Глава 19. «Вдыхая жизнь»
6 июля 2017 г., 22:32
Я обрёл свободу. Свобода есть утрата всяческих надежд © Бойцовский клуб
День не предвещал ничего особенного. Очередное дело, сулившее долгожданную прибыль. Несмотря на высокопоставленное положение Дариса Закклая, пробраться к нему в особняк, расположенный на окраине города, не было сильно сложной задачей. Леви с Фарланом пробрались внутрь вдвоем, пока Изабель пряталась в кроне деревьев снаружи, готовая при необходимости подать условный сигнал подельникам о приближении объекта. О ее участии в операции мужчины спорили весь вечер накануне. Учитывая ее новое положение, они хотели оградить Магнолию от любых опасностей. Но девушка уверила их в том, что «беременная» совершенно не приравнивается к «беспомощная». По крайней мере, управлять УПМ на должном уровне, ничуть не уступая своим прежним навыкам, она в состоянии. Изабель была нужна им. Вдвоем провернуть эту операцию было слишком рискованной затеей. Под гнетом обстоятельств и решительности боевой Магнолии, рвущейся в бой, они уступили, обговорив все условия ее участия. Очутившись в кабинете Главнокомандующего, авантюристам со стажем не составило особого труда найти «потайной» сейф за книжным шкафом. Заложив динамит, грабители спрятались за огромным дубовым столом, предварительно открыв массивные ставни широкого окна для отступления. Раздался взрыв, и дальнейшие события участники словно наблюдали через незримую пелену, частично окутавшую помещение с взмывшей вверх пылью и дымкой. Леви помнил, как схватил злосчастный документ, отдернув засмотревшегося Фарлана от остальных «сокровищ» сейфа. Как охрана особняка пустилась за их удаляющимися силуэтами. Как он разделился с приятелями с целью запутать возможных преследователей. И даже как ему на хвост сели сотрудники полиции посреди белого дня, вынырнувшие из соседнего проулка… …и среди всего этого хаоса сосредоточенный на обстановке взгляд, методично улавливающий детали для лучшей ориентировки, выцепил именно ее. Комичность ситуации была в том, что в этот момент военные преследовали вовсе не банду Аккермана. Их целью были шестеро вооруженных огнестрельным оружием бандитов, ограбивших местный ювелирный магазин на соседней улице. На сей раз фортуна не была на стороне Леви, ибо оказаться в эпицентре перестрелки совсем не похоже на везение. Хорошо, что Фарлан и Изабель в этот момент перемещались на приводах в нескольких кварталах отсюда. Сердобольные сотрудники полиции в очередной раз проявили мастерство дедукции во всем своем великолепии, предположив, что мужчина является сообщником грабителей. Парочка лейб-гвардейцев возомнили себя самыми прыткими, поставив себе цель схватить его. Однако в планы самого Леви подобное совсем не входило. Пришлось даже несколько раз двинуть по зубам, и срезать пару тросов в профилактических целях. Именно поэтому Марко и Конни, севшим на хвост ускользающей тени на УПМ, догнать ловкого преступника так и не удавалось. Он снова и снова элегантно уходил от их суетливой погони даже при свете дня, демонстрируя выдержанность и холодность, легко перемещаясь между зданиями. Аккерман всегда испытывал эйфорию от полетов, но сейчас сердце было не на месте. Ускользнуть из лап Лейб-гвардии он сможет играюче, полицейские уже отстали. Однако предчувствие трубило о предстоящей опасности. Именно в этот момент раздался громкий выстрел, знаменующий выпущенный из широкого дула снаряд, летящий по заданной траектории. Леви рефлекторно обернулся. Ядро, с грохотом вылетевшее из пушки, попало в угол жилого здания. Военная полиция подключила Гарнизон к поимке опасных преступников, но, видимо, криворуких идиотов совсем не обучили навыку стрельбы. Иначе Аккерман не увидел бы знакомый женский силуэт, летевший вместе с обломками в небольшое озеро, находящееся рядом с задетой снарядом постройкой. Видимо, ее отшвырнуло, когда ядро проломило часть фасада здания. Леви не обдумывал принятое решение. Все биомеханизмы в организме сработали машинально, не оставляя ни малейшей драгоценной секунды на сомнения. Удивлению Марко Ботта не было конца, когда почти перед его носом преследуемый развернулся на сто восемьдесят градусов и пулей рванул в эпицентр событий. Перед глазами стоял лишь расплывчатый образ маленькой девочки, которую мужчина вытащил из логова работорговцев десять лет назад. Ее чумазое лицо, обрамленное перепутанными темными прядями, спадающими ниже на хрупкие плечи. Изодранное грязное платьице и чистейшие серые глаза, полные искренности и возродившейся из пепла страха и ненависти надежды. Траектория движения Леви проходила через местоположение злосчастной пушки. На лету схватив флагшток с крыши здания, он хорошенько треснул по голове стрелявшего из орудия солдата. Лучше пусть валяется в отключке, пока кого-нибудь еще не покалечил. Если бы мужчина не спешил, он не пожалел бы времени и сил, чтобы с усердием пересчитать мерзавцу рёбра.***
Жан все же умудрился подцепить пулю, перед тем, как прикладом двинул преступника, которого преследовал. Плечо неприятно ныло, отдавая тянущимися по всей руке болезненными покалываниями, но он не особо обращал внимание. Не смертельно — и слава Богу. Главное — удалось схватить преступника. Занятый связыванием мерзавца, Кирштайн не заметил произошедшее с Микасой. Однако это не укрылось от глаз Саши, наблюдающей подобно яркой вспышке действие воочию. Ведь именно ее Аккерман защитила от снаряда, вовремя толкнув в сторону. Пребывая в оцепенении некоторое время, Браус не сразу сориентировалась в обстановке. В ушах буквально звенело, а голова дико раскалывалась. Но и она, и Жан увидели некую тень, передвигающуюся с помощью УПМ на молниеносной скорости. Очутившись на краю крыши, неизвестный, не медля, спрыгнул с нее в злополучное озеро ногами вниз, не забыв на лету отцепить привод, способный помешать передвижениям в воде. Не говоря о том, что может просто утянуть мужчину на дно. Затаив дыхание, полицейские недоумевающе всматривались в расплывающиеся круги на воде, постепенно увеличивающие свой диаметр. Пока некоторое время спустя водную гладь снова не оросили крупные брызги, вызванные выныриванием неизвестного. В мгновение оказавшись на мелководье, он поднялся на ноги вместе с темноволосой девушкой на руках, стремясь как можно скорее вытащить ее на берег. Буквально секунду всматриваясь в силуэт, Жан почувствовал болезненное сжимание в груди. Лежащее на руках бездыханное тело принадлежит Микасе…***
Очутившись на суше, Леви аккуратно положил ее на берегу. Живых со дна озера не поднимают, а потому дорога каждая секунда. Мертвенная бледность и отсутствие хоть какого-то движения грудной клетки тому подтверждение. Приложив ухо к посиневшим губам, чтобы проверить наличие дыхания, он пытался подушечками пальцев нащупать пульс на сонной артерии под мышцей шеи. Капли воды стекали по мокрым волосам, пока челка нависала на глаза, закрывая обзор происходящего вокруг, рубашка и брюки неприятно липли к телу, а подувший промозглый ветер пробирал ознобом до самых костей. Но мужчина словно не замечал этого, полностью концентрируя внимание лишь на бездыханном теле Микасы. Главное — ощутить под пальцами свидетельство биения сердца и услышать желанный вдох. Однако результаты были не утешительными. Сердце сковал животный страх, вызывая неподдельный ужас. Последний раз Леви испытывал подобное, обнаружив родную мать мертвой в постели. Он никогда не стеснялся страха, руководствуясь тем, что бояться может каждый, и лишь умение преодолевать панику отличает смельчака от труса. А способность держать себя в руках — это его талант, отточенный за годы тренировок до высшего уровня. Дать слабину сейчас он не имеет права. Он нужен ей. Резвыми движениями перерезав ремни на ее груди, Леви рывком разорвал декольте промокшей рубашки, оголив перевязанную для удобства при маневрировании на приводе девичью грудь. Нащупав необходимую точку на грудине на два пальца выше мечевидного отростка, находясь сбоку от нее, он расположил руки одна на другой, выпрямив их в локтях. После чего, не мешкая, навис над ней и начал, не жалея сил, ритмично надавливать на грудную клетку, стараясь таким действием запустить остановившееся сердце. По слуху резанул некий хруст, но мужчина не придал ему особого значения, продолжая интенсивное действие. Затем, ладонью надавив на лоб, тем самым чуть откинув ее голову назад, он сделал глубокий вдох. И, плотно прижавшись своими теплыми сухими губами к ее, ледяным до покалывающего ощущения, спокойно выдохнул ей в рот. С его дыханием было стремление отдать не просто необходимый воздух, а часть самого себя, своей жизненной энергии, пылающей в жилах. Леви повторял подобные манипуляции снова и снова, не жалея чертовых сил, как бы не поднывали от напряжения руки и не сбивалось дыхание. Все, чего он хотел в этой жизни: почувствовать биение сердца Микасы Аккерман. «Давай, милая. Пожалуйста. Борись». Однако в следующий момент Леви услышал долгожданный вдох. И пусть он с режущим слух хрипом, после которого последовал надсадный кашель, позволяющий освободить легкие от небольшого количества воды. Незаметно для себя мужчина облегченно вздохнул, приложившись своим лбом к ее. Ощущение от прикосновения к ее коже, словно жалящий лед. Он аккуратно помог перевернуться Микасе на бок, чтобы было легче выплеснуть влагу из легких и сделать жизненно необходимые вдохи. Откашлявшись и выплюнув накопленную во рту воду, она жадно глотала воздух, пока ее тело окутывала едва заметная дрожь. Продолжая всматриваться в ее лицо, испытывая в душе неумолимое облечение и некую эйфорию, Леви нежно убрал мокрые волосы с фарфоровой кожи девичьего лица. Все время он придерживал ее за предплечье, не двигаясь с места, чтобы она не завалилась лицом вниз от бессилия. За каждую секунду, которую он был рядом с ней, мужчина отдал бы многое, если не все. «Она жива» — единственная мысль, заполняющая его помутневший разум. Однако идиллия длилась мгновения. Одним рывком его буквально оторвали от Микасы подоспевшие сотрудники Лейб-гвардии, схватив под локти. Леви яростно сопротивлялся, не скупясь на болезненные удары, но им все же удалось схватить его. И силой пригвоздив преступнника на колени к земле, заломав сзади руки, наставили на него ружья. — Только дернись, сукин сын, и я всажу тебе пулю меж глаз, — мерзким голосом произнес Деннис Айбрингер. После случая с ограблением хранилища и выговора Док лично следил за «успехами» старшего офицера. Нет смысла рыпаться. Их слишком много. Ему не убежать, да и желания нет вовсе. Леви дали несколько раз под дых и хорошенько ударили прикладом ружья по лицу, разбив нижнюю губу. Боль он совсем не ощущал сейчас. С уст лишь сорвалось «Иди к черту, козел». Он все это время был не в силах оторвать от нее глаз, словно привороженный. Несколько молодых людей подскочили к Микасе. Девушка с каштановыми волосами и светловолосый парень пытались помочь ей подняться, предварительно осмотрев на наличие ранений и ушибов. Судя по их беспокойству, они позаботятся о пострадавшей. Теперь с ней все будет хорошо. Деннис Айбрингер увидел в Леви угрозу, которую нужно немедленно устранить. Он наставил дуло казенного оружия незамедлительно. Аккерман не удостоил его своим вниманием, даже не дернувшись. Айбрингер уже готовился нажать на спусковой крючок, как в следующий момент чья-то рука, схватившаяся за дуло, отдернуло ружье от лица Аккермана. — Что вы делаете?! Он схвачен, — Марко подоспел вовремя. Еще секунда, и было бы уже совсем поздно. — Ему не уйти. — Я выполняю свой долг. Защищаю улицы города от опасных преступников. Так что отойди, щенок, — Деннис буквально выплевывал слова. — И не подумаю. Уберите ружье, — Ботт был настроен решительно, говоря каждое слово с несвойственной твердостью. Преступник безоружен. Его необходимо доставить в штаб, где решится его дальнейшая судьба. А не устраивать самосуд на улицах города. — Ты смеешь ослушаться своего командира?! — не на шутку разгневался Айбрингер. — Но вы не наш командир, — вступился Жан, от чьих глаз не скрылась их перепалка, пока он продолжал находиться вместе с Сашей рядом с обессиленной Микасой. — Мы подчиняемся приказу Найла Дока, командующего Военной полицией, что направил нас сюда. Так что, — едко спародировал он, стремясь поставить зазнавшегося начальника на место. — …опустите ружье по добру, по здорову. Деннис посмотрел в серьезное лицо Кирштайна, затем перевел взгляд на Марко и подоспевшего к нему Конни Спрингера. И осознав, что ему не позволят совершить задуманное, опустил ружье, шикнув, подобно ядовитой змее, заключенной в террариуме, из которого она не сможет нанести смертоносный укус. Леви не слышал всей этой перепалки. Он буквально не замечал ничего и никого, кроме нее. Поэтому он даже не догадывался об уплате долга теми, чьи шкуры он спас три недели назад, выполнив уговор. Хотя, не лишенные чувства долга и справедливости сотрудники полиции об этом так же не имели представления. Мужчина слышал лишь ее прерывистое дыхание. А в голове вовсю стучал отзвук биения чужого сердца. Пусть мир провалится в тартарары вместе с ним самим. Ему плевать на все, кроме живого сердца, что снова бьется в груди Микасы Аккерман.***
Фарлан и Изабель наблюдали за всем этим действием издалека, укрывшись за широким дымоходом одной из крыш. — Мы должны помочь ему, — рванув вперед, выпалила она, всматриваясь в фигуры, уводящие Леви к какой-то повозке. — Нет. Магнолия изумленно взглянула на мужчину, ни один мускул лица которого не дрогнул при данной фразе. Не поверив собственным ушам, она сделала еще один шаг вперед, когда рука Фарлана цепко обхватила ее кисть. — Уходим, живо! — потянул он ее в противоположную сторону. — Но… мы не можем оставить его, — Изабель искренне не понимала логику его действий, испытывая некую обиду за подобную трусость. — Не смей! Она пыталась вырваться из хватки Черча, но тот даже не думал отпускать ее. Сильно дернув ее за руку, он притянул Магнолию к себе. Жестко схватив ее за плечи и слегка тряхнув, мужчина посмотрел в налитые влагой изумрудного цвета глаза. — Если мы сейчас пойдем туда, то они схватят всех нас, — он проговаривал четко каждое слово, не отрывая уверенного взгляда от нее. — И тогда дороги назад не будет, — убеждающим тоном добавил он. Изабель уже разомкнула пересохшие губы, собираясь как-то возразить, но Фарлан снова тряханул ее. — Послушай меня. Мы вытащим его, обещаю. Но сейчас мы должны бежать, — до последнего пытался он вразумить любимую. После чего жестко прижав девушку к себе, впился устами в ее, не отпуская до того момента, пока она немного не успокоится. Не в силах более возражать ему, она продолжала всматриваться в ясные голубые радужки партнера, пока он ласково убирал непослушную прядь, выпавшую из заколотой копны рыжих волос, за ее ухо, пытаясь полностью вернуть доверие к предпринимаемым решениям. В первую очередь он должен позаботиться о своей женщине и их будущем ребенке. Он не может подвергать их риску, а быть уверенным в том, что ему хватит сил помочь другу и уберечь от беды норовящую помочь Магнолию, Фарлан при всем желании не мог. — Идем, — решительно произнес он, потянув ее за собой. Изабель лишь еще раз обеспокоенно посмотрела в сторону озера, где схватили Леви, уверяя себя в том, что они обязательно его вытащат.***
Притащив Микасу в лазарет на территории главного штаба Лейб-гвардии, Жан и Марко осторожно уложили ее на указанную койку. Лучшая сотрудница полиции по-прежнему не пришла в себя полностью, слегка заторможено фиксируя взгляд на лицах и окружающих предметах сквозь полуприкрытые веки. Последствие звуковой волны от удара ядра, судя по всему. Осторожно взявшись в течении пары мгновений за ее запястье, Кирштайн не отрывал от нее глаз, искренне надеясь, что она поправится. Он был крайне обеспокоен, впрочем, как и остальные приятели, вместе проходившие суровое обучение в Кадетском училище. Доктор попросил всех покинуть палату, чтобы он смог осмотреть пострадавшую без посторонних. От волнения за Микасу Жан даже забыл о том, что сам ходил с пулей в плече. Однако это не укрылось от внимательного взгляда добросовестной медсестры, заметившей коричневое пятно на его потрепанном жакете. — Вам нужна помощь, — обеспокоено произнесла она, подойдя к нему. Однако Жан не сразу ответил, всматриваясь в закрывающуюся дверь палаты. — Это лишь царапина, — отмахнулся он, пока медсестра пыталась стянуть с него жакет, предварительно осторожно осмотрев дыру в форменной куртке, оголяющую раненное плечо. Негодуя из-за его халатного отношения к собственному здоровью, она не собиралась отступать, решив перейти к более убедительным методам. Пальцы вцепились в его плечо, надавливая с достаточной силой, пока Жан резко не дернулся, покорившись от боли. — Ай! Ненормальная, ты что … — он наконец-то поднял глаза. И взгляду предстала очаровательная девушка с кудрями цвета дубовой коры, спускающимися чуть ниже плеч. И миндального цвета глаза, слегка блестящие от пробивающихся сквозь окно лучей, настойчиво изучающие его плечо, — … делаете, — иступленно добавил он, совершенно не ожидая лицезреть подобное. — А говорил, что царапина. Идем, нужно обработать, — улыбнувшись, произнесла она, двинувшись в сторону перевязочной. Кирштайн снова бросил обеспокоенный взгляд на дверь палаты, где осматривали Микасу. — Не волнуйся. Она в надежных руках, — попыталась успокоить его медсестра, остановившись в дверном проеме кабинета. — Оставь заботу о ней доктору. А я займусь пока твоей раной, — добавила она, шагнув в помещение. Жан был настолько обескуражен, что не мог пошевелиться. Лишь бросил ошарашенный взгляд в сторону сидящих на невысокой лавке Марко и Саши, так же выражающих недоумение на лицах. Конни отправился добывать пропитание для коллег, учитывая, что время обеда они уже давно пропустили. Однако внимание Кирштайна привлек очередной комментарий в его адрес. — Если не поторопишься, рука отсохнет и отвалится, — донесся из-за закрывающейся двери серьезный голос знающей в подобных вопросах толк особы. Жан не был деревенским дурачком, чтобы поверить в такие сказки. Но то, что голос медсестры не дрогнул во время произнесения подобной «угрозы», его действительно перепугало. Словно маленький мальчик, он пулей помчался в перевязочный кабинет. Все же, лучше иметь две руки, нежели одну.***
Микаса нечасто попадала в лазарет. Она всегда умудрялась ловко увернуться от способных навредить ей явлений или же предметов. Во время погони за грабителями ювелирного магазина, она гналась за одним из самых резвых. В нее была выпущена целая обойма, но точные маневры на приводе помогли избежать огнестрельных ранений. И загнав преступника в ловушку военных, успешно скрутивших его, она запрыгнула на крышу соседнего здания, чтобы оценить обстановку. Пока на глаза не попался знакомый невысокий силуэт, ускользающий от преследователей с помощью УПМ. Как Леви здесь оказался, ей было совсем невдомек. Рассуждая об этом, Микаса не сразу откликнулась на приветствие Саши, поравнявшейся с ней. Именно из-за этого она слишком поздно заметила огромное ядро, окаймленное пылающим порохом, летевшее в их сторону. Успев оттолкнуть Браус на безопасное расстояние, она осталась в зоне поражения. Дальше — удар, сопровождаемый громким шумом… воздушная волна, хлынувшая на нее, болезненно задев каждую частичку тела, хаотично колеблющуюся длительное время после этого… окутывающее чувство эйфории от свободного парения, подобное мягкой перине … и погружение в холодную воду, медленно обволакивающую, тем самым постепенно затягивая в самую темную пучину. Микасе уже не было ни страшно, ни больно. Ее окутала тьма, все глубже увлекающая в недра эфемерной пустоты под тоннами воды. Однако сквозь эту плотную пелену она помнит столь яркие прикосновения чьих-то сильных рук, буквально вытянувших ее из самой бездны. Красочными вспышками мелькают ощущение влажных губ на ее устах. Они словно были практически не осязаемы, и в то же время столь контрастными по сравнению с остальными чувствами, что буквально прорезали сотканный кокон из темной материи. Пребывая в сомнолентном состоянии, она не понимала происходящее, улавливая лишь короткие эпизоды. Мелькание ярких картинок вперемешку со знакомыми лицами. Микаса не помнит ни как ее тащили коллеги, ни осмотр врача, которому она даже сумела ответить на пару вопросов. Ни как она снова потеряла сознание в больничной постели. Пробудившись, словно от кошмара, она, резко распахнув глаза, уперлась взглядом в потолок. Испытывая сильную головную боль, она спокойно уселась на кровати, облокотившись спиной на подушку. И постепенно вернув себе ясность мысли, наконец-то заметила чью-то ладонь, держащую ее. Пытаясь осмотреть темное помещение, она недоумевающе озиралась по сторонам, пока знакомый родной голос не успокоил ее. — Микаса, все хорошо. Я рядом. Ее удивлению не было границ. Она была рада своей компании, правда, в подсознании мелькали и другие варианты возможного посетителя. Маленькая искра надежды была сразу же потушена произнесенным. — Эрен, это правда ты? — она не могла поверить до конца. Микаса находилась в лазарете уже несколько дней. Йегеру сообщил Смит, получивший весточку от старого друга Найла Дока, вложенную вместе с официальными документами. Развед-корпус разбил лагерь недалеко от города, и Эрвин отпустил его к сестре на несколько дней. Эрен подорвался сразу же. — Конечно, — улыбнулся он. — Армин скоро будет здесь. Мы тебя не оставим, — сжимая ее ладонь в руках, Йегер вздохнул с облегчением. Его «боевая» сестра несмотря ни на что оклемалась. — Я рад, что ты жива.
