Глава 22. «Тонуть в глазах твоих»
14 июля 2017 г., 16:53
Когда тело жадно желает другого тела… когда кровь в жилах закипает от чужих, и в то же время столь родных прикосновений — момент уединения ценен как ничто другое. И если кто-то смеет прервать это откровение, виновника невольно начинают ненавидеть.
Заглянув к другу в кабинет, чтобы оповестить о своем прибытии с поверхности, Фарлан никак не хотел помешать Леви, совершенно не предполагая застать его с привлекательной особой. И увидев смущенное лицо Микасы, прижатой к стене и судорожно пытающейся запахнуть расстегнутую в зоне декольте рубашку, Черч не сразу осмелился перевести взгляд на приятеля.
Леви, прикрывающий своим телом красивые формы девушки, обернулся на пришедшего. Взгляд острее ножа, будто резал горло Фарлана. Аккерман, отвлекшись на незваного гостя, ослабил хватку, что позволило Микасе ловко выскользнуть из его объятий и мгновенно прошмыгнуть к двери. Мужчина, не до конца отрезвевший от недавней ласки, слишком поздно среагировал, и не успел схватить ее за руку в попытке остановить.
Микаса не видела взгляда несокрушимого бандита, которым он провожал ее силуэт. Однако это не укрылось от любопытного Черча, не наблюдавшего ничего подобного за десять лет общения с хмурым Аккерманом. Глаза, потерявшие характерный холод на долю секунды, наполненные лишь огоньками надежды и нотками разочарования, подобные просящему угощения щенку. Взгляд мужчины, который может быть адресован лишь дорогой сердцу женщине в минуты близости.
Челюсть Фарлана даже не успела упасть до того, как от этого явления и след простыл.
— Мне нужно…я… пойду, пожалуй, — судорожно бросила она, даже не посмотрев в сторону мужчины, раскрасневшись и прикрывая рубашкой декольте.
Леви даже не успел ничего сказать в ответ. Окликнуть ее, остановить, в конце концов.
— Микаса, погоди… — Фарлан пытался исправить положение, когда она промелькнула мимо него. Но полуазиатка и не думала останавливаться. Сгорая от стыда, она пыталась удалиться из Подземного города как можно скорее, зарекаясь, никогда не возвращаться сюда более.
Черч не сразу смог посмотреть в сторону друга. И когда он все же решился, на него уставились два горящих гневом серо-синих «айсберга», обрамленных напряженными бровями. Леви прищурился настолько, что глаза напоминали острый взор хищной птицы. Фарлан понял, что попадет ему по первое число не только за то, что прервал их желанное для обоих действие, но и за то, что стал свидетелем слабости авантюриста.
— Ты… — Черч никогда бы не подумал, что лучший друг одним коротким словом сможет его запугать. Но процедив непримечательное ничем местоимение, Аккерман напоминал в данную минуту самого грозного демона, которого могла извергнуть адская бездна в их бренный мир.
— Леви, я понятия не имел… — Фарлан не успел договорить, прикрываясь дверью. В его сторону полетела статуэтка рыцаря со стола. И с грохотом ударившись о деревянную дверь, оставила в ней трещину.
— Что происходит? — с нескрываемым волнением в голосе осведомилась Изабель. — Я видела перепуганную Микасу. Что вы… — заметив состояние братика и его внешний вид, ей не составило особого труда додумать логическую цепочку. — Оу…
— Любимая, все в порядке. Сделай пока нам с Леви чай, — пытался выпроводить ее Черч, пока и Магнолия не попала под горячую руку. — Лучше успокаивающий.
Аккерман тяжело выдохнул и снова «нацепил оковы» на собственные эмоции. Он сел в кресло за столом, и секунду спустя резко со всей силы стукнул по дереву кулаком, чтобы выплеснуть оставшийся гнев вперемешку с еще не прошедшим возбуждением от прикосновений строптивицы. От этого было вдвойне обиднее. Будь это другая женщина, Леви бы не потерял контроль. Но ведь он был с Микасой… ее руки наглаживали его мускулы, ее стоны ласкали его слух…
Он никогда не был истериком, и разбрасываться вещами не его стиль. Но если бы мужчина подошел к другу в таком состоянии, Фарлан мог не обойтись без переломов. Он дал приятелю фору и шанс защититься от своего гнева, понимая, что вины Черча как таковой здесь нет.
— Леви, прости, если бы я знал… Вешай табличку на дверь что ли, — пытался извиниться партнер.
— Не бери в голову, — бросил Аккерман. Затем с легкой горечью усмехнулся себе под нос. — Она уже не первый раз в ужасе убегает…
Фарлан движением головы попросил Изабель выйти, дабы состоялся мужской разговор. И когда дверь закрылась, тот попробовал докопаться до сути.
— Что, прям в ужасе? — звучало с легким сарказмом.
Леви серьезно на него посмотрел.
— Она не допустит меня к себе больше.
— Почему ты в этом так уверен? — пытался уточнить Фарлан. Но Аккерман погрузился в некие раздумья, так и не ответив.
Покачав головой, Черч подошел к мини-бару. И, наполнив два граненых стакана, поставил одну рюмку прямо перед носом Леви, присаживаясь на край стола. Поймав серьезный взгляд приятеля, он безапелляционно добавил:
— Не спорь. Просто выпей, — и когда, немного помедлив, тот пригубил спиртное, Фарлан продолжил. — Если дело в сексе, ты всегда можешь…
— Дело не в сексе, — перебив, грубо процедил Леви.
— Знаю, — тихонько буркнул Черч. И, не спуская глаз с хмурого друга, сделал глоток горючей жидкости, как бы невзначай бросив: — Она поступилась своими принципами ради тебя, и не раз. А такие честные люди просто так не делают подобного.
Когда смысл слов дошел до Леви, он с немного приподнятой бровью перевел взгляд на Фарлана. В распахнутых голубых радужках, он смог выловить подтверждение своей догадки.
Конечно. Как бы они могли узнать, каким маршрутом повезут Аккермана, если только им не сказал сотрудник полиции, владеющий подобной информацией. Девчонка рисковала собственным положением, учитывая тот факт, что если о ее «предательстве» узнали, ей был бы обеспечен трибунал.
Пробравшись в ночь перед судом в темницу, Микаса действительно хотела убедиться в личине своего спасителя. И даже после его пылких действий она смогла собраться, чтобы завершить свой план до конца. Несмотря на сломанные ребра она, воспользовавшись УПМ, спрятанным под казенной кроватью, сбежала из лазарета через окно, и изловчившись настолько, чтобы пройти мимо поста, охраняющего вход в Подземный город, незамеченной, в скором темпе добралась до нужного жилища. У нее было пару минут на все. И разъяснив подельникам Леви, что единственный шанс его вызволить, это перехватить во время транспортировки, она указала три точки, через которые экипаж точно проедет.
Официально она не могла владеть этой информацией. Но опыт и пытливость ума помогли ей найти нужный ответ. Не вдаваясь в подробности плана, она лишь подкинула идею бандитам. Микаса не знала, смогут ли они провернуть это непростое дельце, но единственным условием было обещание Фарлана не рассказывать Леви об ее участии.
В принципе, Фарлан сдержал свое слово, хотя его тонкий намек Аккерман распознал. И удивлению мужчины не было конца.
«Вот же чертовка», — с улыбкой в душе подумал Леви.
Ей не все равно. Ей совсем не все равно.
— Ну что, в погоню за ней? — осведомился Фарлан.
— Не сейчас, — слегка покачал головой Леви. Микасе нужно все осмыслить. Как и ему самому.
— Невзначай, ты можешь позвать ее на нашу свадьбу через три недели. Изабель хотела сделать ее подружкой невесты, или как там это у них называется, — почесав затылок, бросил Черч.
Леви ничего не ответил. Сейчас перед мужчиной стоит выбор. И нужно постараться сделать его в трезвом уме и здравой памяти.
Он обдумывал угрозу другого «тюремного» посетителя. Кенни не дурак. Рано или поздно он догадается об их маленькой шалости. И нагрянет с визитом…
***
Неделю спустя Микаса патрулировала город. Чувства слегка подутихли. Сердце больше не стучало по ребрам, пытаясь вырваться наружу. И ощущения от нежных прикосновений, затуманивших рассудок, слегка остыли. Это было первое дежурство после травмы. Конечно, кости еще не срослись, но пребывать в бездействии ей было просто невыносимо. Виня себя в слабости и безрассудстве, что так легко чуть не отдалась бандиту, она не могла отделаться от мысли о своей доступности, что продолжало вгонять ее в краску при каждом воспоминании о тех событиях. Долг уплачен. Микаса ничем ему более не обязана. Но почему же мысли о нем ее не покидают? Только работа помогает освободить разум от подобного. На дежурстве она не может позволить себе дать слабину или отвлечься. Прогуливаясь в толпе, внимательно оглядывая окружающую обстановку, девушка совсем не ожидала чего-то подобного. Протискиваясь между тел, кто-то неожиданно сжал ее руку на секунду своей сухой ладонью, слегка погладив большим пальцем тыльную сторону, и быстро отпустил. Микаса тут же обернулась, тая в душе некую надежду, но знакомого взгляда она нигде не заметила. Лишь вложенная записка. Несмотря на любопытство и нахлынувшее волнение, сотрудница полиции не стала разворачивать пергамент, лишь сунула в карман, зарекаясь прочесть после работы. Она точно не знала, кто это сделал, но предчувствие не унималось, крича во все горло, что это именно он. Зайдя в ванную комнату, чтобы остудиться после душного летнего дня, Микаса опрыснула лицо холодными каплями. Намочив руку, она обтерла вспотевшую сзади шею под волосами. И развернула полученное послание. «Сегодня в полдевятого вечера. Дуб за стеной Шина, где ты впервые подняла на меня руку». Внизу аккуратным почерком была выведена заглавная буква «Л» с закрученным хвостом, подобно заглавным буквам в начале глав красочных книг со сказками. Не то, чтобы она ожидала чего-то большего, но легкое разочарование в душе все же промелькнуло. Сухо и скупо, будто приказ. Ни намека на эмоции или какие-то чувства. Возможно, лишь для конспирации. Возможно… Медленно сползая по стене помещения вниз, Микаса просидела в подобном положении минут двадцать, мучаясь выбором. И приняв окончательное решение, отправилась в тренировочный зал, по пути кинув записку в ближайший факел. От улик нужно избавляться. Как бы не было тяжело с ними расстаться.***
При резких движениях грудная клетка еще отдавала неприятной болью, но в целом, было намного лучше. И приняв душ, смывая заработанный на тренировке пот, Микаса обдумывала, правильно ли она поступила. С точки зрения долга, наверное, да. А с точки зрения ее желаний? Понимая, что она зашла в логический тупик в размышлениях, лучшая сотрудница решила оставить все как есть. Она подумает об этом завтра, не сейчас. Заглянув к себе в комнату, Аккерман удивилась отсутствию Саши. Уже половина двенадцатого, в это время Браус обычно лежит носом к стенке, оглашая помещение небольшим храпом. Видимо, сегодня особенный день. Взяв книгу, Микаса направилась в библиотеку, чтобы вернуть прочитанное, и, возможно, скоротать там время, забывшись на страницах очередного романа. Не спеша, прогуливаясь по пустующим коридорам, изредка встречая дежуривших коллег, она пребывала в очередных раздумьях. Пока краем глаза не заметила промелькнувшую тень в форме Военной полиции. Спустя мгновение неизвестный схватил ее сзади, зажав рукой рот, и затащил в библиотеку. Микаса рьяно вырывалась, пока в помещении субъект резко не развернул ее к себе, прижав к двери и не прекращая зажимать рот. И она увидела вечно беспристрастный взгляд серо-голубых осколков льда на расстоянии десяти сантиметров. Попытки вырваться сразу прекратились, а серые глаза с красивым разрезом широко раскрылись. Леви закрыл дверь на замок, не опуская руку. И гипнотизируя ее еще некоторое время, все же медленно убрал ладонь со рта полуазиатки, надеясь на ее благоразумие. Он прождал ее два часа. И осознав, что Микаса не собирается приходить на встречу, негодовал, беспокоился и даже начал злиться. Маленькое строптивое отродье, проигнорировавшее его предложение. Это весьма серьезно ударило по его самолюбию. И не желая так просто все оставлять, Леви решил действовать. Раз девица не идет к нему, значит он пойдет к ней. Ему было плевать на весь риск его опрометчивого поступка пробраться в штаб Военной полиции. Встретив на входе одинокую фигуру в форме, подходящую по комплекции, одним движением руки по шее сзади Аккерман отправил его в мир сновидений до следующего полудня. Однако авантюриста все же сопроводила неудача, так как обезвредил он полицейского с маленькими ступнями. Но Леви не из тех людей, кто быстро сдается. Не то, чтобы подобрать обувь было жизненно необходимо. Здесь скорее сыграли педантичные черты характера. Он тщательно приглядывался к другим блюстителям закона, пока на глаз не прикинул более-менее подходящего. И отправив его в мусорный бак возле штаба Лейб-гвардии к предыдущему сотруднику, нацепил на себя казенные сапоги, для придания более эстетичного вида протерев их белоснежным платком. И через плечо закинув испачканный кусок ткани вслед полицейским, отряхнул руки и двинулся на поиски Микасы. И сейчас, свербя ее недовольным взглядом, он жаждал выяснить причину ее непослушания. — Почему? — единственное, что произнес мужчина с леденящим тело холодом. Абсолютно не готовая к такому действию со стороны пылкого «знакомого», Микаса растерялась окончательно. Хмурый взгляд Леви, направленный на нее, пробуждал даже некое чувство вины, пусть и не осознанно. И в голове почему-то промелькнула картинка недельной давности, как он прижал ее к стеллажу. Леви вглядывался в ее лицо, пытаясь найти ответ на свой вопрос. Но поняв, что ничего не добьется, отпустил хватку и отпрянул от полуазиатки, пройдя вглубь помещения, что ее обескуражило. — Микаса, ответь мне, — так же холодно произнес он, скрывая свой гнев внутри. — Я должна беспрекословно подчиняться твоим приказам? — она так же старалась держать себя в руках. — Это был не приказ, — не выражая эмоций, проговорил Леви, не оборачиваясь на нее. — Но и просьбой это сложно назвать. Утвердительное предложение, без слова «пожалуйста». — То есть, ты не пришла, потому что я не написал слово «пожалуйста»? — Аккерман заводился не на шутку, сверкнув сталью на нее. — Я не пришла, потому что так было правильнее… — Для кого? Для кого так было правильнее, Микаса? — старался максимально сдерживать свои эмоции Леви, в то же время, пытаясь доходчиво разъяснить ей свою мысль. — Для коррумпированных начальников, заключающих сделки с убийцами и контрабандистами?! Или для лучшей сотрудницы Военной полиции, беспокоящейся за свое положение?! — и все же эмоциональный оттенок в голосе присутствовал. Он злился. — Это не так, — пыталась возразить она. — Дьявол, да что еще мне нужно сделать, чтобы доказать тебе?! — обхватив рукой напряженные виски, выпалил он. — Перебить всех титанов за стеной?! — О чем ты? — старалась утихомирить его Микаса. — Или протрубить с фанфарами на площади о своей любви к тебе?! — здесь Леви осекся. Он раскрыл свои карты. Блефовать больше не удастся. Он проиграл. Строптивая сотрудница полиции поставила его на колени, пусть, пока и не буквально. — Что? — спустя мгновение, тихо переспросила она. И чарующие серебристые глаза так ясно смотрели на него. Он был в паре метров от нее, что позволило ему лицезреть ее немое откровение. Затем, отведя взгляд, она смущенно сказала. — Леви… форма тебе к лицу. Прозвучавшее совсем не в тему высказывание, почему-то отозвалось теплом в его душе. Несмотря на всю его неприязнь к данной организации. Микаса выглядела так мило и наивно, произнося это, что весь гнев и обида куда-то тут же испарились. Она такая же, как он. Она так же проиграла своим чувствам, пытаясь с ними бороться. Мужчина увидел это в ее глазах, выдавших ее с потрохами. — Микаса, посмотри на меня, — в момент оказавшись рядом, он легонько поднял ее лицо за подбородок и провел большим пальцем по нежным устам. Она рефлекторно прикусила нижнюю губу, не подозревая, как возбуждающе это выглядит. И Леви не стал сдерживаться. Крепко прижав ее к себе, он жадно впился в девичьи уста. Она закрыла глаза от удовольствия, охотно отвечая на его действие. Зарывшись в ее волосы, он, притянув ее ушко к своему рту, игриво прикусил его, что вызывало лютый восторг у партнерши. — Я ведь накажу тебя за непослушание, — с легким рычанием в голосе, полушепотом произнес он. — Но только не здесь. Немного отстранившись, Леви взял своими теплыми ладонями лицо Микасы, и, ласково поцеловав в лоб, чтобы немного утихомирить свое возбуждение, заглянул в серебристого цвета «омут». — Идем со мной, — ровно, но с легким оттенком надежды произнес он. Оставаться в штабе Военной полиции опасно. Их легко могут засечь. Но этой ночью мужчина никому не позволит прервать их. После подобных пылких ласк он просто не вынесет еще неделю воздержания. Смотря на него такими живыми глазами, отражающими пламя свечи завораживающим блеском, Микаса кивнула, мило приподняв уголки губ. И эта ласковая улыбка принадлежала лишь ему. Она верит его словам, сама не знает, почему. Это происходит на интуитивном уровне. Она жаждет быть с ним, и это желание исходит откуда-то изнутри, из недр ее естества. Кротко поцеловав девичью ладонь, Леви потянул ее за собой.***
Отыскав ближайшую приличную гостиницу в соседнем квартале, Аккерман собрал всю свою волю в кулак. Самое главное не испугать Микасу. И, конечно же, не обидеть в порыве своей похоти. Открыв перед ней дверь в снятую на ночь комнату, он сразу скользнул в помещение за скромно вошедшей особой. И защелкнув замок, выдохнул с облегчением. Любого незваного гостя, посмеющего им помешать, он убьет на месте. Микаса окинула взглядом окружающую обстановку. Довольно чисто для подобного места. Мужчина же был готов закрыть глаза даже на сантиметровый слой пыли, которого здесь, к счастью, не было. — Весьма уютно… — хотела она как-то заполнить волнительную тишину, но Леви было отнюдь не до разговоров. Он безумно хотел продолжить с момента, где они остановились в библиотеке. В чувственном поцелуе утонули недосказанные Микасой слова. Ее ноги начали подкашиваться, учитывая, что авантюрист рукой требовательно притягивал ее к себе за поясницу, вынуждая непристойно выгибаться. Леви скользил ладонью по линиям ее соблазнительного тела, поднявшись от груди к грациозной шее, затем спустившись сбоку до бедра, уделяя особое внимание внутренней части, вызывая приятные покалывания. Она прижималась стройным телом к его торсу, держась за накачанную шею и зарываясь пальцами в коротко подстриженные волосы на затылке. Микаса рефлекторно закинула ногу на его пояс. Подобная близость столь интимной зоны к его штанам вызвала желанное напряжение. Леви поддался чуть назад, слегка присаживаясь на спинку дивана. Когда она попробовала сотворить подобное со второй ногой, он подхватил ее за ягодицы, скользя по ним и слегка сжимая, что позволило ей закинуть бедро на его пояс. Она помогла ему избавиться от форменной кожаной куртки, после того, как он стянул ее тужурку, и приступила к расстегиванию пуговиц мужской рубашки. Микаса делала это немного робко, и так как Леви постоянно отвлекал ее поцелуями и нежными покусываниями, получалось у нее не очень умело. Он терпел. Ему казалось, что время тянется вечность, но торопить ее он не станет. Мужчине нравилось, что она сама раздевает его. Еще ни одной женщине он не позволял этого. После того, как рубашка спустилась вниз по накачанным рукам и полетела в темный угол комнаты, Леви стянул с ее привлекательных ног форменные сапоги. С ее сорочкой он не стал церемониться, распахнув одним резким движением. Звук рассыпанных пуговиц немного вогнал Микасу в краску. Мужчина помнил о ее травме, и был предельно аккуратен. Она держалась за его оголенные плечи, когда он осторожно разматывал повязку на бюсте. И обнажив красивую грудь с собранными в два идеальных темных бугорка складками, Леви, немного полюбовавшись, прильнул губами к возбужденным соскам, что вызвало восторг и непередаваемое чувство удовольствия у партнерши, выражающееся в характерных вздохах и стонах, так приятных для его ушей. Мужчина снова вернулся к горячим устам Микасы, и аккуратно поменяв ее положение, перекинув ее ноги на одну сторону, поддерживал правой ладонью за ягодицы, левую положив на голову и нежно поглаживая волосы. Ему нравилось держать ее на руках. Он провел кончиком носа по ее лбу и поцеловал. Она прижалась лицом к его груди, прильнув устами к шее. Микаса не сомневалась в нем ни одной секунды. Она была отдана ему судьбой. Еще десять лет назад, когда он спас ее. Только маленькая девочка не может дать мужчине желаемое. А взрослая девушка может… …Может подарить себя без остатка, свою любовь, свою нежность, свое тело и душу. Микаса хотела отдаться Леви полностью. Животный инстинкт вперемешку с искренними чувствами. Приподнявшись со спинки дивана, удерживая ее на руках, он понес ее к кровати, не отрываясь от притягательного девичьего ротика. По дороге мужчина умудрился стянуть с себя сапоги, воспользовавшись собственными ногами. Леви положил ее на простыни. Покусывая фарфоровую кожу, он спустился к шее. И когда она неожиданно лизнула его щеку, слегка опешил, замерев на мгновение. Микаса остановилась, думая, что сделала что-то не так, но когда он с новой силой ее притянул, успокоилась, поддаваясь ласкам. Стянув с нее штаны, Леви оглядел тело строптивицы, сводящей его с ума. Комнату освещал лишь лунный свет, но его было вполне достаточно, чтобы разглядеть все желаемое. И насладившись моментом, он потянулся горячей ладонью к девичьим трусикам. Мужчина стягивал их медленно, одной рукой, вторую специально подложив под ее поясницу, что заставило Микасу приподнять таз, оперевшись на локти. Он не мог отвести взгляд от чарующих глаз, в омуте которых тонул неоднократно. И избавив ее от последней детали гардероба, резво освободил себя от оставшейся одежды. Леви навис над ней. Глаза по прежнему скользили вместе с горячими мужскими ладонями по обольстительному телу, изучая каждую частичку. И когда он провел рукой по животу ниже, Микаса закинула голову на подушку, впиваясь ногтями в простынь. Умелые пальцы, так нежно скользящие между чувствительных складок, концентрируя внимание на точке наибольшего удовольствия. Сухие губы, гуляющие по ее телу, влажный язык, оставляющий мокрые дорожки именно в тех местах, где это необходимо… Он нежно ласкал ее, вызывая новые яркие эмоции. Она стеснялась своих стонов, но Леви хотел их слышать. Не переставая более интенсивно гладить ее клитор, он несильно потянул за угольные волосы, заставляя Микасу выгнуться еще больше, и в таком непристойном положении, наблюдая «мучения» на ее лице от сдерживания собственного удовольствия, в настойчивой форме прорычал ей на ухо. — Не смей сдерживаться. Ты же плохая девочка, — нет, он говорил без нежности, добавив словам оттенок приказа, что подействовало на нее возбуждающе. Она бы и хотела возмутиться, но вскипающая от страсти кровь и нахлынувшее с новой силой чувство удовольствия сдерживать было невозможно. Микаса стонала, настолько пылко, как не стонут самые умелые шлюхи в борделе. Почувствовав под пальцами влагу из жаркого лона, Леви прекратил сладкую пытку. Он облизнул горячие пальцы, желая попробовать ее на вкус. И рефлекторно облизнув губы, отчего они приобрели легкий блеск, скользнул рукой по ее телу к груди. Он хотел ее. И только ее. Микаса непонимающе на него посмотрела, когда мужчина лег на спину, сажая ее на свои бедра сверху. Она чувствовала его возбужденную плоть, прикасающуюся к ее животу. Леви увидел на ее лице растерянность. Он убрал прядь угольных волос за ухо, погладив нежную румяную щеку огрубевшей ладонью. — Как только ты будешь готова, — в тишине темной комнаты его слегка заниженный голос с уловимой теплотой звучал как-то загадочно, завораживающе, заставляя сердце биться в сумасшедшем ритме. В унисон с его сердцем. Аккуратно взяв ее руку, Леви приложил девичью ладонь к половому члену. — Не бойся. Взгляни. Микаса смущенно посмотрела вниз. Ей понравилось прикасаться к новой для нее части мужского тела. Кожа очень мягкая. И когда она нежно провела ладонью от основания вверх, пригладив пальцами наиболее чувствительную головку, Леви сорвался окончательно. Резко перевернув ее на спину, он настойчиво раздвинул стройные бедра, закидывая красивые ноги на свои плечи. И увидев в зеркале души желанной особы согласие на его действия, приставил головку к ее лону. Микаса содрогнулась от прикосновения. Ей было страшно от неизвестности, в то же время, она жаждала узнать каково это, почувствовать его внутри. Леви крепко держал ее, не отводя глаз. И когда она прошептала ему в губы «Хочу», вошел, одновременно прильнув к устам. Он погрузился в нее не до конца, но почувствовав боль, Микаса со всей силы укусила его за нижнюю губу до крови, сильно сжимая его мускулистые плечи. Что ж, вполне честно. Нежно гладя ее тело, целуя шею, лицо, плечи, Леви ждал, когда она привыкнет к нему. И почувствовав, что Микаса под ним расслабилась, одним движением вошел на всю длину возбужденной плотью. «Можно», — все, что победоносно огласило сознание. Он может больше не сдерживаться. Он может ее любить, он может ею владеть. — Л-леви… — шумно вздыхая, пылко стонала Микаса близкое сердцу имя. Она ощущала его в себе. Она хотела, чтобы он был в ней, чтобы он двигался в ней, заставляя испытывать сладострастную муку. — Моя развратница, — еле смог выговорить столь длинное слово мужчина, забывая обо всем на свете. Лоно, такое влажное, горячее и довольно узкое, дарило ему непередаваемое ощущение. Он не мог долго сдерживать себя в ней. И огласивший об их присутствии девичий стон на всю комнату, позволил ему добиться желаемого чувства удовольствия, излившись внутрь строптивицы. Леви тяжело дышал ей на ухо, оставляя пульсирующую плоть внутри, а Микаса, пребываемая в эйфории от произошедшего, стала осыпать его нежными поцелуями от переизбытка эмоций. Уделив особое внимание прокусанной губе, она ласково лизнула ее. Зачем слова, если можно выразить свои чувства действием. Спустя некоторое время, они повторили подобное еще раз…
Примечания:
