Дитя ситха

      Квай-Гон Джинн ворвался в апартаменты канцлера. Сила вокруг него так пульсировала, что Сидиус поморщился. И это хваленая джедайская выдержка! Но Джинну было глубоко наплевать на чужую оценку: два адепта — джедай и ситх — стояли посреди комнаты, глядя друг другу в глаза. Оба знали правду, но никто не предпринимал попытки озвучить её.       — Я могу вам чем-то помочь, мастер Джинн? — спросил Палпатин ледяным голосом.       — Что с Энакином?       — Это я у вас должен спросить, вы ведь его учитель, — в этих словах проскользнул сарказм, на который ранее Джинн не обратил бы внимания.       — Я знаю, кто вы.       — Энакин отправился от меня в храм, — процедил Сидиус, — а после этого он… исчез.       Квай-Гон устало опустился в кресло рядом и закрыл лицо руками. Ему было плевать, что сейчас с ним в комнате находился ситх, только одно имело значение — его ученик пропал. Так некстати перед глазами встал Ксанатос, за которым он тоже не уследил в свое время. Энакин отправился прямиком в храм, он оттуда исчез? Как такое могло произойти?       — Почему я должен вам верить? — устало вздохнул Джинн.       — Потому что я знаю, где он, — джедай поднял глаза и увидел, как Палпатин протягивает ему датапад.       Мастер неуверенно взял его в руки. На устройстве был открыт файл, при одном взгляде на который Джинн замер. Надпись «К.И.Г.А» светилась синими буквами в верхнем углу экрана.       — Кто они?       — Компания, специализирующаяся на генетике, — ответил канцлер, — им приходится держаться в тени из-за того, что некоторые их методы не совсем законны. Юридически их не существует, фактически — все, кто занимается клонированием, знают об их существовании.       — Они ставят эксперименты на разумных, — прошептал Квай-Гон, пролистывая файл. — Зачем им Энакин, он же…       Он замолчал на середине вопроса, увидев фото своего ученика. Оно было сделано, когда Энакин поступил в храм, но данные, которые были написаны ниже… Квай-Гон открыл прилежащий файл. Описание эксперимента, исходные данные, провальные исходы и прилежащие к ним фото, от вида некоторых из них в дрожь бросало. Джедай смотрел на фото двадцати пяти одинаковых женщин, каждой из которых соответствовал свой номер.       — Их всех держали в анабиозе, у каждой в голове шёл фильм, как они живут. Предполагалось, что однажды их разбудят, но потом всю партию… утилизировали — сказал Палпатин, — Однако одной удалось оттуда выбраться раньше.       — Матери Энакина…       — Она и не помнит этого, её сон плавно перетек в реальность. Скорее всего её кто-то вытащил.       Квай-Гон бессмысленно уставился в одну точку, обдумывая поступившую информацию. Всё это казалось полнейшим бредом, будто он попал в дешёвый сериал, но, если эти документы не врали, то… он даже не знал, за что сейчас хвататься. Перед ним сидел ситх, Владыка ситх, приёмный отец его ученика, который являлся результатом генетического эксперимента и которого похитили.       — Значит, у Стикса есть брат, с которым он и управляет всем этим… цирком, — прошептал джедай, — бред какой-то.       — Они лишь учёные-фанатики, — тяжело вздохнул Сидиус, — кто-то бросил им кость, и они, как дворняги, с радостью на неё бросились. Тот, кто стоит за их спинами, видимо, хочет получить контроль над Силой.       — Но Сила не в одаренных!       — Это уже не имеет значения, — покачал головой ситх. — Сейчас нужно лететь за Энакином, если мы не хотим, чтобы эти фрики его на ДНК разобрали и создали армию ему подобных.       Квай-Гон устало посмотрел на него. В голове джедая сейчас шла борьба: устои ордена, вбитые ему в подкорку, противоречили друг другу, и у него не хватало сил заглушить этот шум в своей голове. «А ведь тот забрак на Набу наверняка был учеником Палпатина», — подумал Джинн.       Объединится с ситхом? Этот ситх хотел убить его. Сейчас этот союз был ему выгоден, но что помешает ему это сделать, когда всё закончится? А если всё закончится не в их пользу? Квай-Гон уже потерял ученика и не может позволить себе потерять его снова. Если им повезёт, что потом будет с Энакином? Что с ним сделает Совет? А Палпатин?       — Вдвоём?       — Ну, — поднял брови Палпатин, — уверен, ситх и джедай найдут способ, как вытащить из неприятностей своего ученика.

***

      Мерный шум вентилятора. Писк приборов. Запах бакты. Абсолютно спокойная обстановка, и всё же в помещении царило невероятное напряжение. По периметру стояли вооруженные солдаты, готовые в любой момент открыть огонь, врач неотрывно следил за показаниями приборов, почти не моргая, и два светловолосых мужчины стояли возле входа и казалось, одним своим присутствием подогревали обстановку. Тот, что был помладше, нетерпеливо переминался с ноги на ногу, старший же невозмутимо стоял, скептично оглядываясь.       — Ничего не получится, — прошептал он, но стоящий рядом брат всё равно услышал, — это была случайность, и мы не знаем, что на неё повлияло.       — Всё получится, — уверено заявил Хайден, — идти назад уже поздно.       Все в комнате смотрели на одного человека — мальчика лет десяти, лежавшего на кровати в центре. Руки и ноги ребенка были зафиксированы специальными манжетами. Он был так же бледен, как и простыни, и не шевелился. Можно было бы решить, что он умер, если бы не медицинское оборудование, следившее за его дыханием, давлением и пульсом.       — Почему мы просто не убьем его? Нам всего-то и нужно его ДНК, — фыркнул младший Стикс, — мы итак ступили на запретную территорию. Сила не любит, когда с ней играют, и она будет покровительствовать своим, особенно этому мальчику…       — Приказ сверху, — просто пожал плечами его собеседник, — за попытку его убийства нам и так чуть головы не посносили, хорошо хоть оно провалилось. С каких пор ты стал таким верующим?       Мужчина в ответ только поежился. Он не одаренный, но это липкое ощущение, возникающее в присутствии их «начальства» никогда не забудешь. Ладно хоть сейчас он стал в разы слабее, раньше «оно» давило буквально физически, вызывая чувство тревоги где-то внутри.       Приборы замигали, сообщая об изменении состояния пациента. Солдаты поудобнее перехватили оружие, Стиксы напряженно вытянулись.       Свет в помещении замигал.       Мальчик открыл глаза.

***

      Шив сидел на полу шаттла, несущегося через гиперпространство, и медитировал, пытаясь уловить хоть какие-то отголоски Силы его ученика. Квай-Гон благоразумно решил не мешать ему своими манипуляциями и теперь просто слегка напряженно наблюдал за ним. Все-таки было непривычно находиться рядом с ситхом и ничего не предпринимать. От него не несло безумием и всесжигающей яростью, как от того забрака с Набу, наоборот, канцлер был спокоен, от него лишь слегка веяло тьмой, но джедай понимал, что это лишь легкий бриз на фоне того урагана, который этот одаренный мог бы устроить.       И всё же вопреки их природе они сейчас на одной стороне шли спасать ученика. Квай-Гон задумался о нём: мальчик — ученик и ситха, и джедая, он принял обе философии, и в нём не возникло никакого диссонанса, для него это были лишь знания, а не религия, как для большинства. Энакин вырос не в ордене, его взгляды отличались от его ровесников юнлингов из храма, которые на Йоду смотрели, как на божество. Он уважал опыт и силу старших магистров, но разделить их взгляды на порядок вещей во вселенной даже не хотел пытаться. Джинн думал, что если ребенок боялся Сидиуса? Тот наверняка не хотел отпускать столь драгоценный камень. Квай-Гон перевел взгляд на Палпатина — ситх воспитал из ребенка скорее ученого, чем адепта. Он, несомненно, хотел видеть его на своей стороне, но допускал факт, что он учился у джедаев.       — Я бы не позволил сделать это кому-то другому, — прерывает тишину корабля ситх.       Джинн удивленно смотрит на него — тот все так же сидит в медитации с закрытыми глазами, слушая потоки Силы.       — О чём вы?       — Об Энакине. Если бы совет назначил ему другого учителя — Винду, например, — в следующий раз джедаи увидели бы Энакина в печальной для них ситуации. Уж инсценировать смерть ребенка, который любит искать себе приключения, несложно.       В воздухе опять повисла тишина. Квай-Гон обдумывал сказанные ему только что слова, уж очень многое за ними крылось. Но задавать некоторые вопросы сейчас небезопасно: они сидели на ящике со взрывчаткой — одна искра, и они взлетят на воздух, а этого нельзя допустить. Пока нельзя.       — Почему я? — спрашивает Джинн, поднимая тяжелый взгляд.       — Потому что вы белая ворона среди джедаев, — Палпатин наконец открывает глаза, — вы не боитесь тёмной стороны. Джедаи просеивают галактику в поисках всего, что осталось от ситхов, но не для высшего, как говорят, блага. Из страха. Для них тьма равносильна смерти их душ, безумию их разумов и боли их тел.       — Я видел тьму, — сглатывает горечь Джинн, вспоминая своего ученика, — и ничего кроме безумия боли и смерти она в себе не несла.       — Нет, — ситх на удивление мягко улыбается. С такой улыбкой маленьким детям рассказывают о каких-то элементарных вещах, и видеть ее на лице одно из самых опасных одаренных в галактике по меньшей мере странно, — вы видели падение во тьму, мастер. Вы видели существо, неконтролируемое, влекомое своими низменными инстинктами. У него не было никого, кто вытащил бы его из этого болота и провел дальше. У него не было шансов. Ксанатос был талантлив, но он не желал себя контролировать. Он отдал всего себя во власть хаоса, что не допустимо ни для ситха, ни для джедая. Джедай стоит выше хаоса, ситх становится его союзником. Но не рабом.       — А тот забрак с Набу…       — Дарт Мол, — в голосе ситха прозвучала сталь, — способный, но слишком неконтролируемый.       — Не то что Энакин! — с сарказмом ответил ему Квай-Гон       Палпатин ухмыльнулся. Оба понимали, что мальчик — худшее из зол. Вдруг оба нахмурились. Что-то резануло по нервам и исчезло, оставив неприятный осадок. Было очевидно, кто был причиной этого чувства, но что оно значило…       — Скоро ещё до выхода из гиперпространства?       — Еще немного, — нахмурился ситх, снова погружаясь в Силу, — немного.

***

      Все в помещении смотрели на ребенка. Солдаты держали наготове оружие, боясь лишний вздох сделать и спровоцировать взрыв, им приходилось слышать, на что способны одаренные в ситуациях, когда им угрожает опасность. Этот — ребенок, ну так и что? Парочку завалить успеет, прежде чем его отключат, и никто не хотел становится этой «парочкой». Только мужчина в белом халате смотрел на мальчика, как на чудо света. Точнее Силы. Силы и науки. Люди, наблюдавшие из-за стекла видели в нём возможности! Как же, ведь можно наплодить сотню верных только тебе одарённых, которые будут действовать только в твоих интересах, причем действовать эффективно.       Стикс смотрел на ребенка, понимая, что это — преодоление огромного барьера. Впереди их еще много, но главный уже позади — они смогли создать одарённого. Имея его генетический материал, они могли воссоздать эксперимент, и это будет второй барьер, но могут уйти годы, прежде чем нужный результат будет достигнут. Потому что третий барьер — обучение. Стикс провёл немало ночей, изучая историю джедаев и ситхов. Отдавать этот пока неокрепший цветок на растерзание его работодателя — значило загубить его. Найти джедая — загубить их всех. Другие ордена его мало интересовали: эти двое были сильнее всего. Сила ничто без умения пользоваться ею.       И вот перед ним сидел тот, кто был в учениках и у тех, и у других. Это ли не чудо?! Да, его воспоминания стерты, да, он всего лишь ребенок. Плевать! Тело помнило, разум наверстает по собранным по всей галактике голокронам, вскоре он сможет передать свой опыт более молодому поколению, и после этого можно будет дать зелёный свет производству. Поэтому пусть будут прокляты те, кто считал его фанатиком, но этот ребенок стоил того, чтобы смотреть на него, как на самый драгоценный в мире алмаз.       Мальчик обвёл сонными глазами помещение: белые стены, люди в форме, мужчина в халате. От них веяло опасностью, но угрозы он не наблюдал. Взгляд переметнулся на руки — забинтованы. В голове ни одной мысли, только полнейшая апатия. Ему было плевать, кто эти люди и что они все тут забыли. Он просто смотрел на присутствующих с безразличием. Пальцы сами по себе начинали расковыривать бинты руках.       — Доброе утро, — произносит док, — как самочувствие?       В ответ он увидел полный игнор. Повязки интересовали ребенка куда больше, и это насторожило учёного. Хайден добродушно улыбнулся и сел на койку мальчика, в надежде привлечь его внимание, но результат остался тем же.       — Я бы на твоём месте не делал этого, — как можно добродушнее произносит Стикс, — ты можешь повредить раны.       Но мальчик уже разбинтовал руки и все так же безэмоционально начал их рассматривать. На тыльной и внутренней сторонах ладони остались ещё не до конца залеченные раны. Казалось, надавить — и из них опять пойдет кровь. Но мальчик лишь легко огладил края большим пальцем, отстраненно подумав: «Насквозь пробили…». Учёного же эта ситуация выбивала из колеи, он не знал как реагировать. Выпрямившысь, он произнес более официальным голосом:       — Твое имя УР-0301, с этого момента ты находишься под моим контролем. Нам предстоит много работы.       Но мальчик продолжал смотреть на свои руки, будто в них сокрыты ответы на все вопросы во вселенной. Беспокойство, вызванное его поведением, начинало возрастать. Они ожидали любой другой реакции: непонимание, недоверие, паника, истерика, агрессия. В конце концов он — живое существо, которому свойственно бояться за свою жизнь, но ему было абсолютно все равно.       — УР? Кто я?       Стикс сократил новое имя мальчика до букв и осторожно положил руку на его плечо. Ребенок сразу замер, казалось, что даже дышать перестал. Почти не поднимая головы, он исподлобья взглянул на ученого. Его глаза всё так же ничего не выражали, они были пусты, но такое чувство, будто смотрели прямо в душу. Стикс не видел в них ничего, но что-то заставляло его смотреть в его синие глаза и не моргать, что-то заставляло его так же не двигать и почти не дышать, как ребенок. Он чувствовал нарастающее напряжение, но не мог дать ему хоть какое-то объяснение. В тот момент он не мог вообще ни о чем подумать. Казалось, один малейший звук — и случится что-то непоправимое, поэтому он продолжал смотреть в эти глаза. И когда напряжение достигло апогея, впервые с момента пробуждения мальчик, не отводя взгляда, сказал:       — Ты никто.

***

      Шатл вылетел из гиперпространства.       — База находится с другой стороны от звезды, пока мы здесь, стоит продумать, план действий.       — Прилетаем, забираем Энакина, улетаем.       — Идеальный план, — фыркает ситх. — Мы даже не знаем, кто на этой базе и действительно ли Энакин там.       — Он там, — тихо сказал Квай-Гон, — я его чувствую. Но как-то… странно…       Палпатин удивленно переводит взгляд на джедая:       — Я его не чувствую еще с Корусанта. Как будто он оборвал связь…       — Найдем его и узнаем, в чём дело.       — То есть диверсия?       — Диверсия.

***

      Стикс тяжело дышал, будто пробежал марафон. Пожалуй из всех жутких моментов его жизни, этот был самым странным.       — Вставай, — сказал он приказным тоном, — и иди за мной.       На удивление мальчик послушался. Он откинул одеяло, спрыгнул босыми ногами на пол и подошёл к нему. И все это он проделал, не отрывая взгляда от стоящего перед ним мужчины. Хайден нервно сглотнул и отвернулся, чтобы больше не видеть этот пронзительный взгляд, но продолжил чувствовать его затылком. Он был уверен, что ребенок шёл за ним следом, потому что даже в коридоре это ощущение не исчезло. Игнорируя дрожь в руках, мужчина вывел вперед ребенка и сказал стоящим перед ним:       — Знакомьтесь. УР-0301. Наш шаг в успешное, даст Сила, будущее.