Глава 27. «Счастье для двоих»
28 июля 2017 г., 21:10
Нигде так не проявляется человечность, как в переживании любви © Гулыга Арсений.
Как и было договорено, утром Микаса пришла навестить раненого Марко. И застала умилительную картину. Жан, просидевший всю ночь в коридоре лазарета, к рассвету все-таки уснул, несмотря на не самое удобное положение. Сон настиг его сидевшим на скамейке. Облокотившись обеими руками на собственные колени, он подпирал кулаками свои щеки, вследствие чего его лицо приобрело забавную мимику маленького ребенка. На плечах и спине лежал казенный плед, заботливо накинутый кем-то. Микаса не сдержала мимолетной улыбки от увиденного. И желая дать поспать другу еще немного, тихо прошмыгнула мимо него, постучав в кабинет доктора. Ей открыла молодая медсестра с каштановыми кудрями. — Доброе утро, — мило улыбнулась кареглазая, слегка зевая. — Доброе, Люси, — тихо произнесла полуазиатка, заходя в кабинет по приглашению девушки. — Надеюсь, не разбудила? — Все нормально. Хотя… сейчас довольно рано, — было видно, что она спала всего лишь несколько часов. — Может, кофе? Аккерман пожала плечами. И медсестра решила все же угостить блюстительницу закона активизирующим напитком. Несмотря на редкость данного продукта, лазареты Военной полиции снабжались кофейными зернами, используя напиток для улучшения работоспособности медперсонала, имеющего далеко не нормированный график. И пока девушка варила напиток в турке над подожженной спиртовкой, продолжала беседовать с Аккерман. — Как твое самочувствие? Слышала, тебе тоже досталось. С ребрами все хорошо? — с искренним беспокойством в голосе спросила медсестра. Именно двадцатилетняя Люси, обучающаяся на лекаря, ухаживала за Микасой, пока та лежала в лазарете с переломом. Лучшими подругами они, конечно, не стали, но иногда побеседовать о чем-то могли. «Врачевательница» обладала добрым нравом и состраданием, перемешанные с неким упрямством при необходимости. Духовный стержень в ней определенно присутствовал. — Да… ничего серьезного, — скромно и ровно ответила брюнетка. — Как Марко? — Ему сильно досталось. Доктор полночи с ним провозился. Самым опасным после остановки кровотечения было пробитое легкое, — серьезно выдала Люси. Она отличалась некой непосредственностью при рассказе о пациентах, не забывая упомянуть подробности. И выдержав небольшую паузу, продолжила. — Но дело сделано. Через месяц будет как новенький. Ободряющий запах кофе заполнил помещение. — Тебе с корицей? — доброжелательно поинтересовалась медсестра. — А ложек сахара сколько? — Я никогда не пробовала, — слегка растерявшись, честно призналась Микаса. — Поэтому на твой вкус. Люси, улыбнувшись, кивнула. — Видела в коридоре Жана, но Конни с ним нет… — начала полуазиатка. Но ее ненавязчиво перебили. — Ох, Кирштайн тот еще упрямец. Я предложила ему отдохнуть, но ты ж его знаешь, он как уперся мол «у меня тут друг»… «я должен быть здесь», — забавно пародировав голос Жана, рассказывала кудрявая девица. — Раз мне его не переспорить, подумала я, предложу ему палату, чтобы он там отдохнул, обещая позвать его, если с его приятелем случится что-то серьезное. И что, ты думаешь, он мне ответил?! — отвлекшись от приготовления напитка, она посмотрела на Аккерман, ожидая поддержки беседы. Эмоциональность девушки во время рассказа резко повысилась. Добавив слегка возмущенно игривые нотки в конце. Микаса, немного нахмурив брови в легком недоумении, все же решила поддержать разговор, пусть и Люси стала отвечать не на тот вопрос. — Полагаю, «нет»? — негромко произнесла брюнетка, чуть добавив эмоций в ответ, чтобы не показаться собеседнице грубой. — Именно! — подтвердила медработница с таким же наигранным возмущением в голосе. — Он предпочел посиделки в коридоре в неудобной позе! После этих слов, Люси поставила перед Микасой чашку из какого-то чайного сервиза, с слегка потертым рисунком. Видимо, довольно ветхая вещь. И присела рядом с брюнеткой на диван, держа в руке такую же кружку. Вдохнув аромат кофе, она по-доброму усмехнулась себе под нос и сделала глоток. После чего добавила более тихим и мягким голосом, отдающим душевной теплотой. — Вот ведь дурень. Аккерман решила тоже попробовать новый для себя напиток. И пряный вкус пришелся весьма кстати для бодрого раннего утра. — А что касается Конни, то спустя пятнадцать минут, как я его осмотрела, ему резко понадобился тазик. Сотрясение такое дело… Рвота появляется не сразу, — с досадой в голосе выдала помощница лекаря. — Он лежит в соседней с Марко палате. Сейчас тоже спит. Микаса держала чашку в ладонях, рассматривая интересный узор, составленный молотой корицей. Может, внешне она не показывала свои чувства, но в душе искренне радовалась за коллег. Хорошо, что им уже ничего не угрожает. Пусть и не на долго. Аккерман хотела еще что-то спросить, как в следующий момент в дверях показался молодой человек. — Вы чего такие шумные с утра? — зевая так сильно, что разом мог бы проглотить девчонок, выдал сонный Жан. Глаза юноши слипались, да и на лице не прошли следы после «здорового» сна. — Кофе? — предложила медсестра. — Почему бы и нет, — слегка помедлив, ответил Кирштайн, проходя в кабинет. — И пару бутербродов, если найдется, — почесав затылок, выдал он. — Я голоден, как Браус. Внезапно парень услышал девичий возглас сзади. — Ребята, вы уже здесь! — радостно и весьма громко огласила прибывшая сотрудница Лейб-гвардии о своем визите во всеуслышание. — Помяни черта, — буркнул себе под нос Жан, понимая, что если до прихода Саши бутерброды еще могли быть, то теперь ему не достанется ни крошки…***
Подземный город полон различного рода злачных местечек. В одно из таких зашла очаровательная рыжеволосая девушка в поисках определенного человека. Изабель не рассказала своим мужчинам, куда направилась, это лишь ее счеты. — Что такая красотка делает в этой дыре? — поддатый парень попробовал «обаять» Магнолию своим перегаром, полагая в душе, что ему нет равных среди представителей мужского пола. — Ты видел весельчака Джека? — твердым и уверенным голосом бросила медноволосая. — Если нет, то отвали, — за десять лет проведенных с Леви под одной крышей девушка часто пародировала манеры названного брата, которые ей помогали в разного рода ситуациях. Это одна из них. Изабель не заметила в морде незнакомца какого-то «прозрения» и уже пошла дальше, но он схватил ее за запястье. — О, да ты горячая! — мерзко подмигнув своим собутыльникам, выдал неприятный тип. — Я таких люблю, — похабно продолжил он. Магнолия действовала быстро. Резко вытащив нож, припрятанный под плащом, она приставила его к самому уязвимому месту мерзавца. Изабель напоминала лютую бестию в этот момент. В Подземном городе насилие — единственный способ бороться против насилия. И становиться чьей-то жертвой она больше не намерена. — Руку убрал, или я отрежу тебе… — она говорила серьезно, но незнакомец ее резко перебил, не дав досказать, судорожно отпустив ее запястье и подняв руки в позе «сдающегося». — Понял-понял, только без резких движений! — с нотками истерики выпалил тот. — Джек там. Изабель тут же убрала кинжал от его штанов, одарив мужчину ехидной улыбкой напоследок для большего устрашения. И направилась в указанную сторону. У барной стойки сидел пьяница, рассказывающий бородатые байки подобной себе публике, что сопровождалось периодическим мужским гоготом. Зрелище не из приятных, но медноволосая должна была прийти. И когда она приблизилась к компании, пьяный Джек, заметив ее, изменился в лице. И распрощавшись со своими собутыльниками, раскинул руки в подобии приглашения в свои объятья, выпалив «Крошка Изи, какими судьбами?», после чего похлопал по пустующему стулу рядом с собой. — Ну, здравствуй… папа, — с некой грустью в голосе ответила девушка. Причины такой «радушной» встречи со стороны Магнолии были понятны. Отец пил, сколько она себя помнила, уходя в забытье на недели. Мать девушки не могла смириться с подобными выходками и бросила мужчину, причем вместе с родной дочерью, опрометчиво забыв о материнском долге. И маленькая Изабель осталась на попечение «заботливого папочки». В период своей трезвости Джек довольно славный малый, хоть и не блещущий изворотливостью ума или какими-то другими талантами. Но уходя в «увлекательные» пьяные путешествия, он отправлял рыжеволосую девочку в свободное плаванье. Изабель презирала никчемную жизнь, пока однажды не увидела два силуэта, парящие с приводами над крышами зданий подобно птицам. С тех пор ее жизнь изменилась только к лучшему. — А чего ты не хочешь приобнять любимого папу? — язык мужчины уже заплетался от выпитого алкоголя, да и румянец на щеках говорил о его кондиции. Изабель пропустила эту реплику мимо ушей. Ее переполняли противоречивые чувства. После того, как она стала жить с Фарланом и Леви, отец заявился к ним через пару месяцев. Сидя как-то в баре, Джек услышал от какого-то приятеля, что его дочь живет с двумя парнями. И вместо того, чтобы отстоять ее честь, «ответственный папик» потребовал у партнеров деньги, описывая это как «плата за услуги», подразумевая Изабель как распутную девку. Аккерман хотел раскрасить ему физиономию, но Магнолия остановила братика, правда только после первого удара, пришедшегося мужчине в нос. Он выставил непутевого папашу, покрывая напоследок угрозами и крепким словцом, предрекая никогда больше не появляться в этом доме. Однако Изабель была добросовестной дочерью и подкидывала отцу неплохие суммы при удачной работенке, чтобы он не надумал распускать гадкие слухи о ней и ее друзьях. Но, что бы ни было между ними в прошлом, она решила, что свадьба может стать поводом закопать топор разногласия, подарив мужчине мотивацию начать новую жизнь. — Значит, моя дочь таки соблазнила известного местного бандита. Говорят, он суров и безжалостен… но, быть может, в постели он робок и нежен, словно невинная девица? — слегка пихнув девушку в бок, отмочил пьяную «остроту» мужчина, сопровождая ее грубым смешком. — Перестань. Я выхожу замуж за Фарлана, — серьезно сказала Магнолия слегка раздраженным голосом. Подобная манера отца ей совсем не нравится. — За этого долговязого увальня?! Он же неудачник… Хотя, твой отец тоже, — забываясь в очередной кружке какого-то пойла, рассуждал Джек. — … тогда понятно, почему ты выбрала этого… Да и если вы будете продолжать жить втроем, то… — и гадкая ухмылочка засияла на морде пьяницы. — В этом ты похожа на мать… — игриво тряся пальцем перед носом Магнолии, продолжал свои бредни «весельчак». Она прекрасно понимала, что Черч вовсе не такой. Знал бы ее папаша, что именно блондин поинтересовался у девушки, хочет ли она пригласить отца. Изабель лишь уклончиво выдала что-то невнятное, и он не стал настаивать, уверив ее, что она может поступить, как посчитает нужным. Но разве стоит что-то объяснять выпившему бродяге. — Хватит! Твои пьяные россказни я слушать не собираюсь! — оборвала речь мужчины Магнолия. — Я не она и не брошу своего мужчину. Нравится тебе это, или нет, мне все равно, — раздражение в девушке достигло своего пика. Отец не всегда был таким. В ее детстве он действительно, иной раз, играл роль любящего папы, но когда мать их не просто бросила, а ушла к его лучшему другу, слетел с катушек окончательно. В трезвом состоянии он достаточно адекватный собеседник, но в пьяном забытье превращается в неотесанного и эгоистичного мужлана. — Не кипятись, милая… я просто пошутил, — пошатываясь на стуле, затейливым голосом сказал мужчина. — Изи, а ты не оплатишь папе еще рюмочку? Магнолия закрыла глаза, тяжело выдохнув. Будущему дедушке она определенно пока не скажет о его новом статусе. Лучше оградить ребенка от подобных родственничков.***
В штабе Военной полиции начались напряженные дни. Найл Док и Гордон Дрейк лично занимались допросами предателей-полицейских. И все преступники, как один озвучивали имя зачинщика «Деннис Айбрингер». Заместитель главы Военной полиции ликовал в душе. Все прошло, как он и хотел. Однако они не могли найти ответ на то, кто перебил восьмерых сотрудников, спас Ботта, Спригнера и заложников… и кто ограбил сейф в подвале особняка Редстоунов, умело его вскрыв. Злоумышленник забрал драгоценные карманные часы из белого золота, являющиеся семейной реликвией. И стоящие целое состояние у дальновидного перекупщика. Микаса была раздосадована последней новостью, особенно когда всплыло, кому именно принадлежат отпечатки пальцев с места преступления…***
Проснувшись в самый долгожданный и счастливый для себя день, Изабель не могла нарадоваться тому, что он наконец-то настал. Фарлана не было рядом на постели, так как они договорились увидеться лишь на церемонии. Ведь жених не должен видеть невесту до свадьбы. Черч не сильно был доволен некоторыми договоренностями. Одна из таких не вступать в интимную близость в течение трех недель до свадьбы, чтобы первая брачная ночь прошла особенно пылко. Скрипя зубами он все же согласился. На какие только уступки не пойдешь ради любимой. Будущие молодожены решили провести церемонию в маленькой и старой часовне Подземного города, а затем, после небольшого празднования, они отправятся на поверхность любоваться закатом. Медовый месяц будущая семья Черчей проведет в недавно построенном доме, находящемся в лесной чаще, подальше от чужих глаз. Подарок на свадьбу от лучшего друга и всей небольшой банды. Старая церквушка в своего рода готическом стиле была построена около ста лет назад закоренелыми стенистами в знак почитания своих идолов. Несмотря на ветхость и разбитость здания, было в нем что-то завораживающее. На половине окон оставались еще целые витражи, содержащие изображения трех богинь, самих стен и разного рода нечисти. — Как-то мрачненько, не находишь, Леви? — поинтересовался Корстон, окидывая взглядом довольно тесное помещение часовни. — Мне казалось, ты заядлый фанатик, — бесстрастно ответил ему брюнет, проверяя готовность всего к началу церемонии. — Учитывая имена твоих детей. — Не я… — слегка насупившись, произнес Джон. — Жена! Подумаешь, всего лишь назвала девочек в честь трех великих стен, — будто ничего особенного в этом нет, как бы невзначай упомянул мужчина. Сара Корстон действительно ярая приверженка стенизма. Мужчину это особо не напрягало, лишь бы она только не втягивала его в эти религиозные бредни. И когда первенец четы оказался девочкой, женщина была на седьмом небе от счастья, настояв на имени Мария. Джон в виду своей недальновидности насчет планов жены не стал возражать, считая имя вполне пригодным и распространенным. Но с появлением второй дочки с именем Роза, он начал подозревать, что что-то не так. Пока третью девочку женщина не окрестила Шиной. Тут уже не нужно быть гением, чтобы догадаться о замысле супруги. Джон упирался вовсю, но женщина запугала его, пригрозив рожать только дочерей до тех пор, пока в их семье не появится девочка с именем Шина. Корстон решил не испытывать судьбу и перестал перечить Саре, однако это не обезопасило его от появления очередной девочки. По крайней мере, мужчине позволили назвать своего четвертого ребенка. — Зато у младшенькой чудесное имя! — гордо произнес Джон. — Моя маленькая Биатричи. Леви не знал, что ответить. Лишь на секунду перевел взгляд на подчиненного, холодно выдав «Это уж точно». — Не могу поверить, что блондинчик все-таки женится… Между нами говоря, Изабель достойна лучшего… — с шутливыми нотками подмигнул мужчина Аккерману, вызвав у последнего короткую усмешку. — И не говори. Я так же считаю, — завалив руку на плечо Корстона, выдал бесшумно подкравшийся Фарлан. — Черч, длинный ты плут! Прощаешься со свободой? — С Изабель мне не светит каторга, так что вряд ли. Она довольно либеральных взглядов, — намекая на радикальное мышление супруги Корстона, спокойно выдал жених. — Она будет хорошей матерью… для мужа, в том числе, — махнув головой в сторону Черча, произнес Джон. И, увидев недоумевающие лица Фарлана и Леви, обменявшихся немногочисленными взглядами «Ты ему сказал?» продолжил. — Моя жена четыре раза была в подобном состоянии. Поверьте, я за милю чувствую беременных, — и слегка усмехнувшись, тихо добавил. — Чтобы держаться от них подальше. — Ты не взял свой «гарем» с собой? — осведомился Черч. Среди гостей на свадьбе были лишь члены банды Аккермана, состоящей за исключением Магнолии из представителей мужского пола. Не хватало лишь одной гостьи, чье появление ожидал брюнет. — Они думают, что я механик в мастерской. Пусть пребывают в счастливом неведении и дальше, — и быстро переведя тему разговора, Корстон выдал следующее, обращаясь к Леви. — Если этот голубоглазый черт умудрился заделать мальчугана с первой попытки, я снова почувствую всю несправедливость этого презренного мира. — Я не буду против, если появится девочка… Единственная проблема, что не найдется ни одного достойного парня для моей принцессы… С мальчиками проще, — пожав плечами, поделился своими рассуждениями блондин. И двинулся в сторону окликнувшего его Тайрона. — Да, в этом он определенно прав… — одобряюще кивнул Корстон. — Оглядываясь на свою жизнь ранее, я понимаю, что мои девочки — самое дорогое, что у меня есть, — мужчину повело на философию. — Знаешь, Леви, многие отцы переживают о роде, мол «девочка не унаследует фамилию», именно поэтому подавай им сыновей. Но с высоты своих лет могу сказать: все это полная хрень! — махнул рукой мужчина. — Да какая к черту разница, какая у нее фамилия?! Главное — по ее жилам течет твоя кровь. Это имеет значение. И эту связь очень непросто разорвать, даже при всем желании. Аккерман нашел в словах приятеля некий иной смысл и уже хотел порассуждать об этом, но увидел только что пришедшую гостью. Микаса еле успела на церемонию. И собравшись впопыхах в штабе Лейб-гвардии, надев единственное вечернее платье, подаренное приемными родителями на восемнадцатилетие, накинула сверху плащ, чтобы скрыть свой праздничный вид от любопытных взглядов. Сейчас же она предстала перед глазами заядлых бандитов в очаровательном образе. Легкое платье ниже колена с коротким рукавом красиво подчеркивало аккуратную грудь девушки. Пусть спереди декольте отсутствовало, ткань лишь открывала шею и элегантные ключицы полуазиатки, вырез на спине до поясницы компенсировал это с лихвой, показывая на всеобщее обозрение фарфоровую кожу с узором из родинок. — Вот это даа… — только и вылетело уз уст Корстона. — Будь я лет на десять моложе… Леви также выпал в осадок от образа строптивицы. Как и все присутствующие. И сразу же двинулся к девушке, чтобы оградить ее от лишних вопросов или ухаживаний своих подчиненных. С ним ей точно ничего не угрожает. Разве что после празднования он сам насладится ее компанией.***
Магнолия не была сторонницей пышных нарядов и выбрала довольно скромное платье с широкими лямками на плечах и классической юбкой в пол, не пышной и не облегающей, чтобы скрыть свое интересное положение, которое пока совсем не бросалось в глаза, не считая увеличения груди. Самое интересное, что первым изменение этой части женского тела заметил именно внимательный глаз Фарлана… или же его руки. Она слегка заплела волосы, перекинув их на одно плечо. И взяв подготовленный чудный небольшой букетик из свежих полевых цветов, отправилась навстречу своей судьбе. — Ты отлично выглядишь, — Леви крайне редко улыбался, но не порадовать названную сестру хотя бы мимолетной теплотой во взгляде в день свадьбы было бы неправильно. И подставив ей локоть, легким наклоном головы предложил проследовать с ним к алтарю. Изабель искренне улыбнулась во все свои тридцать два, чуть ли не выпрыгивая из платья на радости, и резво зацепившись рукой за брюнета, сделала глубокий вдох. Пока они грациозными шагами двигались в сторону зала, Магнолия выдала: — Надеюсь, он не сбежит. — Не волнуйся, я лично привязал его к скамейке, — будто бы говоря о Карбо, а не о лучшем друге, холодно произнес брюнет, даже не дернув бровью. — Дурак! — легонько толкнула его в плечо Изабель, оценив наличие юмора у братика, что говорило о его хорошем настроении. Леви ответил ей легким поднятием уголков губ. — Идем, глупая, — с некой теплотой произнес он. Когда Фарлан увидел Изабель в свадебном платье, почва будто бы ушла у него из-под ног, а разум провалился в какую-то бездну. Он видел лишь ее. Девушку, с которой решил прожить всю свою оставшуюся жизнь. Лисицу, своим задорным поведением повышающую его настроение. И мать их будущего маленького Черча. Никого прекрасней блондин в своей жизни не знал. Когда Леви подвел Магнолию к алтарю, от его глаз не скрылся ступор лучшего друга. И похлопав его по плечу, чтобы немного привести в себя, сел на скамейку рядом с Микасой. Карбо, лежавший у ног полуазиатки, вел себя очень тихо. Аккерман по просьбе Изабель даже нацепил на него голубую бабочку под стать глазам в честь праздника, пусть и считал это ненужным. Однако данный образ пса вызвал милую улыбку на лице любимой блюстительницы закона, что тут же изменило его мнение. После произнесения клятв и обмена кольцами влюбленные скрепили свой союз страстным поцелуем под аплодисменты и затейливые подсвистывания подельников. Однако следующее событие вызвало негодование на лицах всех присутствующих. В помещение резко зашли дюжина незнакомых людей, быстро закрыв двери изнутри просунутыми через ручки досками. Их настрой явно был недружественный. И когда священнослужитель произнес «Дети мои, грешно проливать кровь в святом месте», в его лоб прилетела пуля…
