Соизмеримость недозволенного

Прошло две недели со дня нашего перемирия. Тебе словно бы показали «зелёный свет». Ты стал активно интересоваться моими делами, активно вовлекать меня в свою жизнь, не представляя, какая это для меня мука. «Стас, пойдём сходим в магазин, мать такой список составила, я один не унесу», «Стас, а ты слышал новый альбом «Король и шут»? Круто, да?», «Стас, к нам Amatory приезжают, хочешь, сходим? У меня там друг один, могу достать хорошие билеты». Не могу это выносить! Это вроде и приятно, тепло, но ведь я знаю, знаю, что за этим не стоит то, что мне нужно! Это просто братская любовь, которой мне мало. Уж либо не братская… либо совсем ничего. Но всё-таки, дарёному коню не смотрят в зубы. Наверное, я должен довольствоваться тем, что имею. Ты счастлив, тебя перестало угнетать моё отношение. И это прекрасно, мой милый… Кирилл звонил мне сегодня и звал к себе. Кажется, я впервые отказался. Не могу я так. Хоть я и знаю, что мы просто стали «полноценными братьями», мы просто стали больше общаться, но… у меня ощущение, словно с Кириллом я бы тебе изменил. Я так не могу. Я как будто предаю тебя. И хотя я знал, что плевать тебе на мои жертвы, я просто не мог так поступить. Дурак, наверное. Да что там «наверное»… дурак и есть. Звонок в дверь. Нет, мир точно не хочет, чтобы я дописал это чёртово сочинение! То мать позвонила, то соседка зашла спросить, есть ли у нас вода, теперь ещё и это! Немного раздражённо открываю дверь, и мне в руки тут же прилетает торт «Черепаха», а следом заходишь ты, весь весёлый, какой-то возбуждённый, раскрасневшийся. На меху тёплой куртки сверкали растаявшие снежинки. — А в честь чего это? — удивлённо спрашиваю я, разглядывая симпатичный торт. Мой любимый. Мррр. — Хочу тебя кое с кем познакомить, — заулыбался ты. — Мама дома? — Не пришла ещё, в пути… — слегка насторожился я. — А, ну ничего, значит, подождём немного. Заходи, чего стоишь там, — сказал ты последнее уже в сторону открытой двери. В коридор зашла девушка. Улыбчивая и такая же заведённая. На ней были тёплые колготки, шорты, высокие сапоги, короткая серебряная курточка и длинный полосатый шарф с помпонами на концах, свисающий почти до бёдер. Светлые глаза улыбались, как и бледно накрашенные губы, волосы были заплетены в немного неряшливую косу. — Вау, у твоего брата правда волосы синие! Здорово! — горящим взором уставившись на мой хаер пролепетала девушка. Меня словно ударили током. По всему телу прошёлся разряд, понемногу заколотило. Почувствовав это, я спешно унёсся на кухню. — Стас? Ты куда убежал? — послышался твой немного удивлённый голос. — Я… я торт поставить, — ответил я, после тут же прикусив ребро ладони и крепко зажмурившись. Всё тело трясло, и я никак не мог это прекратить. Я до боли вцепился рукой в край стола и стиснул зубы сильнее. Это не со мной происходит, не со мной, не со мной, не со мной! — Стас? — за спиной послышались шаги, и мне невольно пришлось упасть на угловой диванчик, дабы было не так заметно, что меня всего колотит. — Да? — поднимаю глаза на вставших надо мной. — Это Лиза, моя девушка. После этой твоей фразы довольная Лиза протянула мне ручку для рукопожатия. — Да, я уже понял, — ответил я, лишь взглянув на её руку. Понимая, насколько это невежливо, я, боясь, всё же осторожно пожал её руку и отвёл глаза. — Ты чего так дрожишь?.. — вдруг обеспокоенно спросила девушка. Блядь, всё-таки заметила. Да что за день такой сегодня… — Извини… те… я что-то чувствую себя неважно, — я шумно сглотнул, ощущая, как по виску стекает капля холодного пота. — В каком плане неважно? — ты сел возле меня, положив руку на спинку дивана, мне за спину. — Что болит? — Просто голова кружится… давление, наверно, — протараторил я, внутренне сжавшись. — Мне просто нужно подышать. Я пойду, да? Вы не обидитесь? — я с надеждой глянул на обоих. Отпустите меня, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста… — Конечно, нет, что ты… если тебе нехорошо — иди прогуляйся. Потом придёшь, да? — ты так тепло смотрел на меня, отчего становилось только хуже с каждой секундой. — Конечно. Конечно, Луну с неба, золотые горы, на край света, только отпусти меня, бога ради! — Помочь тебе?.. — несколько растеряно спросил ты. — Нет, я сам, — я стремительно унёсся из кухни, по ходу ещё раз тихо извинился и выскользнул из квартиры. В голове стоял только мат. Девушка… девушка… у тебя девушка… блядь, да как же так… Нет, конечно, я знал, когда-нибудь это должно было произойти… но не так же сразу! Не сейчас! Не сейчас, у нас же только-только стало всё хорошо! Насколько это вообще возможно… Ноги сами принесли меня в уже знакомый парк. Сейчас вечер буднего дня, да и холодно, снег идёт, почти нет народа. Упав на лавочку, низко свешиваю голову, схватив себя за волосы так, словно силюсь вырвать их. Лёша… как ты мог так со мной… меня до сих пор колотит. Никак не перестану дрожать. Боль в груди такая, что вынести невозможно. Теперь ты будешь с ней при мне, я же не смогу выносить это. Будешь рассказывать мне о ней… а что я смогу сказать против? И мать будет вся такая радостная, наверняка уже пьёт с вами чай, мысленно вас поженила и детей за вас сделала… Сука, о чём я думаю… всё правильно. Как бы больно мне ни было, всё хорошо. Ты встретил красивую приятную девушку, которая тебе нравится. И всё хорошо. Всё хорошо. А я лишнее звено. У меня и не должно быть ничего хорошо. Но у меня ощущение, будто я обрёл и потерял тебя… обрёл, оценив всю твою прелесть, и потерял, и теперь твоё отсутствие в мириады раз болезненней. Что же ты делаешь со мной… Всё, хватит ныть. У меня тоже есть, с кем встречаться. Нет, думаешь? А у меня есть. Выхватив из кармана телефон, набираю звонившего мне сегодня же Кирилла. — Да? — Привет, это я… спросить хотел, я ещё могу прийти? — Мм… — парень замялся. — Извини, Стас, я уже другую встречу назначил. — Ладно, я понял… пока, — кладу трубку, не дождавшись ответа. — И ты, Брут… Усмехаюсь, ощущая, как по щекам соскальзывает пара слезинок. Всё, расклеился. Никому я нахрен не сдался… зашибись теперь. Встаю со скамейки и тупо бреду в сторону поляны. Трава немного покрылась снегом, который таял, но медленно. Я просто упал на неё и уставился в небо. Серое. Снежинок так много. Они похожи на тысячи белых мух. Или на пепел. Они медленно спускались на моё лицо, таяли и скатывались вниз по щекам. А может, это были мои слёзы. Нет, скорее, то и другое вместе. Холодно… но так плевать. Хочу замёрзнуть здесь. Сейчас. Звон мобильника. Лениво открываю глаза. Кому я там ещё понадобился? Поди брат беспокоится, как я тут… да никак. Смотрю на дисплей… однако, я не Нострадамус. Высвечивается «Кир». Пару секунд думаю, брать или нет, но любопытство таки побеждает. — Да? — Стас, я подумал… у тебя голос был какой-то странный… в общем, я всё отменил. Приходи? — Хорошо… — отвечаю в каком-то трансе. Придётся вставать? А надо ли? Так хорошо лежать, и вставать совсем не хочется… но ладно, раз уж он отменил ради меня другую встречу… нехотя поднимаюсь, немного отряхнувшись и направившись к Кириллу. Он живёт относительно далеко, но не переться же в автобус мокрым. И не хочу. И денег не взял. Однако пока я шёл, успел разозлиться. И когда пришёл к Киру, с порога высказал ему всё, что надумал по пути: — Ну и что это за игры, Кир? Сначала назначаешь встречу, потом говоришь, что назначил другую, потом опять зовёшь… — обиженно пробубнил я. — Стас, ты сначала отказался. А потом я отменил все дела для тебя. Заходи уже, — парень затянул меня в квартиру, подтолкнув в спину, но после отдёрнул руку. — Ты чего такой мокрый? — Снег на улице… — пожал я плечами. Глаза Кира вдруг расширились до размеров, пожалуй, рублей пяти. — А… ты что сотворил с волосами? — поражённо выдохнул парень. — Что, и тебе не нравится? — расстроился я. Никому я не нравлюсь таким, каким я нравлюсь себе… — Наоборот, это… охрененно! — заулыбался Кирилл. Подойдя ко мне, он для верности даже пощупал мои лохмы. — Супер. — Спасибо, — против воли заулыбался я. — Только мокрый весь. Иди в душ, согрейся хоть, так и заболеть недолго… — Не хочу, — пресёк я попытки Кирилла запихнуть меня в душ. — У тебя нет ничего согревающего… другого плана? — Аа… — после некоторой задумчивости понимающе кивнул парень. — Есть, но сначала ты всё равно переоденешься в сухое. Кир арендовал мне свои шорты и борцовку, мои вещи повесив на батарею. Усадив за стол и соорудив бутерброды, парень налил мне коньяка на дно кружки. Я опрокинул в себя сразу всю кружку, поморщился от крепости, мотнув головой, и шумно выдохнул. — Греет? — Кирилл смотрел на меня как-то странно. Его волосы сегодня лежали в обычном беспорядке, отдельными прядями спадая на лицо, на теле была красная футболка, а джинсы всё те же. Он любил ходить в них дома. — Да, то, что надо, — кивнул я, ощущая, как кровь приливает к щекам. — Расскажешь? — осторожно спросил он. — Что расскажу? — я вскинул голову, ощутив, что в неё уже немного дало. Совсем немного. — У тебя что-то случилось, — уверенно заявил Кирилл, намазывая сыр на хлеб и подкладывая бутерброды в тарелку, о которой я тут же вспомнил и схватил самый «свежий» бутерброд, едва с рук хозяина квартиры. — Не хочу об этом говорить, — нахмурился я, стараясь не дать себе и подумать о произошедшем. Чего доброго, опять раскисну. С пониманием кивнув, Кир сделал ещё пару бутеров и подсел ко мне, тоже налив себе коньяка. Чуть погодя, когда алкоголь сделал своё дело, а если точнее — развязал мне язык, я нерешительно и абстрактно спросил: — Ты любил когда-нибудь, Кир? — Конечно, — улыбнулся он, облизнув коньяк с губ и задумчиво рассматривая надкусанный бутерброд. — А безответно? — всё более сужал я круг разговора. — И без этого не обошлось, — вздохнул парень, начав ковырять ногтем этикетку на бутылке. — А ты знал наверняка, что любовь безответна? Или только предполагал? — Сложно ответить на твой вопрос, учитывая специфику моих симпатий. Мне, к примеру, очень нравился одноклассник. Разумеется, я не спрашивал прямо, любит ли он меня. Но ведь с почти стопроцентной вероятностью можно судить, что нет. У него ведь была девушка, да и мы не общались даже особо. — Вот как… — я поставил одну ногу на стул, поджав под себя и поставив стопку на коленку. Коньяк шёл уже туго, но я ещё был недостаточно пьян. На улице уже стемнело, но Кир и не думал включать свет. Уютную кухню освещали лишь уличные фонари, на стенах в прямоугольниках их тёплого света мелькали тени пушистых, крупных и лениво порхающих снежинок. Почему так хорошо?.. Голова заметно потяжелела, и я убрал стопку, положив на колено уже подбородок. — А сейчас ты влюблён? — Есть такое, — не переставал улыбаться Кирилл, цедя коньяк уже так же нехотя, как и я. Я хотел было спросить «в кого?», но вовремя понял, что мне совсем не важен ответ на этот вопрос. Какая разница? Я же не знаю никого из его окружения. И он из моего тоже никого не знает. Единственное, что нас связывает — периодический секс. — А ты, Стас? — вдруг спросил он. — Наверное, иначе я бы не завёл этого разговора, — невесело усмехнулся я, хотя, это больше походило на хрип. — И правда. Что, без вариантов? — кивок в ответ. — Стопроцентный натурал? — ещё один кивок, из которого тяжело поднять голову. — А у тебя как? — Судя по всему, тоже без вариантов, — пальцы Кира очерчивали узоры на стакане, а взгляд его блуждал где-то в особо тёмных углах кухни. — И чего нас тянет на натуралов? Было бы здорово, будь у всех людей бисексуальная ориентация. И предрассудков никаких, и таких ситуаций бы не возникало… — Ошибаешься, Стас, — вдруг прервал меня Кирилл, потянувшись к холодильнику, открыв его, порывшись внутри и выудив на свет остатки колбасы. — Проблема совсем не в ориентации. Даже если бы, к примеру, парень, в которого ты влюблён, был геем, шансы, что он тебе ответит, выросли бы незначительно. Любовь — такая штука… конечно, была бы хоть теоретическая вероятность, но, тем не менее… всё равно, это не особо всё упрощает. — Не думал об этом почему-то… — всерьёз загрузился я, нахмурив брови и уставившись в пол. Со стороны Кирилла послышался смешок, приглушённый куском колбасы, зажатым в зубах. — А ты полагал, что если бы он был геем, всё бы стопудово выгорело? Наивный, — белозубая улыбка. — Тот, в кого я влюблён, к примеру, гей, а шансов у меня всё равно ни единого, — улыбка стала грустной, хоть Кир и пытался это скрыть. — Почему ты так решил? — поинтересовался я, влив в себя очередную стопку и закусив всё той же колбасой. Терпеть ненавижу сервелат, но итак тут бухаю нахаляву, ещё только не привередничал. — Ты признался ему? — Нет… но я знаю, что он любит кого-то другого. — Уверен в этом? — Ага… — со вздохом кивает парень. — Нет, и всё равно… если он гей, я считаю, тебе стоило бы попробовать. У тебя хоть шанс есть, — уверенно советовал я. Если бы ты был геем… и не был моим братом… я бы… чёрт, да я бы сдох, но сделал тебя своим. — Хоть какой-то. Вдруг у тебя сведения неверные… или ещё что… — Я боюсь испортить то, что между нами есть, — немного погодя ответил Кирилл. Теперь я видел, что он всерьёз задумался над моими словами. Улыбка стала совсем тусклой, взгляд загорелся задумчивостью и печалью. — А что между вами есть? — я всем корпусом развернулся к Киру, поставив локти на стол и подперев руками голову. — Общаемся, спим иногда вместе… ничего больше. Вдруг если я признаюсь ему, ему будет совестно и неудобно спать со мной, и он больше никогда не придёт?.. — голос парня понемногу стихал, ему явно стало уже совсем не по себе. — Хм… — я всерьёз задумался. Мне бы твои проблемы, Кирилл… — Знаешь, что? — дождавшись полного внимания парня, я продолжил: — Если бы я был на твоём месте… я бы ему сказал. И добивался бы его до последнего. Если он спит с тобой, значит, с тем парнем, который ему нравится, у него ничего нет и, может, быть не может. И он поймёт это с тобой. Ведь почему-то вы спите вместе, — на этом моменте я закусил губу, невольно представляя на месте Кира и того парня себя и тебя. Хорошо бы… — Что ж… возможно, я тебя послушаю и скажу ему, — Кирилл поднялся со стула, опершись на подоконник и глянув в окно. После он взял со стола тарелки и поставил в раковину. — Это… тот парень, это тот, с кем ты отменил встречу из-за меня, да?.. — немного виновато предположил я. Вот, почему я не люблю навязываться. Наверное, Кир уже настроился провести вечер с человеком, которого любит, не зря же у него внезапно коньяк неоткрытый оказался. А я тут со своим «странным голосом», со своими заморочками… наверное, если бы я мог провести вечер с тобой, мне было бы, мягко говоря, тяжело от этого отказаться. Да что там тяжело… я бы и сейчас сидел с тобой, если бы не эта овца… ох, ладно, погорячился, не овца. Она мне ничего не сделала. И она тебе нравится. Нельзя про неё плохо говорить. Или думать. Она хорошая, раз нравится тебе. — М? — парень, видимо, не услышал меня из-за включённой воды. — Ну… ты хотел позвать его, да, а я помешал?.. Ну, того, кого ты любишь… Кирилл поджал губы, закрутив кран. — Стас, какой же ты тугой… ещё и на голову, — сказав это, Кир в один шаг преодолел расстояние между нами, повернул к себе мою голову и мягко меня поцеловал. Я на автомате стал отвечать на поцелуй, который становился всё более пылким и влажным. Не понял… мне только что признались в любви? Кирилл? Нет, быть не может… он сказал, что любит меня? Или мне показалось? Что он имел в виду вообще? — Я тебя люблю, Стас… — жарко выдохнул он в мои губы, и, не дав мне даже слова вымолвить (хотя мне и нечего было говорить), он тут же вновь приник к моим губам, глубоко меня целуя и забираясь рукой под мою борцовку. Хотя борцовка, конечно, была его, но она была на мне… чёрт… Я не заметил, как мы, попутно раздеваясь, прошли путь до комнаты, уже обнажённые повалились на постель, продолжая целоваться. Я подмял Кира под себя, меня безумно возбуждало то, как он похотливо раздвинул ноги, выгибаясь подо мной и без слов выражая своё желание. — Презервативы… — шепнул я непослушными губами. — Под подушкой… — такой же обрывочной фразой ответил мне парень, лаская влажными губами мою шею, покусывая ухо, пока я шарил рукой в указанном месте. Когда он запустил свой язык мне в ухо, меня прошибло от самой макушки до кончиков пальцев ног. Знает же, зараза, мои слабые места. Наспех натянув резинку, я настойчиво втиснулся в задний проход Кирилла под его протяжный стон. На плечах точно останутся охренительные царапины… — Да, Стас… двигайся… Дважды просить меня было не нужно. Поначалу я по привычке остервенело вдалбливал Кира в матрас, заставляя его метаться подо мной и выкрикивать моё имя, но после первого раза на меня накатила странная нежность. Мы непривычно долго ласкали друг друга, целовались, и двигался я в нём мучительно медленно, старательно доставляя ему удовольствие, на что он взамен ласкал мои уши не только губами и языком, но и стонами безумного наслаждения. Он в экстазе бормотал что-то жутко пошлое, я разобрал лишь треть, но и этого мне хватило, чтобы одновременно с ним кончить и блаженно вырубиться. * * * Привет с большого бодуна. Застонав, с трудом сажусь в постели, стиснув голову руками, дабы она не треснула на две части. Чёрт, каждый раз себе обещаю в таком состоянии, что больше никогда не буду пить… ничему меня жизнь не учит. — Блядь… — зло матерюсь я, стиснув зубы. Как в горле-то сухо… вспомнив, что возле постели Кирилла частенько стоит тара с водой, перегибаюсь через дрыхнущего парня, схватив бутылку и влив в себя сразу треть литра. Да, так-то лучше… вдруг к плечу прижимается горячий лоб, заставив меня вздрогнуть. — Чего пугаешь-то… — Стас… — хрипло выдохнул парень. Кашлянув и поняв, что голос без воды не приобретаем, Кир взял из моих рук бутылку и сделал несколько жадных глотков, после вернув бутылку на её законное место. — Стас, прости меня… — За что? — не понял я. После я вспомнил всё, что было вечером и ночью. Кир признался мне в любви… чёрт, это что, было на самом деле? — Ты вспомнил, я вижу… — Кирилл поджал губы, и я почувствовал, как его рука сжала одеяло поверх моей коленки. — Ты больше не придёшь ко мне, да?.. Не сможешь просто спать со мной? Я не знал, что отвечать. Я не могу решать такие вопросы вот так, с утра, едва протрезвев и вспомнив, что вчера было, на такую больную голову… потому вместо ответа я приник к губам Кирилла с поцелуем, повалив его на спину. Отстранившись, я навис над ним, заглянув в его глаза. — Зубы надо почистить, — нашёлся я, переведя тему на более злободневную. — Не помешало бы, — согласился парень, слегка поморщившись и улыбнувшись. — Я первый, — соскочил я с постели, дабы побыстрее избавиться от общества Кирилла. Однако поняв, что и он может подумать, что я хочу сбежать от него, я выглянул из ванной и крикнул в комнату: — А ты что, со мной не хочешь? — Иду! — через паузу послышалось из комнаты, и Кир показался на пороге ванной, мило мне улыбнувшись. После всех утренних процедур мы вернулись на кухню и сели за стол. Увидев свой лежащий на столе телефон, я приложил руку ко лбу и протяжно, с чувством выдохнул: — Бляяяядь… — Что? — вскинул голову парень. — Я же вчера даже не предупредил никого, и смылся на целую ночь… а перед этим ещё и сказал, что мне нездоровится… — отозвался я, кусая губы и постепенно осознавая весь пиздец ситуации. С опаской взяв телефон, я обнаружил там пять sms, семь пропущенных от брата и тринадцать — от матери. Я труп. Вот теперь и руки самому марать не надо… всё сделают за меня. «Захожу домой и чувствую, что пахнет чем-то вкусным… с работы мама вернулась, сама убьёт за люстру». Как в тему пришла в голову эта строчка из песни. Окей, начнём потихоньку, с сообщений… опасливо жму на кнопку и начинаю занимательное чтение: «Стас, ты где? С тобой всё в порядке?» «Ответь, мы же переживаем. Тебе лучше?» «Стас, не смешно! Мы тут уже места себе не находим, возьми трубку!» «СТАС!!!» «Чёрт, Стас, уже за полночь, я не знаю, что мне думать… тебя нигде нет. Я не прощу себе, если с тобой что-то случилось. Это же я отпустил тебя на улицу в таком состоянии… придурок… пожалуйста, возьми трубку, Стас, мы очень волнуемся». От последнего сообщения защемило в груди. Ну я и урод. Как я мог так забыться… ладно, надо позвонить и сказать, что я живой, хоть и не вполне здоровый. Страшно, блин. Но надо. Подношу трубку к уху так, словно она заминирована. Уже после первого гудка слышится громкое: — Стас! Стас, ты где, что с тобой?! — Остынь… я в порядке, — поморщившись, отвечаю я, немного отняв трубку от уха. Чёрт, ну башка же болит, что ж так орать… — Ты где был целую ночь?? — Прости… я забылся. Правда, прости, я не знаю, как это произошло… — оправдывался я. На том конце повисло напряжённое молчание. — Я у друга… — У друга или у «друга»? — спросил ты, явно выделив второе слово «друга», и трудно было не понять, что ты имеешь в виду. — У «друга», — точно так же выделил я интонацией данное слово. — Стас, ты нормальный вообще? Мы места себе не находили, мать лекарствами отпаивать пришлось, мы все больницы обзвонили, морги побоялись! — повисла пауза, в которую я попытался вставить слово, но твой голос мне не позволил: — Я привёл домой девушку, хотел посидеть и нормально чаю попить, а вместо этого мы сидели на телефоне и не спали всю ночь, волнуясь за тебя! Трубку вдруг, судя по звукам, кто-то перехватил. А, ну да, как я сразу не догадался… — Так, Станислав! — приехали. «Станислав» — это очень плохое слово, которое мать использует лишь в исключительных случаях. — Ты немедленно идёшь домой и выйдёшь отсюда снова только через мой труп! Который сегодня уже мог бы быть в наличии, по твоей милости! Поджимаю губы, не зная, что на это ответить. А что тут ответишь? Мать бросила трубку. Отлично. — Мда… — прокомментировал произошедшее парень. — Прости… — Да ты-то каким боком виноват? — удивился я. — Ну как… мог бы и напомнить тебе… — Брось, — махнул я рукой. — Ты ни при чём. Это я пришибленный, — встав со стула, снимаю с батареи свою одежду и спешно натягиваю её на себя. Тёплая… кайф. — Это ты прости, что так получилось. При первой возможности я тебе позвоню, ладно? — с этими словами я впрыгнул в кеды и вылетел за дверь. Чёрт, как будто от девушки после ночи клубной страсти сбежал. «Я тебе позвоню»… мда. Надеюсь, он не подумал, что это прозвучало плохо. Ну, под домашним арестом у меня есть железное алиби и время подумать о произошедшем вчера. Везде надо искать плюсы. Вот только с каких пор я этим занимаюсь? Конечно, дома мне устроили грандиозный разнос с руганью, подзатыльниками и припоминанием всех моих косяков, начиная с того, как я в три года оторвал от стены едва поклеенные итальянские обои, и заканчивая моими синими патлами и этой ночью. Я быстро устал оправдываться и лишь молча кивал, добавляя от себя, что да, я действительно подонок, да, я заслуживаю кары, да, я жуткий сын и вообще сволочь. Голова болит… Наконец, я в своей комнате. В тишине, хотя в башке до сих пор звенит голос матери. О, а вот и ты подоспел. Что ж, прощай тишина. Или ты не захочешь со мной говорить? Впрочем, чувство вины вынудит меня начать за тебя. — Извини. Я испортил важный вечер, — виновато пробормотал я. — Только не делай вид неправомерно обиженного. Ты же прекрасно знаешь, Стас, мы на тебя накричали не потому, что нам так захотелось, а потому, что мы очень сильно за тебя переживали. Ты ушёл на улицу, сказав, что плохо себя чувствуешь. И ушёл с концами, трубку не брал. Что я должен был подумать, представляешь? — Ох, только не эта игра в старшего брата, я её не люблю… — поморщился я, недовольно застонав. — Стас!.. — Прости. Правда. Я знаю, что очень виноват. Я забылся. — Забылся… — вторил мне ты. — Опять был у этого мужика? — Какого мужика, ему двадцать пять всего… — Ему целых двадцать пять, Стас. А вот тебе всего шестнадцать. — Сам разберусь, — отмахнулся я по старой привычке, вновь ощутив в душе сковывающий холод раздражения. — Не разберёшься. Я не хочу, чтобы ты с ним виделся. — Чего? — уже действительно сильно возмутился я. — Что это за заявления? С кем хочу, с тем и вижусь. Это не твоя забота. У тебя есть девушка, а мне что, ни с кем встречаться нельзя? — Во-первых, я тебе уже сказал, что он сильно старше тебя. Лизе всего пятнадцать, не сравнивай. Во-вторых, мы с Лизой встречаемся. Она не спит с кем попало, чтобы потом разок со мной со скуки перепихнуться. — Тебе-то откуда знать… — враждебно буркнул я. Довольно тихо, но ты услышал, за что тут же ударил меня по лицу. Я отшатнулся, немного опешив, но не подав виду. Ты ещё никогда меня не бил. — Не смей говорить подобное. Я сказал, что не позволю тебе ложиться под кого попало, значит, не позволю. Понял меня? — я лишь закипал, от возмущения не в силах даже ответить. — Я с кем разговариваю? — Понятия не имею, по тону похоже, что с шавкой дворовой. Я тебе не щенок, понял? Ты кем себя возомнил? Что, стоило мне дать слабину, и сильным себя почувствовал? — я наступал на тебя, угрожающе заглядывая в твои глаза, чтобы вспомнил, с кем ты так разговариваешь. Но ты не отступился как всегда, не подставил вторую щёку. Ты схватил меня за грудки, подтянув к себе вплотную и тихо, но чётко проговорив: — Если я никогда не отвечал на твои выпады, это вовсе не значит, что ты сильнее меня. Ты не представляешь, каким я могу быть, когда это нужно. Можешь не сомневаться, я сильнее тебя. Хочешь убедиться — валяй, — оттолкнув меня и одарив напоследок снопом искр из глаз, ты вышел из комнаты и немного шумно захлопнул за собой дверь. А я так и стоял, совершенно опешив. Такая разительная перемена меня испугала и дезориентировала. Ты всегда был пассивным, слабым, покорным, и вдруг… словно кто-то тебя подменил. Неужели я на самом деле не знаю чего-то о тебе? Незаметно для себя погладив себя по груди и расправив кофту, смятую тобой, я опустился на свою постель и уставился в свои сложенные в замок руки. Да уж. Братец-сюрпрайз. Однако с этой темы я достаточно быстро перескочил на другую. Как это мне нельзя встречаться с Кириллом? Какое он вообще право имеет мне запрещать? Ему же не сорокет, в конце концов! Всего-то двадцать пять… и это действительно вообще не его дело, с кем я коротаю ночи, думая, между прочим, о нём, ублюдке. Возьму и буду встречаться с Кириллом, какое право он имеет мне указывать вообще? Пусть ебётся со своей Лизой, а меня не трогает. Тоже мне. Как только выпустят из-под домашнего ареста — позову Кира на свидание. Стоп. А разве можно его использовать? Он же меня… любит, как-никак. Нехорошо это. Блин… с другой стороны… ведь с тобой у меня всё равно никогда ничего не выйдет, ведь так? Почему бы мне не попробовать с Киром? Я же просто пробую. Вдруг у нас и выйдет что-то? Я разве не имею права попробовать? Осталось только выбраться из-под домашнего ареста…