Глава 28:Тишина перед бурей
20 июня 2025 г., 16:40
Прошло три дня.
Великолепный дворец в Топкапы, где прежде звучал смех, топот детей, шелест шёлка, — теперь затих. В покоях Сулеймана, где витал запах благовоний и мирры, слышался лишь треск углей и дыхание тех, кто молился. Повелитель не приходил в сознание.
Хюррем больше не плакала. Слёзы иссякли, уступив место тревожной, почти жуткой тишине в её сердце. Она не отрывала взгляда от лица мужа, не отпускала его руку, даже когда пальцы затекали.
Шах Султан зашла тихо, словно боялась потревожить не сон, а смерть.
— Хюррем… Ты не спала двое суток.
— Как я могу спать, когда он — между мирами? — голос её был сдавленным, губы тряслись. — Он всегда возвращался… всегда! Почему же теперь молчит?
Шах подошла ближе, обняла её.
— Ты должна быть сильной. Если… если он не проснётся — начнётся война. И тебе придётся вести её.
Хюррем закрыла глаза.
— Я уже веду. За каждого из них… — её взгляд скользнул к окну. — За Мурада. За Ибрагима . За Михримах. За Селима.За Баязида .За Айше-Хюмашах. за Джихангира, за Гевхерхан. За моих детей.
Тем временем, во внутреннем дворе, среди лимонных деревьев, Фатьма играла с Гевхерхан и Джихангиром. Они сидели на каменной скамье, делая гирлянды из лепестков.
— Ты знаешь, моя мама говорит, что всё изменится, — прошептала Фатьма, — но я хочу, чтобы мы остались друзьями. Даже если… ты станешь султаншей.
Джихангир тихо хихикнул, а Гевхерхан наклонилась ближе.
— Твоя мама странная. Но ты — нет. Останься с нами. Навсегда.
И в этот момент Фатьма почувствовала, что впервые за долгое время — её просто любят.
А вот в других покоях находящихся в Манисе Махидевран — уже почти как валиде — принимала делегацию от пашей, верных Мустафе. На лице её блуждала спокойная уверенность.
— Повелитель ещё дышит, но сердце империи уже ищет нового повелителя.
— Мы готовы, — ответил один из пашей. — Народ любит Мустафу. Он силён, умен, щедр. И, в отличие от сыновей Хюррем, — не слишком молод.
— Его фаворитка носит под сердцем его сына. Ты понимаешь, что это значит?
Все переглянулись.
— Мустафа не просто наследник. Он — родоначальник новой линии. Султанство — уже не мечта. Это — близкое настоящее.
Махмуд же стоял в тенях в глубине библиотеки. Перед ним лежали схемы, планы, списки слуг и охраны. Его пальцы пробегали по строкам.
Мустафа вошёл без стука.
— Ты знаешь, что ждёт тебя, если я проиграю? — спросил он.
— Да, — кивнул Махмуд. — Меня казнят вместе с тобой. И с моими друзьями.
— Тогда ты понимаешь, почему твои действия должны быть безупречны.
Мальчик вскинул голову.
— Я не стану просто пешкой. Я — твой нож.
А в этот вечер, тайно, в одной из скрытых комнат, Шах Султан и Хюррем собрали трёх визирей.
— Мурад силён, — говорил один. — Но ему всего шестнадцать. Его братовья — ещё моложе.
— Потому мы и здесь, — ответила Шах. — Хюррем не ищет власти для себя. Она защищает кровь султана.
— Мы с вами. С Мустафой — конец порядка. Он вспыльчив, опасен. А Махмуд? Его злоба уже просачивается в гарем.
— Я чувствую… — произнесла Хюррем, — что если Махмуд останется рядом с Мустафой, то скоро он станет новым Ибрагимом. Но гораздо хуже. И младше.
В это же время, во дворе, Михримах снова встретилась с Давлет Пашой. Луна падала на его волосы, делая их серебряными.
— Я говорила с пашами. Трое уже на нашей стороне. Но Мустафа — не дурак. Он двигает своих людей ближе к трону.
Давлет молчал. Её решительность пугала — и восхищала его.
— Ты не обычная девушка. И всё же ты — дочь султана. Ты хочешь быть моей женой, когда мир трескается под ногами?
Михримах улыбнулась сквозь тревогу.
— Я хочу быть той, кто удержит его от разрушения.
Он взял её ладонь.
— Тогда я буду с тобой. Не как визирь. А как мужчина.
Но за закрытыми ставнями, в затхлом воздухе дворцовых галерей, Сулейман всё так же лежал, бледный, как мрамор. Его дыхание было ровным, но лицо — чужим.
И пока все делили власть, строили планы, спасали своих — молчал тот, кому принадлежал трон.
