуляциям.       — И что же вы предлагаете, сенатор?       Вот он — исторический момент! Я напряг слух, чтобы ничего не пропустить.       — Я предлагаю подтолкнуть Сенат к выбору нового канцлера, который смог бы урезонить бюрократов, — ответил Палпатин, пригладив взволнованно волосы. — Вы можете выдвинуть вотум недоверия.       Лицо королевы не дрогнуло, но в Силе разнеслось её удивление вместе с растерянностью. К такому она не была готова, но понимала, что другого выхода могло просто не оказаться.       — Канцлер — наш главный союзник. Разве нет других путей?       — Передать дело в суд, — пожал плечами Палпатин.       — Нет, — сказала жестко Амидала, — это займёт слишком много времени, а у нас его и так нет.       — Мы можем его выиграть, — посмотрел он прямо на неё, — можем признать правление Федерации на Набу. Это даст нам сколько-то времени.       — Нет, — покачала головой королева, — этого я сделать не могу.       Она встала и вместе со своей свитой направилась к выходу. Я резко отпрянул от двери и встал возле стены. Когда эта процессия прошла мимо, я вошел в кабинет. Сенатор был явно в хорошем настроении.       — Радуешься тому, как провернул очередную интригу? — спросил я, запрыгивая с разбега на диван.       Легкая улыбка сразу стерлась с лица отца, и он одарил меня жёстким взглядом. Я сразу же сел ровно, понимая, что забылся и не стоило такого спрашивать.       — Я бы спросил, когда ты таким бесстрашным стал, но меня больше интересует, куда ты полез.       — А куда я полез? — спросил я невинно.       — Тебе следовало остаться на Набу, а не по пустыням бегать, — сказал он.       Я почувствовал сильное раздражение. Остаться на Набу? Он шутит?       — Ну извини! Не так просто следовать плану, которого не знаешь! — выпалил я. — Сказал бы сразу, а не заставлял меня додумывать всё неправильно!       Палпатин хотел что-то сказать, но только поморщился и потёр переносицу. Возможно, он тоже устал от меня и моих выходок, но и мне не доставляли радости ни его недомолвки, ни его недоверие. Ты не хочешь говорить мне весь план, но хотя бы объясни что я должен, а чего мне не стоит делать!       — Всё это еще даже не полбеды, — сказал он устало, — есть проблема куда серьезнее: тебя хочет видеть совет джедаев. Не скажешь, почему?       –Ну, — сказал я, чуть замявшись, — возможно, те два джедая, которых послал канцлер, могли заметить, что я одаренный, и, — отец выжидающе посмотрел на меня, — возможно, я это как-то подтвердил.       — Как-то подтвердил? — хмыкнул он. — Как-то подтвердил! Да ты иногда так фонил, что я даже отсюда тебя чувствовал!       Я замер. Видимо, это были непроизвольные всплески Силы, случавшиеся в особо эмоциональные моменты, вроде прорыва блокады, но я не думал, что они были так сильно заметны.       — И что теперь делать?       — А что можно? — махнул он рукой. — Рыцарь Джинн заберёт тебя сегодня, чтобы отвести к совету. Если что-то пойдёт не так, это будет крест на всём.       Я ставил под удар многовековой план ситхов по захвату власти. Не думаю, что кто-то мог облажаться сильнее… Если всё сорвется из-за меня, не найдется такого места в галактике, где бы я смог спрятаться от Плэгаса, и Сидиус не станет мне помогать, потому что у него самого будут проблемы.       — Мы были готовы к тому, что джедаи обо мне узнают.       — Но не так рано, — сказал отец. — Канцлеру вот-вот выдвинут вотум, мне сейчас излишнее внимание более чем нежелательно.       Он нервно прошёлся по кабинету. Кажется, он уже десять раз пожалел, что забрал меня тогда с Татуина. Я не знал, что говорить, поэтому просто молча смотрел в пол. Ситуация и правда не из приятных: сейчас под удар попадаем мы оба.       — Ладно, отдам тебя лично в руки Джинну, когда закончится заседание, а пока, чтобы ты опять ничего не натворил, пойдешь со мной.       — На заседание?! — я чуть ли не подпрыгнул на месте.       — Да, — как-то обречённо ответил он, –но если вмешаешься в процесс, отдам Плэгасу на опыты.

***

      Амидала стояла в ложе Набу. Атмосфера в сенате была именно такой, какой её описывал мне Палпатин: почти всем было абсолютно всё равно, ради чего они здесь собрались.       — Слово предоставляется сенатору от суверенной системы Набу!       Ложа поплыла в центр. Отец встал и обвел зал взглядом. Сейчас был важный момент в последних годах жизни Республики: начало её конца, как бы пафосно это не звучало. Резкий поворот, в который надо аккуратно вписаться, чтобы не вылететь. Я смотрел, как отец обращается к сенату и восхищался: умеет же вести двойную игру!       — Уважаемые представители Республики, — сказала громко Амидала, которой Палпатин передал слово, — взываю к вам от лица планеты, которую постигла беда. В нарушение и оскорбление законов Республики в систему Набу вторглась армия дроидов Торговой…       –Я прот’естую! — вскочил Лотт Дод, представитель Торговой Федерации. — Доказат’ельств нет!       «Вообще-то есть, — подумал я, — полагаю, показания джедаев и пилотов будут считаться достаточно веским аргументом, чтобы отправить на Набу хотя бы небольшой отряд».       И тут я действительно поверил, что Финис Валорум легко поддаётся манипуляциям. Его попытки урезонить неймодианца выглядели смешно и не вызывали того уважения, как при первой встрече.       — Вот они, бюрократы, — услышал я шепот отца, — истинные правители Республики. И подкупленные Торговой Федерацией, смею добавить. Перед ними канцлер совершенно беспомощен.       Канцлер Валорум встал, чтобы огласить навязанное ему решение:       — Предложение Торговой Федерации принимается. Подобная ситуация описана в Уложении о порядке оценки чрезвычайных ситуаций, в разделе 523, литера «А». Королева Набу Амидала, вы согласны отложить свой запрос на то время, пока комиссия Сената проверит справедливость ваших претензий?       Я чувствовал, как злость, страх и решимость одолевают её. Решение уже принято. Империя, может быть, и не была идеалом вместе с ксенофобией и ограниченными правами, но очевидное решение подобной проблемы Император примет за минуты, пока сенат устраивал бы бесконечные дебаты.       — Я возражаю, канцлер! — сказала холодно Амидала. — Я хочу положить конец посягательствам на наш суверенитет. Меня избрали королевой не для того, чтобы спокойно наблюдать, как погибают мои подданные, пока вы обсуждаете подробности вторжения на бесконечных заседаниях. Если нынешний Сенат недееспособен, ему нужен новый руководитель. — Королева сделала паузу. — Предлагаю вынести вотум недоверия верховному канцлеру Валоруму.       Я почувствовал расползающееся от Сидиуса удовлетворение: план приходил в действие. Вотум вынесен, многие сенаторы его поддерживали.В зале стояло оглушительное «Вотум!», скандируемое представителями различных систем. Учитывая сложившиеся обстоятельства, становление сенатора Набу канцлером Республики — лишь вопрос времени.       — Они выберут нового канцлера, — сказал Сидиус Амидале, — и наши страдания наконец закончатся, — начнутся новые.

***

      От Квай-Гона исходила какая-то нерешительность. Он не искрился тем энтузиазмом, которого я ждал, но и про мой уровень мидихлорина он пока тоже не знал. Узнает — запоёт.       — Полагаю, проблем не должно возникнуть? — спросил официальным тоном отец. — Насколько мне известно, совет джедаев не одобряет обучение одаренных вне ордена.       — Не одобряет, — согласился Квай-Гон, — но запретить не может. Ваш сын может оказаться уникальным, пусть его шансы вступить в наши ряды и крайне малы.       Отец только хмыкнул и подтолкнул меня в сторону Джинна. Мы сели в спидер, который отвезет нас в храм, и я откинулся на спинку. Квай-Гон, сидящий сбоку, косился на меня слегка настороженно. Недоверие так же исходило и от Оби-Вана, который сидел за рулем.       — У вас есть вопросы, которые вы хотели бы задать до того, как я встречусь с советом?       — Ничего, что не спросят магистры, — ответил Джинн. — Хотя… Со скольки лет ты знаешь о своей одарённости?       — Лет с пяти, наверное, — пожал я плечами. — Гардулла иногда выставляла меня на гонках. Я, конечно, не выигрывал, но до финиша добирался живым во многом благодаря тому, что мог предчувствовать опасность.       — Гардулла? — переспросил удивленно Оби-Ван. — Гардулла Хатт? Что ты делал у хаттов?       — О, — улыбнулся я, — это замечательная история о моем нелегком рабском детстве на Татуине. Обязательно как-нибудь расскажу её, если время позволит!       Джедаи выглядели крайне озадаченными. Они пытались соотнести полученную только что информацию с той, что уже у них имелась, и что-то пошло не так. Кажется, они не знали, что меня усыновили. Сказать, или пусть поломают себе мозг?       Мы были почти на месте. Храм находился очень близко со зданием сената. Он производил впечатление, особенно для одарённых: храм так светился в Силе, что было даже как-то дискомфортно. Но для джедаев, считающих это место своим домом, этот свет был привычен. Это я будто в пещере всю жизнь просидел.       Мы плавно приземлились в одном из ангаров храма, где стояло множество других спидеров. Помещение было так же снабжено всем необходимым оборудованием для ремонта транспорта и ухода за ним. Все выглядело очень цивильно, я думал, что орден живет более бедно.       Внутри храм выглядел на первый взгляд достаточно монотонно: узоры на стенах и колоннах были везде одними и теми же. Но от этого пропитанного Силой камня исходила такая энергия, что просыпалось какое-то восхищение этим местом. До зала совета я прошёл в трансе.       — Готов? — спросил меня Квай-Гон перед входом в зал.       Я кивнул немного отрешенно и вошёл внутрь. Круглый зал, по периметру которого сидели двенадцать джедаев, был не таким маленьким, как я себе представлял, а огромное панорамное окно, открывающее вид на ночной Корусант, делало это место еще просторнее. Я стоял в самом центре зала, из-за чего возникало ощущение, что с меня сняли всю одежду. Всё внимание было устремлено на меня, к чему я не привык, поэтому хотелось спрятаться, но я заставил себя посмотреть в глаза зелёному ушастому учителю и ещё паре сидящих рядом с ним магистрам.       — Назови своё имя, — сказал расположившийся по левую руку от Йоды темнокожий джедай. Мейс Винду, если правильно помню.       — Энакин.       — Энакин, — повторил он. — Скажи, Энакин, ты знал о том, что являешься одарённым? — его взгляд пронизывал меня насквозь. От джедая исходил холод, похожий на тёмную сторону, но он был светлым, и это вызывало диссонанс.       — Да, знал, — ответил я.       — Почему же твой отец не сообщил о тебе раньше?       — Мне было пять, когда стало известно, а это, насколько мне помнится, уже поздний возраст. Да и я не собирался становиться джедаем. У меня был учитель, который помог мне научиться управлять Силой, чтобы не навредить себе или окружающим, и этого было достаточно.       — Учитель? — переспросил Винду.       — Уй Долл.       На какое-то мгновение возникла пауза. Джедаи переваривали полученную информацию. Я был слишком стар для того, чтобы начать обучение в ордене, и Квай-Гон вряд ли будет на этом настаивать, потому что, кажется, что-то во мне его пугало.       — Тебе известен твой уровень мидихлориан? — спросил другой магистр, сидящий с другой стороны от Йоды.       — Он высокий, — посмотрел я на него, — свыше двадцати тысяч.       — Что?! — чуть не подскочил на месте Винду. Он оглянулся на других магистров, которые выглядели так же крайне озадаченными. — Но это… невозможно! Такого не может быть у живого существа!       — Вам кровь на анализ сдать? — спросил я лениво.       Винду недовольно посмотрел на меня. Кажется, друзьями нам не быть. Вспыльчивый, любит все контролировать, можно сказать, заносчивый… Мы слишком похожи, чтобы найти общий язык.       — Следите за интонацией, — сказал он холодно, получив в ответ мой ироничный взгляд. — Кровь у вас обязательно возьмут, мы должны лично убедиться в правдивости ваших слов.       — Проверьте его, — произнес глухо сидящий слева кел-дор.       Я, прищурившись, посмотрел на Винду, так как диалог со мной, видимо, поручили вести ему. Джедай в это время достал датапад и, посмотрев на меня, сказал:       — У меня на экране будут разные объекты, ты должен будешь назвать их. Готов?       Я кивнул. Образы появлялись в моей голове раньше, чем Мейс менял картинку. Отец всегда говорил, что я могу стать очень сильным провидцем. У меня было очень хорошо развито боевое предвидение, а пару раз мне снились сны о том, что может случиться. Но тогда он мне говорил, что не стоит доверять видениям, потому что их можно неправильно понять. То, что мне тогда снилось, не сбылось, но каждый раз, вспоминая об этом, я добавлял мысленно «ещё».       — Банта, — перечислял я, — генератор гипердрайва, республиканский крейсер…       Винду оторвал взгляд от экрана и пронзительно посмотрел на меня.       — Очень хорошо, молодой человек, — впервые подал голос Йода, зорко взглянув на меня. — Что ты ощущаешь сейчас?       — Раздражение, — прислушался я к своим чувствам, — усталость… волнение…       — Волнение ли это, м? — дёрнул ушами Йода. — Сильный страх глубоко внутри тебя ощущаю я. Будущее твоё страшит тебя.       Я промолчал, продолжая смотреть на старого джедая. Какой смысл отрицать то, что ему доподлинно известно? Знай он, что знаю я, было бы ему страшно?       — Ты признаёшь свои страхи, — покачал он головой, — первый шаг это к победе над ними. Но что навеяло их тебе? Чутье или видение?       Йода видел меня насквозь, но он хотел, чтобы я сам произнес то, что он хотел услышать. Мои видения не должны его касаться! Я почувствовал очень сильное желание закрыться от него, поставить блок, но не смог бы сделать его достаточно сильным, чтобы опытный магистр не пробил его. Йода почувствовал моё сопротивление и сказал:       — К видениям очень осторожно относиться ты должен. Туманно будущее и в постоянном движении находится.       Я суетливо кивнул. Винду переглянулся с Йодой, повернулся ко мне и сказал:       — Можешь пока прогуляться. Мы сообщим о своём решении позже.

***

      Мы направлялись к кабинету моего отца. Квай-Гон и Оби-Ван шли впереди, от обоих исходило напряжение. Совет высказал свою позицию относительно меня, и никому она не понравилась. Решение магистров стояло костью поперек горла       Двери разъехались в стороны, пропуская нас. Палпатин стоял напротив окна, и смотрел на панораму ночного города, но при нашем появлении обернулся.       — Ну, — улыбнулся он, — все прошло хорошо?       Отец выглядел расслабленно, но я чувствовал напряжение, исходящее от него.       — Совет джедаев принял решение относительно судьбы Энакина, — сказал Квай-Гон.       — И какую же?       — Энакин должен стать падаваном.