Глава 29. «Ради высшего блага»
4 августа 2017 г., 07:45
Мужчины предают из ненависти, женщины — из любви © Мориц Готлиб
Как определить ту грань, незримую черту, через которую человек уже не способен перешагнуть ради другого. Как сильно мы готовы наступить на собственное горло, наплевав на принципы. Слушая свою коллегу, Жан пытался понять мотивы ее действий. Микаса славилась своей образцовостью, исполнительностью и усердием, с которым она подходила к своей работе. Как и честностью. Сделки с контрабандистами, взятки — молодой человек, зная полуазиатку многие годы, никогда не сомневался в ее компетенции. Подобная «грязь» ей была чужда. И тем сильнее оказался его шок от всей ситуации. — Объясни мне вот что. Как человек… преступник, которого считают погибшим, оказался живым и невредимым, — он говорил со всей серьезностью в голосе, опасаясь услышать ответ. — Его освободили напарники, — «отрапортовала» Микаса с типичным невозмутимым лицом. — А как они узнали о том, каким маршрутом его повезут?! — лицо Жана начало грубеть и багроветь, отнюдь не от смущения. Он не сводил глаз с нее. Услышав провокационный вопрос, сотрудница полиции не сразу осмелилась взглянуть на напарника, некоторое время лишь безотрывно уставившись на тумбу рядом с ним. И после многозначительного молчания, никак не изменившись в лице, все же смогла поднять глаза на него. — Твою мать, Микаса! Разве ты забыла, сколько преступлений он совершил?! Или это ничего не значит? Там не только грабежи… — пылко напоминал Кирштайн о всех «достижениях» ее знакомого. И он бы продолжил поучительную тираду, если бы она его резко не пресекла. — Я прекрасно помню об этом, поверь, — не без раздражения и некой грусти в голосе выпалила Аккерман. — Тогда зачем? Из-за того, что он спас тебя?! — пусть Жан и обещал отпустить Микасу, не терзая ее своими чувствами, воспоминание о том дне, когда она чуть не утонула на глазах своих коллег, сильно кольнуло по его гордости. Неужели, это уплата долга так затуманила ей разум? Неужели, успей он тогда спасти ее, она бы поменяла свое отношение к его чувствам? Подобные рассуждения начали хлеще терзать его разум. — Марко так же обязан ему своей жизнью. Как и Конни… и многие люди, которые не пострадали в тот вечер благодаря ему, — она говорила весьма убедительно. Жан понимал, что она не врет. Даже теперь, когда он узнал о подобном предательстве по отношению к Военной полиции, он продолжает верить ей. Но не преступнику. После успешного раскрытия дела с работорговцами, его повысили по званию. Если бы он знал, кому обязан карьерным ростом, то, быть может, не так категорично отзывался о новых «знакомых» Микасы. — Значит, они вернули имущество Рейссов из-за тебя?! — Жан с выраженной досадой и непониманием посмотрел на нее. После чего его лицо изменилось, а в глазах читалось некое озарение. — А когда я расследовал это дело … ты знала, кто виновник … — он отвернулся от нее, скользнув рукой от лба по голове, пропуская пальцы через короткие волосы. — … знала и ничего не сказала. — Жан, послушай, пожалуйста… — пыталась она достучаться до него, но напарник не унимался. — Семь лет… семь лет я равнялся на тебя, — присаживаясь на стул, выпалил он с нотками истерики в голосе. — Кто угодно, говорил я, но ты… ты всегда поступишь по совести. — Я не просила себя идеализировать или награждать подобными почестями, — приземлившись напротив него, спокойно ответила Микаса. Кирштайн стал вспоминать все произошедшие недавно события, стараясь уловить пропущенные ранее детали. Как и изменение ее поведения в последнее время. И на лице появилась горькая усмешка. — Значит, это совсем не Йегер, — тихо проговорил он себе под нос. Он понимал, что Микаса не может быть одинокой «карьеристкой», уж точно не с ее внешними данными. Но насколько экстравагантным стал ее выбор, его действительно обескуражило. И все же, это по-прежнему была та девушка, с которой он на протяжении четырех лет «чистил» улицы от бандитов и злоумышленников. Обвинять ее, не до конца разобравшись, было бы, как минимум, не справедливо. — Я не доложу об этом начальству… — на выдохе оповестил ее Жан, добавив спустя некоторое время, — … по крайней мере, пока не поговорю с Марко. Микаса лишь кивнула, выражая свое согласие. — Как он? — Идет на поправку, — слегка поджав губы, ответил Кирштайн. — С ним сутки напролет сидит Браус… носит угощения, — на этом моменте на его лице даже «нарисовалась» ироничная улыбка. — Он на седьмом небе от счастья. Для Саши делиться едой — все равно, что в любви признаться. Учитывая, что пироги она ему приносит не надкусанные. Уголки девичьих губ так же ненадолго приподнялись, выражая теплые чувства к друзьям. — Я ничего тебе не обещаю, Микаса, — вставая со стула и забирая с комода принесенную книгу, оповестил Жан. — Я понимаю… и спасибо, что выслушал. — Мы все еще друзья, — пожав плечами, не без грусти в глазах и небольшой ухмылки выдал Кирштайн. — Но это не значит, что я не засажу их за решетку, — серьезно произнес он, после чего немного успокоившись, добавил, отдавая в руки Микасы детективный роман. — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь… Это для Люси… Она сильно подставляется ради вас. Не предай ее доверие. Когда дверь за Жаном закрылась, она некоторое время стояла неподвижно, обдумывая его слова.***
Изабель смачивала в холодной воде ветошь каждые десять минут, после чего аккуратно проводила по рукам, груди, шее Фарлана, чтобы хоть как-то остудить его тело и вытереть липкие капли холодного пота. К утру появилась лихорадка. Остается надеяться на то, что он сможет побороть этот тяжелый недуг. — Нам по-прежнему угрожает опасность, — подойдя к окну, оглядывая окружающую обстановку из-за задернутых занавесок, проговорил Леви. — Лучше тебе пока затаиться у Корстонов. — Я никуда без него не уйду, — даже не смотря в сторону братика, Изабель продолжала свое занятие. — Нас обнаружил военный полицейский. Сюда в любой момент могут нагрянуть придурки из Лейб-гвардии. До их штаба рукой подать. — Не важно… Я обещала ему быть рядом до самого конца… И я буду, — приложив мокрую ткань ко лбу Фарлана, она, продолжая вглядываться в его спящее с напряженной гримасой лицо, настаивала на своем. Леви, подойдя к ним, изучил состояние раны Черча, приподняв пропитанную бордовой жидкостью ткань. Блондин порой метался в кровати, и периодически появлялось тяжелое, прерывистое дыхание. В таком состоянии его точно никуда не перевести. К тому же, сейчас он должен находиться под присмотром лекаря. Люси отдыхала в своей комнате за стенкой после тяжелой ночной операции. Ее в любой момент можно позвать для оказания помощи. А пока ей нужно восстановить силы, Изабель ухаживает за супругом. Аккерман присел рядом. И его многозначительное молчание не осталось без внимания названной сестренки. — С нами все будет хорошо. Делай то, что должен, — достаточно твердо произнесла она, продолжая омывающие процедуры. После чего голос стал предательски дрожать. — Найди их… пусть ответят за все, — и спустя некоторое время, добавила. — Только… возвращайся к нам. Леви положил ладонь на голову Изабель, немного потрепав ей волосы с мимолетной ухмылкой. После чего двинулся к выходу. Проходя мимо открытой двери кухни, от его глаз не скрылось занятие Микасы. Предварительно вытащив все осколки, она забинтовывала псу переднюю лапу, которую неугомонное животное ей «доверило». Чтобы Карбо был спокойным, сотрудница полиции вполголоса шептала ему на ушко успокаивающие слова, за что тот лизнул ее в лицо. Мужчина смог перебороть свое желание подойти к ней, бесшумно скользнув в прихожую.***
Выяснить, кто именно устроил перестрелку в часовне оказалось не трудной задачей. Небольшая шайка местных головорезов «Кровавый молот», чье безвкусное название дико бесило авантюриста, давно заточившая зуб на него и его банду, получила информацию о лучшем месте для нападения от какого-то сотрудника полиции. Пойманная Леви «шестерка», чей босс погиб во время вышеупомянутого действия, не владел подробными сведениями, так как не смог рассказать необходимые детали даже под самыми изощренными пытками. Поэтому подтвердить свою теорию мужчина так и не смог, впрочем, как и опровергнуть. Но за неимением альтернативных вариантов, он остановился на своем изначальном плане. Чтобы пойти на вооруженный набег и похищение нужно не так много оружия. Здесь скорее играют наиболее важную роль искусные боевые навыки и отточенные умения Леви проникать в чужие дома незамеченным. Но если ты, ко всему прочему, собираешься перебить отряд профессиональных полицейских с темным прошлым под предводительством Кенни — жнеца, необходимо запастись немалым количеством снарядов. К тому же захватить дополнительные газовые баллоны для УПМ в случае длительной погони. Аккерман заглянул в свое жилище в Подземном городе, чтобы взять все необходимое. И проведя ревизию специального рабочего рюкзака из жесткой ткани, он поставил грузную сумку на пол. На кровати лежала подготовленная полная экипировка, идеально выглаженная и недавно постиранная. Леви никогда не изменяет себе и своим фетишам. Сначала идут брюки, собачка ползет вверх с характерным звуком, после чего пуговица ныряет в петлю. Затем водолазка, приятно прилегающая к телу, через которую контурируется каждый мускул. Теперь очередь ремней для привода, с ними много мороки, но иначе никак. Застежки на плечах, затем на поясе. Потом очередь ног. Мужчина всегда начинает с правой — привычка. И когда пальцы тянутся к последнему ремню на левой ноге, он ощущает чье-то присутствие в дверях, такое желанное, и, в то же время, совсем не подходящее для сложившихся обстоятельств. — И что ты намерен предпринять? — до слуха донесся голос, на мгновение заставляющий забыть о реальности. — Не трудно было меня найти, не так ли? — застегнув последний ремень, Леви обернулся. Микаса стояла в проеме, облокотившись плечом на косяк, сложив руки на груди. Такая же обворожительная. Такая же слегка строгая. Такая же притягательная. — Если ты думаешь, что сможешь остановить меня… — по привычке проверяя все детали своего образа, бесцветно произнес он. Но его перебили. — Я принимаю твое предложение. Насчет спарринга. «Милая, если ты хочешь не спарринг, то мы сразу можем перейти к делу», — не смог он до конца проконтролировать свои мысли. И, повернувшись обратно к кровати, чтобы забрать последние детали экипировки, Леви улавливает барабанными перепонками звук расстегивания ремней и звон бляшек. Он медленно оглянулся на блюстительницу закона. — Ремни мешают во время борьбы, — спокойно сказала Микаса, медленно стягивая их и складывая на тумбу. — Я не буду с тобой драться, — холодно бросил он. И закинув широкую лямку рюкзака на плечо, уже намеревался пройти в дверной проем, но не тут-то было. Она неспеша расстегивала пуговицы на рубашке, открывая довольно пикантные виды. — Микаса… что ты делаешь? — медленно подходя к девушке, тихо спросил Леви. И, аккуратно отдернув ее руки от рубашки, опустив их по швам, сделал глубокий вдох, чтобы концентрировать взгляд на девичьем лице, а не на том, что ниже. Он продолжал сдерживать свою мужскую натуру, так не вовремя поддавшуюся ее играм. — Тебе не нравится? — робко спросила она, слегка нахмурив брови. Леви хотел бы ей продемонстрировать, как именно ему «не нравится», особенно по появившейся тесноте в штанах. Но если он сейчас поддастся искушению — оставить Микасу, не причинив ей еще больше боли и переживаний, у него не получится. Когда она уже развернулась, чтобы покинуть это помещение первой, он сделал очередную глупость, не соверши которую, корил бы себя всю оставшуюся жизнь — осторожно потянул ее за рукав рубашки. От нее не скрылось это легкое прикосновение, что вызвало теплую улыбку на лице. «Любит». Порицая себя за то, каким слабохарактерным становится в присутствии Микасы, Леви пылко прижался к ее спине, скользнув руками по ее торсу. После чего раздался звук разрывающейся рубашки. Сознание наполняет лишь чувство собственности к той, чьи идеальные формы умещаются в мужских ладонях, так властно сжимающих ее грудь. Сухие губы, покрывающие фарфоровую кожу плеч поцелуями. Девичий, слегка приоткрытый рот от удовольствия, из которого вырывается кроткий, но такой ласкающий его слух вздох, больше похожий на стон. Скользя губами выше, опаляя своим горячим дыханием и так чувствительную кожу плеч, затем шеи, Леви зубами оставляет неглубокие метки на тех же местах. — Что же ты со мной делаешь… маленькая чертовка, — раздается шепот у ее уха, пробуждающий в сознании различные непристойности. Женщины часто раздевались перед Леви, порой сопровождая это характерными для процесса движениями, и далеко не всегда за деньги. Наблюдать подобное мужчине было приятно, хоть и не сказать, что всегда. Но сильного эффекта возбуждения на него это не оказывало. Другое дело — самому сорвать одежду, после чего овладеть желанным телом ради собственного удовлетворения. Микаса даже не разделась, она лишь подразнила его, поманив готовностью сделать подобное только для него. И Леви не смог сопротивляться ее очарованию. Схватив ее в охапку, он моментально пересек всю комнату до кровати, повалив на нее сотрудницу полиции. И плевать, что минут десять назад он мучился с дурацкими ремнями. Сейчас он готов их просто срезать кинжалом для удобства, но холодные тонкие пальцы владелицы нежных губ, «орудующих» на его лице, ловко помогают ему справиться с этой непростой задачей. Для удобства она запрыгивает на него сверху, наивно полагая, что контролирует ситуацию. Глупенькая. Его руки расстегивают брюки Микасы, умело ныряя под резинку трусов. Особенно приятно наглаживать упругие ягодицы, так эротично выставленные во время их предыдущих шалостей. Сухие губы гуляют по возбужденным соскам, носом вычерчивая аппетитные формы девушки. Она жестко толкает его на кровать, чтобы его тело окончательно приняло горизонтальное положение. Это еще сильнее заводит. Строптивость, которая так ей к лицу. Страстный поцелуй в губы, передающий весь накал страстей между ними. Она кусает его нижнюю губу, словно дикая кошка, после чего помогает снять водолазку, игриво гуляя тонкими пальцами по мышцам. — Леви… — у самого уха раздается женский полушепот, заставляющий пробежать через все тело некий «разряд», будто накатившая волна, ударивший в голову. Микаса ловко хватает его руки и закидывает за голову, будто доминирует. Но это лишь иллюзия, игра, которая так нравится обоим. Пока после очередного страстного поцелуя она не шепчет в губы слова, резко вернувшие его в реальность. — Я люблю тебя, — она произносит это тихо, с некой лаской и слегка дрожащим голосом, посмотрев своими обворожительными серебристыми «огоньками» в упор. В следующий момент, на кистях Леви замыкаются крепкие наручники, прикованные к кровати. Осознание приходит довольно быстро. Особенно когда Микаса снова прижимается своими нежными губами к его на долю секунды. — Я выиграла спарринг, — с еле уловимой грустью в голосе выдает она, после чего встает с кровати, застегивая рубашку. Леви дергает руками, ворочается на постели, но цепь крепкая — легко ему не выбраться. — Ладно, милая, пошутили и хватит. Освободи меня. Застегнув одежду, Микаса наклоняется и, заглядывая в самую глубину его серо-голубых глаз, произносит: — В особняке Редстоунов был вскрыт сейф. Это был ты? — Что? — действительно не понимая, о чем она, только и смог скупо выдать он. — На месте преступления обнаружили твои отпечатки пальцев. Так это был ты? Леви пытался изловчиться так, чтобы умудриться схватить ее за руку, но она увернулась. — Нет, я этого не делал, Микаса. Освободи меня, — не отрывая глаз со стальным оттенком от блюстительницы закона, настойчиво говорил он. — Думаешь, я не знаю о том, что ты задумал? — продолжала она в той же холодной манере. — Микаса, сними наручники. — Напасть на Рейссов, чтобы выманить нужного тебе человека… Я не могу позволить совершить подобное, — отстраняясь от него, она продолжала смотреть на мужчину, двигаясь к выходу. Леви разозлился не на шутку. Неужели Микаса больше не верит ему? Или просто решила сдать полицейским. Ситуация бесила его по многим причинам. Он был беспомощен, в штанах не унималось ноющее возбуждение, но больше всего его задел способ, каким она его обезвредила. Она манипулировала его чувствами, ловко обведя вокруг пальца. «Влюбленный идиот». — Микаса, быстро освободи меня! Сейчас же! Стоя в дверях, наблюдая за попытками Леви вырваться, и тем, как он не на шутку звереет, полуазиатка понимает, что выбор уже окончательно сделан, и назад дороги нет. — Микаса, сними наручники! — сквозь зубы процедил он. Она лишь покачала головой, скупо ответив «Нет», после чего дверь в комнату закрылась. — Маленькая мерзавка! А ну вернись! — со всей досадой и яростью в голосе, взывал к ее совести Леви. Он не знал, что выйдя из комнаты, Микаса прикрыла рот рукой, прижавшись к стенке. Что она действительно испугалась того, что, возможно, безвозвратно его потеряла. Что впервые за долгое время на щеках Микасы Аккерман появились слезы, которые она на ходу небрежно смахивала кистью. Лишь мужское рычание вперемешку с ругательствами и стук цепи о прутья кровати провожали ее до самого выхода.***
Когда Марко очнулся в лазарете, она приветствовала его дружеской улыбкой. Они всегда хорошо общались, доверяли друг другу и консультировали, создавая неплохой тандем в плане разработки той или иной версии преступления, что помогало плодотворно раскрывать дела разной сложности. Ботт, будучи парнем неглупым, конечно же, узнал преступника, которого несколько недель назад объявили погибшим во время перевозки в зал суда из-за разбойного нападения на карету. Анализируя причину непосредственного появления Леви Аккермана в особняке Редстоунов и его помощи полицейским, он пришел к выводу, что причина где-то на поверхности. Марко нашел лишь одно звено, связывающее бандита со всеми случаями их контактирования — Микаса. Она не подтвердила наличие связи с преступником, но и отрицать не стала, что можно считать немым согласием с версией лейтенанта Ботта. И проведя вечер за интересной беседой, коллеги пришли к единому консенсусу по поводу подозреваемого, стоящего за преступными действиями, с которыми они недавно столкнулись. — Вы вызывали меня сэр? — следуя уставу, отдала честь лучшая сотрудница полиции. — Аккерман, довольно поздний визит. Тебе повезло, что я трудоголик, — взяв сигарету и закурив, выдохнул Дрейк вместе с парами никотина. — Присаживайся, — он указал рукой, в которой держал папиросу, в сторону стула напротив его рабочего стола. И изучая внимательным взглядом Микасу на протяжении нескольких минут, пока делал затяжки, Гордон не проронил ни слова. Она решила сначала выяснить причину ее появления здесь, а затем уже действовать. Острый взгляд начальника, с особой тщательностью скользил по ее фигуре, останавливая внимание на наиболее пикантных деталях, вызывал у нее неприятные ощущения. Даже некое отвращение к этой личности. Но она ловко скрывала свое негативное мнение о заместители главы Военной полиции. — Ничего не хочешь мне рассказать, Аккерман? — потушив сигарету в пепельнице, поинтересовался Дрейк. — Может, хочешь выпить чего-нибудь? Вино? Коньяк? Водка? Для храбрости. — Если кому и пить для храбрости, то, скорее, вам, — холодно произнесла она. Гордон лишь рассмеялся хрипловатым басом. — Давай, удиви меня. Что ты и твои никчемные дружки знаете? — Это вы продали меня работорговцам, подсунув в качестве наживки липовое дело. — Неплохо, — отпив из граненного стакана глоток, выдохнул он. — И как давно ты догадалась? — Когда вы отдавали дело, то сказали, что Док попросил поручить это задание мне лично, без посредников. Но когда мы стояли на построении в его кабинете после ареста работорговцев, он похвалил вас за то, что вы назначили меня. Стало быть, он не был в курсе. Постучав пальцами по столу, Дрейк лишь усмехнулся. Его грел тот факт, что Микаса слишком поздно об этом догадалась. — Что-то еще? — продолжая пожирать ее глазами, поинтересовался он. — В особняке Редстоунов… организатором рэкета точно являлся не Деннис Айбрингер. Он слишком глуп для такого. К тому же ограбление сейфа графа, из которого похитили карманные часы. Уверена, если обыскать ваш кабинет, то эту фамильную реликвию обнаружат. Это была их с Марко теория. Если во всех преступлениях, что они обсуждали действительно виноват Дрейк, значит ему свойственно и поведение злоумышленников: возвращение на место преступления, хранение у себя улик, что повышает самооценку от безнаказанности. Потянувшись к ящику стола, заместитель главы Военной полиции, выдвинув его, достал упомянутый драгоценный предмет. После чего резко наставил на девушку ловко выхваченный из ящика пистолет. — И что же меня выдало? — Вы показали мне улику. Только что, — с каменным лицом ответила Микаса. — А, слепая догадка, подтвержденная на деле. Я ожидал от тебя большего… Но это не кража, лишь возвращение собственного имущества. Они мои по праву! — на этих словах улыбка с лица Дрейка исчезла. — Скажи, ты знаешь, почему такая фамилия? Редстоуны… «красные камни». Это рубины. На территории трех стен есть лишь одна рубиновая шахта, которой и владеет этот род более сотни лет. Забавно, правда? Имея такое большое денежное состояние, они отказались выплатить законную сумму внебрачному сыну покойного графа, скоропостижно скончавшегося более двадцати лет назад. Я лишь хотел вернуть то, что мне причитается, — Гордон все еще держал ее на мушке, «раскаиваясь» в своих прегрешениях. — А что насчет Бориса? — Микаса продолжала сохранять самообладание. — Фойльнер? С этим тупым идиотом расправились по моей наводке. Парнишка потребовал слишком большой процент с продажи. Совсем не умел вести грязный бизнес. А ты, как в задницу ужаленная, носилась по всему штабу, расспрашивая о нем. Вот и пришлось сослать тебя. Но когда не получилось, я даже организовывал пару покушений, прогоревших с полным треском. Конечно, в гарнизоне служат и рукожопы, но не стрелять же им по коллегам. Разве только кто-то не поможет… повернуть пушку в нужное направление. Микаса умело скрывала свои эмоции, не отрывая глаз. — Вы предстанете перед судом за свои преступления … — Не в этой жизни, дорогая. Ведь если меня схватят, я расскажу абсолютно все, — вставая из-за стола, Гордон по прежнему наставлял на нее табельное оружие. И присев на край, находясь в более близком расположении к ней, продолжил. — Скажи, ты трахалась с преступником еще в Подземном городе или же по возвращении? До или после того, как он спас тебя? Микаса не ожидала подобного. Она резко дернулась в попытке выхватить у него пистолет, но он схватил ее руки, прижав дуло к голове. — Не дергайся. Или я прямо здесь всажу тебе пулю. Удивлена, откуда я знаю? Догадался по горячим следам. Это ведь именно ты выдала преступникам маршрут казенного транспорта? Если я не ошибаюсь, за подобное светит трибунал, — после чего Дрейк «наигранно» поругал ее, цокая языком. — Так что мы с тобой связаны. Если я пойду на дно, то потяну за собой всех. А твоему ненаглядному любовничку светит положенная за его преступления смертная казнь. Эмоции на ее лице все-таки пробились через маску отчуждения, выражая гнев и беспокойство за любимого авантюриста, которого она, ко всему прочему, оставила в беспомощном состоянии. Заместитель поднялся со стола, поправив галстук, после чего подошел к Микасе сзади и, приставив дуло к ее спине, наклонился к самому уху, вызывая у нее лишь чувство некоего осквернения, ведь только Леви имеет право так приближаться к ней. — Когда его схватят, я лично прослежу за тем, чтобы его наказали по всей строгости закона, — Гордон положил ей руку на плечо, отчего она резко дернулась, не собираясь позволять подобные прикосновения. — Но! Если мы с тобой договоримся о партнерстве, то я закрою глаза на твои небольшие шалости. Микаса прожигала его гневным взглядом, не отрываясь, в этот момент весьма походя на Леви по выражению лица. И когда Дрейк наклонился к ней с непристойными намерениями, выраженными лукавой ухмылкой, она плюнула в его лицо, давая ответ на предложение «партнерских отношений» подобным образом. Гордон вытер слюну с заморавшейся щеки. — Бешеная сука. Ладно, тогда придется по плохому, — на этих словах он резко схватил ее за волосы, успев зажать ей рот ладонью, и, удерживая ее яростные сопротивления, пытался стащить на пол …
