Глава 21. «Казнить нельзя помиловать»
11 июля 2017 г., 18:49
Микаса бодрствовала всю ночь. Выбравшись из темницы так же незаметно, как и пробралась туда, зная привычки коллег, она не могла забыть встречу с злополучным преступником. Даже недавно приобретенный теоретический опыт любовных романов не смог подготовить ее к подобному. Почему на страницах книг все так просто, а в реальной жизни совсем наоборот?
Мочка уха, укушенная Леви накануне, горела «красным пламенем», и рядом будто снова прозвучал хрипловатый голос.
«Благодари меня»
В типичном для него приказном тоне. Невыносимый извращенец, бесстыдно предпринимающий подобные действия по отношению к ней. Микаса никогда не позволяла мужчинам трогать себя. Вообще их не подпускала ближе безопасной дистанции. После попытки насилия со стороны Дрота в ее разуме постоянно всплывали неприятные картинки. Но с Леви совсем по-другому.
Находясь в своей палате, сидя на казенной кровати, прижав колени к себе и опустив на них подбородок, она не могла оторваться от окна, наблюдая завораживающую картину восхода солнца. Когда лишь тонкая светлая полоска на горизонте превращается в розово-желтое пятно, постепенно переходящее в слепящий диск на небесном своде. Рассвет знаменует нечто новое. Однако осознание того, что этот день может стать последним для него, отозвалось колющей болью в груди.
Микаса слегка дернулась от неожиданности, когда в палату постучали.
— Можно? — раздался знакомый мужской голос.
— Да, — немного неуверенно ответила она.
— Как ты себя чувствуешь? — осведомился юноша. — Выглядишь немного…уставшей.
— Ничего, Эрен. Не забивай голову, — она попыталась даже выдавить улыбку, чтобы уверить брата в своей сохранности.
— Я пришел попрощаться. Армин уехал вчера вечером. А я должен появиться в лагере Развед-отряда через пару часов, — Йегер присел на край ее постели. — Мама попросила напомнить о ее юбилее через месяц. Она накроет званый ужин, и обещала сделать твои любимые ягодно-лимонные тарталетки.
От упоминания десерта Микаса невольно улыбнулась. Но осознав остальное, слегка нахмурила брови.
— Ты не останешься еще на пару дней?
— Сегодня мы отбываем в Хлорбу. И мне будет проблематично добраться туда одному. Да и Кристе я обещал вернуться. Думаю, через месяц вы с ней увидитесь в Шиганшине, мама разрешила позвать гостей. Ты можешь взять с собой Жана.
Микаса посмотрела недоумевающее. Почему Эрен предпочитает провести время с коллегой, нежели со сводной сестрой? Как и то, почему он предложил именно кандидатуру Кирштайна, для нее оставалось загадкой. Но в открытую она не стала выражать свое негодование.
— Раз ты берешь друга, я, может быть, тоже позову… не обязательно Жана, — буркнула девушка.
— Прошу, только не бери Сашу, иначе нам не достанется угощения, — рассмеявшись, выпалил он. На лице Микасы промелькнула скромная улыбка в качестве поддержки.
Эрен не стал говорить ей, что Эрвин Смит приглашает ее в Развед-отряд уже на протяжении четырех лет, с тех пор, как был наслышан о ее талантах. Мужчина даже хотел лично предложить вступить в ряды под его началом, но Йегер заверил его, что в этом нет смысла, так как Микаса все равно откажется, пусть и не был до конца в этом уверен. Дело было не в зависти, а скорее в свободе, которую он получил, когда она перестала ходить за ним по пятам, вечно встревая во все. Как и не сказал еще более важную новость, боясь того, что сводная сестра сама побежит к Смиту проситься в Разведку.
«Крылья свободы» добиваются разрешения на возобновление вылазок…
***
Просидев остаток ночи в одиночной камере, Леви так и не сомкнул глаз. Он понимал, что она вряд ли вернется, поэтому особо не надеялся. Возможно, он увидит ее на суде… в последний раз. Аккерман зарылся рукой в волосы, слегка взъерошив челку. Сейчас не время думать о ней. Если ему суждено сегодня распрощаться с жизнью, то так лучше всего. Хорошо, что Микаса быстро убежала. Меньше будет сожалеть. Если, конечно, вообще будет. Через решетку вверху камеры, выходящую на улицы, пробивались первые лучи восходящего солнца, окрашенные приятным желтовато-лиловым оттенком. — М-мистер Аккерман… — знакомый полноватый сотрудник полиции усвоил урок хороших манер. — Вам пора… — попытался добавить он, но его спокойно перебили. — Да знаю я, — бесцветно произнес Леви. — Не трясись, как осиновый лист. Мой «отпуск» закончен, как и твоя каторга, — выходя из камеры, с легкой ухмылкой бросил он. Немного помедлив, он спокойно протянул руки вперед, чтобы на него надели наручники. Избивать надзирателей нет смысла, мужчина все равно не сбежит из темницы. Скорее, его просто пристрелят. Зачем ломать комедию? Его вели по темному, сырому коридору. Подъем по крутой лестнице с полуразрушенными ступеньками, сулившими «мягкое падение» кубарем вниз любому оступившемуся. При выходе из темницы некий блокпоста, где его ожидали шестеро вооруженных сотрудников Лейб-гвардии. Сейчас точно не лучшее время для побега. Леви вывели через черный ход, где его ждала специальная карета, которая доставит мужчину до здания суда. Маршрут подбирался по извилистой траектории, чтобы его подельники, в случае чего, не смогли перехватить транспорт в попытке освободить. Приятный утренний ветерок прошелся по немного напряженному телу, слегка освежив его. И вдохнув полной грудью «чистый» городской воздух, Аккерман сел в открытую «карету». Казенный транспорт представлял из себя мало удобное сооружение: жесткое сидение, внутри лишь голые стены, ничем не оббитые. Его наручники пристегнули к штырю, торчащему из пола. А на ноги нацепили дополнительные оковы, стремясь максимально обездвижить. Напротив уселись двое хмурых сотрудников полиции с ружьями наготове. Леви окинул их типичным холодным взглядом. Окна закрыты темной тканью, смотреть особо некуда. Ему придется всю дорогу «любоваться» их кривыми физиономиями. «Чудесно», — не без раздражения подумал он. Режущий слух звук полицейского свистка, и транспорт тронулся. Леви не доводилось кататься на карете, но сидеть на деревянной подставке и подпрыгивать на копчике при каждой кочке на дороге, еще и «прогорцевав» по мостовой, от которой транспорт постоянно неприятно вибрировал, ему совсем не понравилось. Но доставить удовольствие военным ему не хотелось еще больше. Поэтому он не выдавал своего дискомфорта, абсолютно не меняясь в лице при каждой тряске. Внимательно изучая субъекты напротив, мужчина старался найти их слабые места. Определенно, в интеллектуальном плане они ему уступали, относясь к типичным представителям «шкафов», уповавших лишь только на свою физическую силу. Леви убедился в своей догадке, когда один из них открыл свой рот. — Чё пялишься, урод?! Нарываешься на неприятности? — обратился к нему надзиратель покрупнее. На лице Аккермана не дернулся ни один мускул. Он лишь обдумывал, как ему хорошенько зарядить по «свиному рылу», в упор смотрящему на него и, обезвредив его напарника, забрать ключ от наручников. — Погоди, умерь свой пыл. Не стоит злить его, — пытался осадить его второй полицейский. «А у тебя серого вещества немного есть в черепушке», — подумал Леви. — «Лучше послушай его, здоровяк, или пеняй на себя». — Да что он сделает?! Он полностью обездвижен, — небрежно пнув авантюриста по голени, прыснул амбал. — И мы можем в любой момент пристрелить его, сославшись на попытку побега, — с нотками угрозы бросил он, переведя небольшие, темные глазенки, на фоне массивной морды выглядящие еще более комично, на Аккермана. — И лишиться премиальных за провал задания?! Нет уж, мне еще семью кормить. Нам велено доставить его на суд невредимым. Так что успокойся, — более рассудительный надзиратель не собирался дозволять подобное. — Но припугнуть мы всегда его можем?! — с неким возмущением и ноткой непонимания парировал напарник, продолжая демонстрировать довольно скудные интеллектуальные способности. Учитывая, что предполагаемая «жертва запугивания» сидела напротив. –К тому же, его все равно, вроде, вздернуть собираются, — с мерзким смешком подметил он. — Я слышал, он вытащил Микасу Аккерман из воды во время погони за грабителями, — после короткого молчания, задумчиво произнес другой. — Че? — Ну, брюнетку, что везде блистает, — немного нахмурив брови, стал емкими предложениями описывать упомянутую особу тот. — Любимица начальника. Гроза преступников. — Да знаю я, кто это, — отмахнулся от коллеги амбал, слегка надув пухлые щеки и губы, обрамляющие чуть приоткрытый рот, что добавляло его лику еще больше омерзения в глазах Леви. После чего «поросячьи глазки» уперлись в сидящего напротив преступника. — Ты лапал мою девчонку, урод?! Мужчина невольно напрягся от слов полоумного. Кем это недоразумение, пополнившее ряды Лейб-гвардии, приходится Микасе?! Стального оттенка взгляд стал более грозным за счет нахмуренных бровей и прищуренных глаз. — С каких пор она твоя? — с легким пренебрежением и откровенным непониманием бросил напарник, покосившись на сидящего сбоку от него амбала. Изумленно уставившись на обратившегося, тот, притянув огромную руку к затылку, продолжая вырисовывать мимикой лица хоть какое-то подобие "сложнейшего" мыслительного процесса, немного неуклюже почесал затылок. — Нуу… когда-нибудь будет, — пожал плечами он. — Я давно на нее глаз положил! — И что? — одной емкой фразой, произнесенной с максимальным хладнокровием, дополненным «каменным выражением лица», более сообразительный сотрудник полиции разбил все доводы своего коллеги. — Это не делает ее твоей… К тому же, ты уж извини, но… мне кажется, ты не в ее вкусе, — продолжая стремительный спуск напарника с небес на землю, добавил он. — А ты почем знаешь?! — с обидой в голосе буркнул амбал. — Когда я затащу ее в койку и оттрахаю до белого каления, я сообщу тебе первому, — хвастливо выпалил он. — Ух, горячая штучка. Я б ее… прям во все щели. Сначала… Леви мог бы долго «любоваться» этим цирком полоумных, но речь зашла о Микасе. О, черт возьми, его Микасе. И позволять ублюдкам подобные высказывания, хоть как-то порочащие ее, он не собирался. Понятно, что у этого имбецила ничего не получилось бы. Подобный тип даже подойти к ней не смог бы, а если и предпринял попытки, она одним движением поставила бы его на место. Он заткнет поганый рот «мерзкой свиньи». Если повезет, то навечно. Сам нарвался. Леви пришлось сильно изловчиться, чтобы резко вытянуть обе ноги вперед, сильно нажав сапогами на гениталии амбала. Теснота кареты была весьма кстати. Хоть мужчине было неудобно, и наручники больно натирали кисти, впившись в кожу. Надзиратель сразу заткнулся, испуганно вскрикнув. — Хлебало завали, кусок дерьма. Или нечем будет девок трахать, — разговаривая на понятном им жаргоне, добавив к сказанному убийственный взгляд, Леви пытался предугадать их дальнейшие действия. Заметив некие поползновения дернуться к ружью, он сильнее надавил на половой орган, вызвав еще большую порцию боли. — Третий раз я повторять не буду, — грозно процедил он каждое слово. Амбал заметно сглотнул слюну, испугавшись перспективы остаться до конца дней неизлечимым импотентом. Однако его коллега, не скованный столь не притягательными обстоятельствами, решил рискнуть. Резко схватив ружье, он наставил его на Леви. Молниеносная реакция, стимулируемая инстинктом самосохранения, и ноги мужчины толкают оружие, меняя траекторию выпущенной мгновение спустя пули, пролетевшей в опасной близости от его уха, прежде чем продырявила корпус экипажа. Амбал так же не терял времени даром, вытащив небольшой кольт. Темное дуло грозилось в любой момент заполнится пламенем, выпустив смертельный снаряд в жизненно важный орган Аккермана, уже поймавшего себя на мысли, что все кончено… Как в следующий момент карета с грохотом подскочила, сильно встряхнув находящихся внутри, подобно шарикам в погремушке. После чего кувыркнувшись несколько раз, перевернулась на бок, сильно поскрябав бок о каменистую дорогу. — Эй, Аккерман! Настал час расплаты, низкорослый гаденыш! — послышался недружественный голос снаружи. Полицейские, не придя до конца в себя, со словами «Валим, быстрее!» решили покинуть карету, совсем не заботясь о судьбе сопровождаемого ими преступника. — Какого… — только и успел вполголоса проговорить недоумевающий Леви, ощущая скользящий по затылку холодок, как корпус транспорта начали превращать в решето, дырявя пулями среднего калибра. Аккерман тут же прижался к полу, стремясь избежать подобной участи. Весьма «горячая» поездка. Видимо, ему не суждено добраться до зала суда. По крайней мере, живым. Он хаотично пытался прикинуть в голове, кто бы это мог быть, но пришел к выводу, что не имеет значения. Если мужчина не выберется, то и отомстить уже никому не сможет. Но наручники — весомая преграда. А ключ у полицейских. Лежа на двери транспорта, Леви смотрел в разбитое окно наверху, где виднелся кусочек голубого неба. Не уж-то именно так он уйдет из жизни? На лице нарисовалось подобие усмешки. Виной всему привлекательная сотрудница полиции, вскружившая ему голову. Она причина его напастей… и тепла в душе, заполняющего каждую частичку тела. Медленно сомкнув веки, он представил увиденную не так давно картину. Цвета вороньего крыла волосы, слегка небрежно постриженные выше плеч… чарующие глаза, в которых он тонул бы ежедневно… голос, произносящий с такой лаской его имя, ради которого он способен на все, лишь бы услышать его вновь... Музыкальной какафонии, состоящей из щелчков пулеметной обоймы и глухих звуков пробиваемых насквозь досок, Леви уже не замечал. Не ощущал вибрации от попадания девяти граммового свинца в корпус кареты. Распахнув глаза, он снова взглянул в чистейшую синеву, приняв очередное решение. Бороться до последнего. Не на того напали. Воцарилась тишина, и Леви, не поднимаясь на ноги, продолжал выжидать подходящий момент, попутно оценивая обстановку. Некое подобие свиста, и через окно влетает стрела, выпущенная из арбалета, после чего метко втыкается в корпус транспорта над его головой. Слегка оклемавшись, пару секунд пребывая в неком оцепенении, Аккерман замечает на ее древке обмотанный вокруг кусочек пергамента. Потянув за тонкий шнурок, он, не спеша, снимает послание. Беглый взгляд по единственной строчке, и, практически невообразимо, впервые за долгое время, мужчина выдает приглушенный, тихий смех, не скрывая собственных эмоций. «Босс, мы за тобой». С легким стуком опустив затылок на дверь, с облегчением выдохнув, Леви замечает на хвостике стрелы небольшой ключ, едва заметно качающийся по инерции.***
— То есть как это погиб?! — зверея не на шутку, выпалил Найл Док, выйдя по просьбе подчиненных из зала суда для решения каких-то «небольших» проблем. — Криворукие идиоты, вы понимаете, в какое положение меня поставили?! Главнокомандующий сидит уже минут пять в ожидании приезда заключенного. А вы мне говорите, что он погиб?! И как же это произошло, мне «интересно» знать! — сквозь зубы он буквально испепелял несчастного блюстителя закона, на чью долю выпало сообщить начальнику о фиаско Лейб-гвардии. — П-понимаете, на карету напали… Мы не можем понять, как преступники узнали, каким маршрутом поедет экипаж, но они подготовили засаду и…и, расстреляв транспорт, подорвали его для надежности вместе с оставшимся внутри преступником. На месте происшествия уже работают, но от заключенного кроме пепла н-ничего не осталось, — парень еле договорил, так как смотреть на постепенно меняющегося в лице Дока от разгневанного до безумно разгневанного было даже страшно. — Гребанные газетчики, оповестившие в прессе о задержании опасного преступника. Бл*ть! — не мог сдерживать свои эмоции Найл. — И задержать преступников вы, конечно же, не смогли?! — М-меня там не было, с-сэр, но… думаю, нет, — виновато опустив глаза, пролепетал парень. — Ага, охренительные новости, конечно, — выдохнул Найл Док, стараясь взять себя в руки. — Мобилизуйте все свободные силы. Отыщите этих преступников. Если мы не можем предоставить суду бандита, нужно найти виновников. Через некоторое время эта грандиозная новость была оглашена в зале суда. Поднялся гул из голосов, устроивших дебаты. Лучшие сотрудники Лейб-гвардии из сто четвертого выпуска, присутствующие на процессе в качестве свидетелей, так же недоумевали от произошедшего. И только Микаса не проронила ни слова, отказываясь верить в услышанное.***
Леви вышел из ванной комнаты с чувством полного удовлетворения. Слегка мотнув головой, чтобы стряхнуть лишнюю влагу с волос, он провел рукой по гладко выбритой коже подбородка. Наконец-то, он снова похож на человека. Сверкая голым торсом, так как он натянул лишь брюки после ванных процедур, мужчина прошел босыми стопами в сторону кресла, и, позволив себе развалиться на нем, закинул ноги на рабочий стол. С момента его чудесного спасения прошло два дня. Но Леви до сих пор не верил, что вышел сухим из воды. Банда не бросила своего лидера. И узнав о маршруте казенной кареты, Фарлан, Изабель и Джон составили наиболее подходящий план. Аккерман никогда не сомневался в их мозговитости, но обставить все как покушение и инсценировать убийство заключенного — это просто гениально. Мертвого не будут судить. Мертвого не будут искать. Однако, рисковал от этого он не меньше, учитывая, что для правдоподобности они использовали настоящие пули, изрешетив карету полностью. «Мы ж знали, что ты додумаешься пригнуться», — небрежно кинул Фарлан в ответ на фразу «А если бы в меня попало?!», увидев гневный взгляд приятеля. — «Кто не рискует, тот не живет», — добавил он. «А кто рискует, живет еще меньше», — не без упрека, едко подметил Леви. «Ты ж стальной, босс. Попало б в тебя пару пуль. Хвастался бы новыми шрамами перед бордельскими девками», — подмигнул тогда Корстон, закидывая арбалет на плечо. Хорошо, что пуля не попала в голову. А то хвастаться бы не пришлось. Леви удивился тому, что не узнал измененного голоса Фарлана, прокричавшего угрозу. «Гибель» главы банды они праздновали весь вечер. Изабель пить нельзя из-за интересного положения, а приятели оторвались на славу. После того как Аккерман помылся и переоделся, конечно. И сейчас, развалившись в кресле и находясь в относительной безопасности, он искренне получал удовольствие от жизни. Умирать мужчина больше не намерен. Ближайшие лет двадцать точно. Карбо, лежащий под столом, тихо посапывал, периодически поднимая голубые глаза на хозяина. Пес вылизал «кормильца» с ног до головы, когда Леви переступил порог дома. Кто еще будет так исчерпывающе подкидывать съестное, как не любимый хозяин. Когда страстные лобзания окончились, Изабель отметила верное поведение четвероногого друга, пролежавшего все это время под дверью, жалостливо поскуливая, изредка поднимая грустный взгляд. И, что являлось наиболее показательным, он напрочь отказывался есть. Преданная псина. С такой верностью и сдохнуть недолго. Но Аккерман оценил красивый жест Карбо и наградил его самым сочным говяжьим окороком, какой смог отыскать. Фарлан и Изабель отправились прогуляться на поверхность, предложив увлекательное путешествие и Леви, но тот отказался. В ближайшее время у него вряд ли вспыхнет подобное желание с учетом недавно пережитых событий. Карбо неожиданно поднял голову, упершись взглядом в дверь. Аккерман слегка напрягся, потянувшись к кольту в ящике стола. Поднявшись с кресла, он наставил оружие, не забыв опустить курок. Раздался робкий стук, после которого в дверях его взору предстала знакомая фигура, вызвавшая у него искреннее изумление. Леви тут же опустил наставленный кольт, продолжая всматриваться в красивый разрез серых глаз, не отрывающих от него взора. Карбо, радостно гавкнув, подорвался поприветствовать гостью. Микаса не сразу обратила на него внимание, изрядно покраснев от лицезрения нагого, накачанного торса, суетно окинутого ее взглядом. Внимание девушки невольно привлекли выступающие на бледной коже, многочисленные шрамы, вместе с недавно полученными кровоподтеками и царапинами, в очередной раз доказывающие жестокие правила выживания в Подземном городе. Леви не сразу понял, что ее смутило на этот раз, пока не вспомнил о свежей сорочке, висевшей на спинке стула. Дабы Микаса не сбежала до того, как он успеет и рот открыть, мужчина в умеренном темпе пошел за недостающим элементом гардероба. И встав к ней широкой спиной, накинул серую рубашку. Его даже умилил тот факт, что она уважительно отвернулась, пока он одевался. Не то, чтобы Микаса никогда не видела обнаженные мужские торсы. На тренировках ребята часто снимают пропотевшие майки. Но обнаружить в таком виде Леви оказалось для нее слишком неожиданным зрелищем. И отчего-то буквально выбивающим из привычного состояния комфорта. Пока он медленно застегивал пуговицы, сотрудница полиции приглаживала пса, почесывая за ушком. Микаса с детства любила животных. Только вот чаще отец приносил мертвых зверюшек, служивших обедом для их немногочисленной семьи. Развернувшись к ней, Леви вновь встретился с обворожительным блеском в потемневших глазах, отливающих оттенком грозового неба, обладающим подобным для ненастного явления воздействием. Микаса демонстрировала отточенный самоконтроль весьма недурно. Обоим многое хочется сказать, но решиться первым весьма затруднительно. — Как твои ребра? — разрезал тишину хрипловатый голос, с виду не содержащей и намека на теплоту. Ему совсем не нравился тот факт, что он травмировал ее, пусть и в попытке спасти жизнь. — Уже намного лучше, — пыталась ровным голосом ответить Микаса, не выдержав натиска его взгляда. Отчего серые радужки сверкнули вбок, выдавая ее волнение с лихвой. — Вы пришли меня арестовать, лейтенант Аккерман? — с легкой усмешкой и еле заметной мимолетной улыбкой выпалил Леви. — Я вынужден предупредить вас, что без боя не сдамся, — воспользовавшись ее замешательством, попробовал он сделать шаг в ее сторону. Микаса неуверенно покачала головой. — Не будет арестов, — подняла она аккуратный взгляд на него. — Я пришла не за этим, — легкая, едва уловимая дрожь в ее голосе все же коснулась его уха. Леви сделал еще один шаг, медленно и непринужденно, однако она не дернулась. Быть может, и хотела бы, но переборола желание. — Тогда зачем? — он пытался сохранить типичную надменность и спокойствие, но не получалось. Свое любопытство он не мог скрыть. Микаса собралась с мыслями. И шумно выдохнув через нос, она попробовала подойти издалека. — Входная дверь была открыта… Довольно чисто… — отведя взор от Леви, подметила она, еще раз оглядев кабинет, в котором не так давно сумела помочь схваченной подонками Изабель. — Ты прибрался после разгрома работорговцев… — Микаса… Зачем ты пришла? — вернулся к заданному вопросу мужчина, продолжая приближаться к ней. Ее нервы окончательно сдали, когда Леви оказался слишком близко. Она резко дернулась и пулей прошла в другую часть комнаты, мимо него, встав позади рабочего стола. — Ты боишься меня? — оборачиваясь в ее сторону, приглушенным басом обратился он. — Я боюсь не тебя… — Микаса была растеряна, как никогда. Эмоции нахлынули таким потоком, что она никак не может контролировать их. Голос предательски дрожит, и выдать что-то вразумительное совсем не получается. — Я боюсь того, что происходит со мной… когда ты рядом. — Но я ведь не кусаюсь, — бросил Леви, продолжая свое неумолимое наступление. И уловив немного хмурый взгляд из-под тонких линий ее бровей, добавил. — Ладно, бывает, иногда, — словно согласившись, прокомментировал он. — Но ты кусаешься больнее, — вспомнив острые зубы сотрудницы полиции, впившиеся в его плечо, не забыл он упрекнуть ее. Возмутившись его заявлением, Микаса уже хотела что-то ответить, но Леви оказался слишком близко, воспользовавшись ее смятением, вызванным неоднозначностью его реплик. И поймав ее глаза своим завораживающим взглядом, одновременно притянув к себе, вновь прильнул к столь желанным устам. Вначале она даже пыталась сопротивляться, пару раз ощутимо поколотив его кулаками в грудь. Она даже намеревалась воспользоваться коленом, чтобы ослабить его хватку точным ударом в болезненном месте на ноге, или даже повыше, но Леви не собирался позволять подобное. Не отрываясь от нежных, налившихся алым цветом губ, он, вцепившись в края ее штанов, рывком приподнял ее, осторожно прижав к стеллажам с книгами. Стройные ноги были вынуждены в подобной позе обхватить его на пояснице, что определенно ему понравилось. Мужские «лапы» во всю хозяйничали на нетронутом женском теле, пусть и сдержанно. Не в силах сопротивляться чувственному порыву, Микаса сильнее сжала напряженные бедра, ощущая прокатившиеся разрядом мурашки, стремительно движущиеся по ногам вверх, к эпицентру возбуждения. Руки сами собой очутились на его мускулистых, немного напряженных плечах, скользя к широкой спине с некой лаской, одновременно легонько царапая кожу через ткань. Леви ликовал в душе. В его руках бушующий вулкан страстей, скрывающийся за обычной отстраненностью и чопорностью, что на деле лишь обман, мираж, созданный для собственной защиты. Так же, как и у него. Нежно поглаживая ее бедра, он спустился к шее, прочертив дорожку носом, не забывая оставлять влажные, едва осязаемые, оттого более сокровенные следы губ. Мужчина не покрывал фарфоровую кожу видимыми алыми метками, максимально сдерживая себя, чтобы она не испугалась. Ее сбивчивое дыхание с периодически вылетающими охами были самым желанным звуком для него. Лизнув шею влажным языком, Леви слегка прикусил кожу, выдохнув. — Микаса… или мне называть тебя маленькой развратницей? – приятным голосом, с легким хрипом, шепнул он на ушко, затейливо протянув последние два слова, жарким дыханием щекоча чувствительную кожу, тем самым пробуждая неконтролируемое желание. Он смог убедиться в эффективности своих действий, когда она резко скользнула ладонями вверх, зарываясь в его волосах и притягивая мужчину к новому поцелую. Ее язык не был скромным, как в прошлый раз. Орудовала она им весьма умело. Леви завелся еще больше, представив, что бы она могла сделать этой частью тела в его «чувствительной зоне» ниже живота. Данная мысль отозвалась сильным напряжением в упомянутом органе. Микаса вкладывала в свои действия все чувства, которые не могла передать словами. И когда в порыве страсти она прикусила его нижнюю губу, что сопровождалось приятной болью, Леви распалился не на шутку. Он старался делать все предельно аккуратно, расстегивая ее рубашку, одновременно осыпая кожу плеч и груди ласковыми и столь необходимыми поцелуями. В голове уже прокручивался возможный сценарий ближайшего события… …Звук щелчка, и дверь в кабинет отворяется нараспашку, вынуждая их прерваться на самом интересном…
