Дитя ситха

      Жёлтые глаза с жадностью впились в лицо ребенка. Это был он. Немного старше, но да, это он. Энакин Палпатин или, как его звали теперь, Скайуокер. Из него можно вырастить ситха, величайшего за последние столетия ситха. Вероятно этого и хотел добиться Сидиус в своих скромных потугах. Проскользнувшая о набуанце мысль заставили губы скривиться: достойный ученик достойного учителя. Они как хищники кружили, скалясь и глядя прямо в глаза, плели интриги друг против друга и ждали, когда же кто-то решит сделать открытый выпад. И вот этот выпад был сделан, но, к сожалению, посмертно для мууна. Старый ситх даже не почуял угрозы. В этом плане он мог бы гордиться своим учеником.       Мужчина в плаще прогнал лишние мысли и вернулся к ребенку. Тот смотрел на Стикса, не моргая и, кажется, не дыша. У ученого пошла испарина, но он упорно делал вид, что не замечает устремленного на него взгляда. Хайден поднял глаза и неуверенно посмотрел на единственную не прикрытую тканью часть тела стоящего перед ним — лицо. Татуированное лицо забрака, понять, о чем он думал, было невозможно.       — Отойди, — хриплым голосом произнес он, и Стикс, даже не думая сопротивляться, отошёл в сторону.       Забрак проследил, как взгляд мальчика неотрывно глядел за переместившейся фигурой. Он потянулся к нему Силой и как только дотронулся, мальчик перевёл взгляд на стоящего перед ним мужчину в плаще. А забрак осторожно исследовал ребенка, не разрывая с ним зрительного контакта. Что-то было не так. В его глазах как будто… жизни не было. В памяти всплыла их встреча на Набу, когда на дне этих голубых глаз плескалась целая буря эмоций, а сейчас он был пуст. Сила не бурлила вокруг него, даже не пульсировала, она застыла, не светлая и не тёмная, как облако на выцветшей картине. Энакин смотрел на него не отрываясь, но его мысли были абсолютно пусты. Забрак скривил губы и, нахмурившись, повернулся к ученому, который опустил взгляд в пол.       — Что с ним? — Стикс недоуменно посмотрел на него. — Вы прекрасно понимаете, о чём я, доктор.       — Мы стёрли ему воспоминания, — вмешался второй ученый. Голубые глаза переметнулись на него, — в конце концов нам нужны только его биологические данные.       Забрак раздраженно вздохнул — столько вариантов, как усмирить ребёнка, а они выбрали самый нерациональный. Увидев, что предмет их обсуждения в данный момент изучал невозмутимого Стикса-старшего, он подошёл к нему ближе и опустился на одно колено, чтобы оказаться с ним на одном уровне.       — Энакин?       Взгляд ребенка снова стал обращен на забрака. Он смотрел на него, и что-то во всем этом казалось абсолютно неправильным, но что именно он сказать не мог. Он вообще ничего не мог сказать — просто не знал что. Он чувствовал, что незнакомец перед ним что-то делает, но не мог это описать, все будто не с ним происходило. Будто он смотрел кино, и все его мысли и чувства разбивались о толстое стекло.       — Мое имя — УР-0301, — произнес он безжизненным голосом.       — Твое имя — Энакин Скайуокер, — с легким прищуром возразил забрак.       — Но…       — Не стоит вешать ярлыки на все, что попадает в поле вашего зрения, доктор, — резко осадил он ученого, — мне не нужны тупые роботы, мне нужны воины, каждый из которых стоит армии.       Забрак встал и Силой подтолкнул ребенка идти за ним. У того не было никаких возражений, он просто пошёл, продолжая сверлить глазами спину незнакомца перед ним. Они шли по коридорам, Энакин даже не пытался запомнить дорогу, он просто не видел в этом смысла. В данный момент он вообще ни в чём не видел смысла. Столь пристальное внимание стало раздражать, поэтому ситх резко развернулся на сто восемьдесят градусов.       — Ты мог бы не смотреть не меня так пристально.       — Хорошо, — прозвучал безразличный ответ.       Однако он продолжил смотреть глаза в глаза, будто пытаясь проникнуть в самую душу забрака. Глаза ребенка дернулись и заморгали. Впервые за все это время. Что же произошло, ситх так и не успел узнать, так как освещение сменилось на красный и из динамиков прозвучал сигнал тревоги.

***

      — Когда мы говорили о диверсии, я предполагал что-то более… — ситх окинул брезгливым взглядом груду охранных дроидов, — …элегантное.       — Диверсия — есть диверсия, — пожал плечами Джинн, выключая световой меч.       И раньше читая отчеты о миссии джедаев, Палпатин удивлялся, как они умудрялись вернуться живыми, но сейчас, пытаясь абстрагироваться от невыносимо раздражающей сирены, он понял — Сила благоволит им, не меньше.       — Ты чувствуешь Энакина, — сказал он джедаю, — веди.       Квай-Гон закрыл глаза и двинулся туда, откуда доносились слабые отголоски Силы его ученика.

***

      Появление Квай-Гона вполне можно было предугадать, однако, как он смог так быстро обнаружить мальчишку, учитывая, что база буквально была напичкана блокираторами разной степени мощности. Забрак подозрительно посмотрел на Скайуокера: в кроваво-красном освещении он выглядел… странно… В принципе, этим словом можно охарактеризовать всё, с момента его пробуждения.       Но что-то было не так… Ситх схватил за плечо не сопротивляющегося ребенка и потащил за собой, вглядываясь в Силу. За секунду он понял — Сидиус. В пору было засмеяться: джедай и ситх объединились, дабы спасти непутёвого ученика. Как много подобных случаев знала история?       — Что ж, — оскалился мужчина, — сделаем господину канцлеру сюрприз.       — Сэр! — раздался из бокового коридора голос. — Стойте!        К забраку подбежал уже порядком надоевший ему ученый, который при виде «покрытого» красным Энакина весьма ощутимо вздрогнул.       — Ему нельзя сейчас встречаться с джедаями! — твёрдым, насколько это было возможно, голосом сказал Стикс. — Память стёрли не так давно, если его разум подвергнется воздействию извне, последствия могут быть непредсказуемыми! Он просто в овощ превратится!       Ситх презрительно фыркнул и Силой оттолкнул его в сторону, проходя мимо. Что бы эта мелочь стояла у него на пути?! Но Хайден не планировал сдаваться: слишком много сил он вложил в этот проект, Скайуокер нужен ему целиком, а не только клетка ДНК.       — Вы не можете! — в отчаянии вскрикнул он.       Ситх остановился и замер. Стикс мог бы расслабиться, что добился своей цели, но ощущение неизбежного начало неприятно посасывать в желудке. Мужчина перед ним с грацией тигра развернулся и впился своими ярко-желтыми глазами прямо в лицо ученого.       — Ты считаешь, что можешь указывать мне? — ледяным голосом спросил он.       — Я, — тело Хайдена обволокла невидимая субстанция, готовая в любой момент сжать его до переломанных костей, — я слишком много вложил в этот проект, чтобы позволить вот так его… похерить. Я руковожу им и знаю, что…       Ледяные тиски сдавили его ребра, выжимая весь воздух из легких. Доктор смотрел прямо в горящие яростью глаза и надеялся, что всё, как всегда, обойдется, не понимая, что в этот раз пересёк черту.       — Ты никто, — произнёс ситх, сдавливая тело мужчины еще сильнее.       Скайуокер смотрит на оседающее на пол тело и в его глазах мелькает разочарование. Но прежде, чем ситх его увидел, за спиной раздаётся:       — Энакин!

***

      Джинн резко сворачивает в другой коридор, где перед ним разворачивается тошнотворная картина: одарённый в чёрном плаще превращает тело незнакомого мужчины в кровавое месиво, а искажённая ярко-алым светом знакомая фигура безразлично за этим наблюдает.       — Энакин! — воскликнул он, привлекая внимание ребенка.       Джедай не понимает, что происходит: вот он, его ученик, стоит прямо перед ним, но что-то не так. Он не может дотянуться до него по ученической связи. Ощущения, что он во сне пытается бежать к нему, но ноги вязнут в липкой субстанции. Квай-Гон поворачивается к Палпатину, но в его глазах он видит абсолютный шок и… страх? Его взгляд прикован к фигуре в чёрном плаще, которая стоит к ним спиной и сейчас застыла, будто не решаясь повернуться.       — Кто ты?       Тот не медля разворачивается к ним и откидывает капюшон. Лицо стоящего Квай-Гон запомнил раз и навсегда, уж очень яркие впечатления у него остались от их последнего «общения».       — Дарт Мол? — недоуменно произносит он.       — Это не Мол, — хрипло отвечает вместо забрака Палпатин.       — Здравствуй, ученик.

***

      Энакин смотрел на двух мужчин перед ним. Что-то казалось ему неправильным в этой картине. Они не должны здесь быть… или они не должны здесь быть оба? Голова заболела, и он осел на пол, коротко застонав, что едва ли можно было расслышать, сквозь звенящую сирену.       — Я бы не советовал пытаться проникнуть в его черепушку, — сказал забрак, — кажется, это может плачевно для него закончиться.       — Как такое возможно? — рычит неизвестный Энакину мужчина в тёмных одеждах. — Твой прах…       — Ты думал, я позволю заточить себя в урну? — рявкнул забрак. — Стать прикованным к пропитанному болью Коррибану? Или быть может стать одним из украшений твоего кабинета?! Нееет, — он усмехнулся, — я смог найти другой путь. Ты смог обхитрить меня, уничтожить мое тело, но мой разум сильнее, и тебе не сломить его. Силенок не хватит, — ситх ухмыляется еще сильнее.       Энакин сидел, схватившись за раскалывающуюся голову. Сирена, крики, воздух пропитан яростью… Все отдавалось резкой пульсацией, будто ещё немного и он взорвется.       — Хватит, — прошептал он, но никто не услышал. — ХВАТИТ!       Огромная волна чистой ничем не сдерживаемой Силы вырвалась из мальчика, сбивая всех с ног, и прошла сквозь всю базу. Голоса перестали пробивать ему череп, но сирена продолжила орать, проникая в мозг острыми иголками.       — Энакин, — Палпатин, подлетел к ребенку, пользуясь тем, что забрака отбросило далеко и, судя по всему, оглушило, — ты меня слышишь? Нужно уходить отсюда.       Сражаться со своим бывшим учителем не было сейчас никакого желания. Они пришли сюда за Скайуокером, с ним они и уйдут, а с Плэгасом потом разберутся. Ситх осторожно положил руку на плечо сжавшегося мальчика, и в тот момент его буквально прошиб ток. Энакин поднял на него абсолютно стеклянный взгляд, Сидиус почувствовал, как сгусток энергии переходит по его руке в тело сидящего перед ним ученика. Взгляд просветлел.       — Отец? — как-то сонно спросил он.       Ситх не стал сопли размазывать, а просто схватил на руки ребенка и поспешил в сторону стоящего сзади джедая, чувствуя, как связь с учеником снова восстанавливается.       — Поспешим, нужно улететь в безопасное место, как можно раньше.       — Стой, — тихо произнёс Энакин, когда они уже выбежали в коридор, — я могу его остановить.       Ситх и падаван джедая молча смотрят друг другу в глаза, ведя мысленный спор, и Квай-Гону не остается ничего, кроме как бессильно наблюдать за этим. Он хотел разобраться, что же тут произошло, но сильнее он хотел убраться из этого места.       — Это безумие, — произнёс Палпатин, — чистое самоубийство. Ты можешь не справиться, и тогда всё будет напрасно.       — О чем речь? — вклинился Джинн.       — Энакин хочет сделать из себя бомбу.       — С ума сошёл?!       Энакин немного устало посмотрел на своих учителей. Сейчас он чувствовал, что может всё, как будто оковы, раньше сдерживающие его, вдруг прорвались, выпуская всю его мощь на свободу. Эта голая сила была способна на многое, и сейчас он был способен уничтожить это треклятое место с этим треклятым Плэгасом, но в одном они были правы: едва ли он переживёт свой подвиг.       Плэгас придет за ним и не факт, что Сидиус сможет противостоять ему. Энакин посмотрел ему в глаза, пытаясь передать все свои ощущения через их связь.       — Не надо, — тихо сказал Палпатин.       — Я останусь с тобой, — жестко сказал Квай-Гон, — я уже потерял одного ученика, на этот раз я буду рядом.       Джедай посмотрел на ситха рядом с собой.       — Это мой учитель, а, следовательно, мои проблемы.       «Ты должен жить, — отправил Энакин мысленный посыл, — ты нужен этой галактике. Исполни План и стань императором, Республика не справится с грядущей войной»       Палпатин собирался возразить, но Энакин буквально хлестнул ему Силой по сознанию.       — Иди.       Ситх посмотрел на него, а потом, поддавшись внезапному порыву, прижал к себе ребенка.       — Да прибудет с тобой Сила.       А после, стараясь не оборачиваться, ушел в сторону шатла.       — Чем я могу помочь? — спросил Квай-Гон.       — Нужно время, — сказал Энакин, — дать мастеру улететь, а мне накопить энергию. Убить Плэгаса у вас вряд ли получится, но потянуть время…       — Что тут произошло? — спросил Джинн, уводя ученика подальше от ситха.       — Мне хотели стереть память, — сказал Энакин, — и я в отчаянии отправил слепок своей души учителю.       — Как это? — в голосе джедая звучало недоумение.       — Не знаю, — ребенок пожал плечами, — мне будто Сила подсказала, как это сделать. Будто… она сама хотела спасти меня.       Квай-Гона передернуло. Подобная процедура была для него… отвратительна и бесчеловечна, но сейчас перед ним стоял тот, кто прошел через это и… Он видел перед собой не просто невероятно одаренного, а воплощенную волю Силы. Энакин слушал и слышал, что Она говорила, он был благословлен Ей. И сейчас, чувствуя, какие махинации совершает его ученик, концентрируя вокруг себя Силу и обычную энергию, джедай в полной мере осознал, что Скайуокер собирается сделать.       Это место станет абсолютной аномалией.       Энакин сел на пол, сильнее концентрируясь. Он не видел смысла бежать дальше по станции и пытаться спрятаться от ситха. Внутренним зрением он увидел, как тот появился из-за угла и походкой хищника двинулся в их сторону, как Квай-Гон встал в боевую стойку, наблюдал их бой, как Квай-Гон на пределе своих возможностей старался не подпустить к нему ситха. Но сейчас он не мог помочь Джинну, как на Набу, он сосредоточенно сгущал в себе и вокруг себя Силу, впитывает энергию с корабля. И когда этого стало достаточно, Квай-Гон грустно смотрит на него и отступил от ситха, а Энакин отпустил себя.       А тем временем в нескольких парсеках Палпатин, летя через гиперпространство, увидел, как мощнейший поток Силы буквально выжигает Джинна и Плэгаса, не оставляя ничего от них, не дав даже шанс раствориться в Силе. Он чувствует, как блокираторы, расположенные по всей базе горели, не выдерживая такого напора. Это место загорело в Силе как сверхновая, а после резко сжалось в одну точку.       И в следующий миг станция взлетает на воздух.