Дар богов

      Что это за странное существо? Амори ничего не могла прочесть по алым глазам, лишённым зрачков. Лицо экзота было бесстрастным, если он и испытывал какие-то эмоции, то удачно их скрывал. Но почему-то Амори верила в его искренность. Ей очень хотелось верить.       — Ты живёшь здесь один? — она указала на крошечный деревянный домик.       Митт`рау`Нуруодо кивнул. Он сел рядом с Амори, но старался не касаться её и не придвигаться слишком близко.       — А где твоя семья? Твой народ?       — У меня нет семьи. А мой народ далеко отсюда, — ответил он.       Амори почувствовала твёрдые нотки в его голосе, ощутила некую эмоциональную преграду. Митт`рау`Нуруодо не хотел продолжать эту тему. Но любопытство заставило Амори задать следующий вопрос.       — Ты отшельник? — предположила она.       — Не совсем, — уклончиво ответил Митт`рау`Нуруодо.       — Изгнанник.       Амори не нужно было его подтверждение, она и так знала, что её догадка верна. Митт`рау`Нуруодо опалил её взглядом, от которого мурашки пробежали по позвоночнику.       — Что ты сделал? — спросила Амори.       Он знает о её беде, знает, кто Амори такая, а вот она о своём спасителе не знает ничего. Почему его собственный народ от него отказался? Стоит ли и Амори бояться его?       — Твои предположения?       Митт`рау`Нуруодо повернулся к ней, их взгляды на мгновение встретились, и по губам экзота скользнула слабая улыбка. Амори нахмурилась, разглядывая его. Многое о человеке можно сказать по внешности, манере разговаривать и держать себя. И пусть в случае Митт`рау`Нуруодо глаза не выдают эмоций, кое-что Амори может выяснить, просто изучив его.       — Ты был воином, — сказала она с утвердительной интонацией. — Хорошим воином. Ты храбро сражался за свой народ.       — Как ты узнала? — спросил он, изогнувшаяся иссиня-чёрная бровь выдавала его удивление и интерес.       — Ты убил Оттела, для тебя это было легко. Ты обучен сражаться, и прежде тебе приходилось убивать.       — А если я скажу, что ты ошибаешься? — в его тоне не было издёвки, но присутствовала тень смеха.       — Тогда я скажу, что ты врёшь, — эта игра в угадайку нравилась Амори. — Ты привык забирать жизни, привык драться. Это видно.       Митт`рау`Нуруодо склонил голову, признавая её правоту. Каждый из них, уже не скрываясь, разглядывал собеседника, делая выводы и строя догадки. Амори знала, в то время как она изучает экзота, по её ответам и логическим цепочкам он изучает её.       — Что ещё можешь сказать обо мне? — поинтересовался Митт`рау`Нуруодо.       — Довольно много, — ответила Амори, вглядываясь в его красивое необычное лицо.       — С чего ты взяла, что я сражался за свой народ? Может быть, я был наёмником или преступником, за это меня и изгнали?       Внимательный прищур алых глаз почему-то заставил Амори улыбнуться. Она приняла правила игры и намеревалась победить.       — Нет, ты был воином, — сказала она, выделив последнее слово. — Я встречала таких, как ты. Воины отличаются от остальных. Я думаю, тебя изгнали, потому что ты слишком много берешь на себя.       Тёмные брови взметнулись, и алые глаза на мгновение расширились. Амори уловила перемену его настроения и продолжила.       — Ты делаешь то, что полагаешь правильным, не считаясь с чужим мнением. Поэтому твой народ от тебя отказался. Может быть, ты желал сделать как лучше, но в итоге просто перессорился со всеми.       — Ты права, — сказал Митт`рау`Нуруодо после недолгого молчания. — Так всё и было. Я сделал то, что, по моему мнению, было правильно. Но погибли люди, я нарушил приказ. Скажи мне, как ты узнала всё это?       — Это было достаточно легко, — ответила Амори. — Как я говорила, ты умеешь сражаться. Отличить воина от наёмника проще простого. Ты не знаешь меня, но почему-то решил спасти, увидев, что я в беде. Обычно воины не принимают таких опрометчивых решений. Ты хочешь спасти всех, и готов взять на себя ответственность, пусть на самом деле она и не должна быть твоей.       — Ты очень наблюдательна и умна.       Амори робко улыбнулась в ответ на похвалу. Она не могла вспомнить, когда в последний раз просто беседовала с разумным существом, когда с ней говорили, как с равной.       — Сколько времени твой бывший хозяин и его команда планируют пробыть на планете?       Резкая смена темы не обрадовала Амори, но Митт`рау`Нуруодо напомнил ей, что им надо позаботиться о своей безопасности.       — Их корабль… «Храброго налётчика» надо серьёзно чинить, — ответила она. — На ремонт уйдёт не меньше недели. Нам нужно придумать, как скрыться, чтобы они не нашли нас.       Амори сама не заметила, как начала говорить «мы» о себе и Митт`рау`Нуруодо.       — Мы не станем прятаться, — он покачал головой.       — Нам необходимо спрятаться! — воскликнула Амори, надеясь воззвать к его разуму. Митт`рау`Нуруодо может быть и хороший боец, но справиться со всеми пиратами он не сможет. — Ты не знаешь, что за человек Зденко. Он даже не человек, а монстр. Если он нас поймает… — она всхлипнула, представив, что Зденко с ними сделает.       — Мы не станем прятаться, — повторил Митт`рау`Нуруодо. — Мы улетим отсюда.       — Куда? — недоумённо спросила Амори.       — Я домой, а ты куда хочешь.       — Тоже домой, — проговорила она. Вернуться домой, об этом она грезила все шесть лет рабства. — А на чём мы улетим?       — На «Храбром налётчике». Мы угоним его, — ответил Митт`рау`Нуруодо таким тоном, будто задачу легче и представить нельзя.       — Украдём корабль Зденко? — большие глаза Амори расширились от удивления. — Но как? Там двадцать восемь человек… то есть уже двадцать семь. Но всё равно, их намного больше, чем нас. У них оружие и нашвакты. Это невозможно!       — Нет невыполнимых задач, есть лишь неправильно поставленные, — наставительным тоном ответил Митт`рау`Нуруодо. — У нас есть неделя, чтобы придумать план. А сейчас расскажи мне о Зденко и его людях. Мне нужно знать всё от характера до мелких привычек. Мы должны работать вместе, и тогда каждый из нас сможет вернуться домой.

***

      Амори прежде не встречала таких существ, как Митт`рау`Нуруодо, и дело не в расовой принадлежности. Обычно все люди и инородцы казались ей ужасно ненаблюдательными, так было даже дома. А Митт`рау`Нуруодо другой. Даже если бы он не выспрашивал её так дотошно о каждом члене экипажа и планировке корабля, Амори всё равно видела и чувствовала в нём нечто особенное, отличающее его от всех разумных существ.       — Я отправлюсь разведать обстановку, — сказал он, когда Амори сообщила всё, что было ей известно о «Храбром налётчике» и его команде.       — Я с тобой, — тут же воскликнула она.       Амори боялась остаться в одиночестве. Что если пока Митт`рау`Нуруодо не будет, Зденко найдёт её?       — Тебе лучше остаться здесь и отдохнуть, — возразил Митт`рау`Нуруодо. — Ты устала, и наверняка твоя нога ещё болит.       — Я буду тормозить тебя, — закончила за него Амори.       — Верно.       Он старался быть с ней деликатным, но Амори предпочитала, когда вещи называют своими именами. Сейчас Митт`рау`Нуруодо прав, она будет лишь обузой. Впрочем, она уже обуза для него.       — Я останусь, — вздохнула Амори. — Будь осторожен.       — Не отходи далеко от дома, ты можешь заблудиться. В одиночестве разные мысли лезут в голову, ты начнёшь сомневаться в том, что я действительно хочу помочь. Когда настанет этот момент, вспомни, что я спас твою жизнь и привёл в свой дом. Тебе не стоит бояться меня.       Митт`рау`Нуруодо зашёл в дом за какими-то вещами, а потом направился в сторону леса. Дойдя до первых деревьев, он оглянулся на Амори, словно хотел проверить, не пустилась ли она бежать, как только он отвернулся. Но она всё ещё сидела на земле возле дома и помахала ему рукой. Не ответив ей, Митт`рау`Нуруодо скрылся в зеленом полумраке леса.       Некоторое время Амори смотрела ему вслед, думая, не стоит ли действительно убежать? Если он смог выжить здесь в одиночку, то сможет и она. Но Митт`рау`Нуруодо ни словом, ни делом не заслужил подозрений в наличии скрытых мотивов. Амори чувствовала, что может ему доверять. Рядом с Митт`рау`Нуруодо ей было спокойно. Возможно, всё дело в простом психологическом эффекте. Она подсознательно тянется к первому, кто проявил хоть какое-то участие и заботу о ней. Амори имела весьма смутные познания в психологии, зато она хорошо разбиралась в людях. Она решила довериться Митт`рау`Нуруодо, и будь что будет.       Приняв решение, девушка почувствовала себя лучше. Она аккуратно сложила влажное от росы одеяло и вернулась в дом. Амори не забывала о том, что она здесь гостья, поэтому изучала жилище своего неожиданного благодетеля осторожно и бережно, стараясь оставлять всё на своих местах. Судя по состоянию предметов «из внешнего мира», Митт`рау`Нуруодо жил здесь уже довольно давно, как минимум несколько лет. За это время он научился шить одежду из шкур животных, делать глиняную и деревянную посуду и другие предметы обихода. Он даже сложил печь с трубой из немного неровных обожженных кирпичей. Должно быть, зимы на этой планете холодные. Амори обнаружила небольшой запас вяленого мяса, рыбы, сушёных фруктов и ягод. Митт`рау`Нуруодо готовился к зиме заранее, и Амори думала о нём всё с большим уважением. Её народ был из тех, которые в других мирах Галактики называют неразвитыми. Митт`рау`Нуруодо — явно уроженец цивилизованной планеты, но он научился выживать в лесу. Рыболовные снасти, которые Амори нашла в доме, были сделаны весьма неплохо, но Амори оставила в памяти заметку, показать ему, как нужно. То же касалось и охотничьих принадлежностей. Недоделанные капканы были очень неплохи, даже превосходили те, которыми пользовались охотники на родине Амори, но вот лук и стрелы никуда не годились. Она сделает для Митт`рау`Нуруодо хороший лук, отец научил Амори, как самостоятельно сконструировать любую принадлежность для охоты и быта. Передать свои знания — самое меньшее, чем она может отплатить Митт`рау`Нуруодо за его доброту.       Амори нашла свежую рыбу возле очага. Значит, сегодня утром он ходил на рыбалку, оставив в своём доме совершенно незнакомую девушку. Митт`рау`Нуруодо или очень наивен, что маловероятно, или, как сама Амори, может за пару минут составить мнение о человеке, едва взглянув на него. Та же рыба наводила на мысль, что его отсутствие не продлится долго, иначе он не стал бы оставлять продукты, способные быстро испортиться. Амори прикинула, сколько времени нужно на дорогу до корабля и обратно, на запутывание следов, которым Митт`рау`Нуруодо несомненно займётся и, конечно, на само наблюдение за шайкой Зденко. Учитывая дотошность, с которой Митт`рау`Нуруодо её расспрашивал, Амори пришла к выводу, что собирать информацию он будет очень тщательно. Значит, его возвращения можно ждать к вечеру. Он говорил, что после захода солнца в лесу опасно, Амори предположила, что Митт`рау`Нуруодо вернётся на закате. Что ж, у неё есть целый день, который она может провести с пользой.       Для начала Амори занялась своим внешним видом. Да, порой она проклинала свою красоту, но как любая женщина, следила за собой. Она нашла швейные принадлежности и заново перекроила тунику, подаренную Митт`рау`Нуруодо, посадив её на свою тонкую фигуру. Его туника для миниатюрной девушки была длинной, как платье. Своё лёгкое платьице, в котором она сбежала от Зденко, Амори аккуратно починила, хотя был соблазн сейчас же сжечь вульгарную вещь в печке. Но Амори понимала, что на необитаемой планете одеждой не разбрасываются, если платье перешить, оно сойдёт за ночную сорочку. Амори не нашла зеркала, наверное, в доме изгнанника этого предмета не имелось, но увидеть своё отражение девушка смогла в металлической кружке, отполированной временем. Выглядела Амори не лучшим образом. Лицо, да и всё тело были покрыты царапинами — отметками леса, волосы свалялись в один большой колтун, чтобы разодрать их грубым деревянным гребнем Амори потребовалось много времени.       Когда светлые пряди заструились покорной шёлковой рекой, она улыбнулась своему отражению. Скоро ей не придётся опасаться собственной красоты.

***

      Вечерело. Скоро наступят сумерки. В печи готовилась рыба, Амори надеялась, что правильно угадала время, и им с Митт`рау`Нуруодо не придётся есть холодный ужин. Она считала неприличным садиться за стол без хозяина дома, поэтому не обедала, ей не привыкать к длинным перерывам между приёмами пищи, у неё на родине это принято.       Девушка вышла из домика, глубоко вдохнула влажный, прохладный воздух. Днём прошёл дождь, и мокрая трава холодила голые ноги. Амори встала на колени, словно погрузилась в душистые воды живительного источника, луговые травы пахли свежестью, влагой, жизнью. Капельки воды в красноватом свете вечернего солнца сверкали, как цветное стекло.       Холодная мокрая зелень, запахи природы, нетронутого первозданного леса… Очищение… Покой… Свобода… Только дома Амори могла чувствовать подобное.       Она сжала рукой амулет, поднесла его к губам и оставила поцелуй на металле, отчего-то странно тёплом. Воздев руки к небу, затянутому багровыми и золотыми от лучей заката облаками, Амори благодарила своих богов, что не оставили её и после стольких испытаний, наконец, одарили своей милостью.       — Я свободна… — шептала девушка. — Свободна…       После шести лет вне дома, после рабства и получения базовых знаний об устройстве Вселенной, Амори уже не верила в богов так, как верил её народ. Многие представления о мире, которыми руководствуются её соплеменники, ошибочны. Но сколько бы над ней ни смеялись и хозяева, и другие рабы, Амори верила, что в этой Вселенной есть нечто высшее, прекрасное, чистое и вечное. Может быть, и не существует богов, таких, какими их описывал жрец на родине Амори. Но для неё родные привычные боги были воплощением этого «нечто», его олицетворением. Она не снимала амулет и знала, боги рядом. Они даровали ей свободу и столкнули с Митт`рау`Нуруодо, чтобы Амори и алоглазый экзот смогли помочь друг другу.       Девушка закрыла глаза, позволив сознанию улететь вместе с нежным ветром, что приносил запахи леса. Радость и покой разлились по телу, Амори нараспев читала молитву на родном языке. Она благодарила богиню судьбы за встречу с Митт`рау`Нуруодо, просила у бога-покровителя воинов милости для него. Пусть Митт`рау`Нуруодо и не из её народа, но боги видят всё, и их любви достоин каждый.       Молитвы её народа были подобны песням, Амори давно не пела их вслух, чтобы не сердить пиратов и не осквернять родной язык и имена богов, произнося их на борту «Храброго налётчика». Любой обитатель «цивилизованного» мира, хоть раз бывавший в опере, сказал бы, что у Амори чудесный голос. От пронзительных высоких нот она переходила на низкие, вибрирующие звуки. Плавные переливы голоса расслабляли и успокаивали.       Из подобия транса Амори вывел холод постепенно остывающей земли. Она оборвала песню-молитву на глубоком низком тоне, открыла глаза и вздрогнула от неожиданности. Митт`рау`Нуруодо сидел на земле, скрестив ноги, прямо перед ней и, закрыв глаза, слушал её песню. Амори совершенно забыла о бдительности. А если бы к ней незаметно подкрался Зденко? Её передёрнуло от этой мысли.       — Я напугал тебя? — спросил экзот, опаляя алым взглядом.       — Нет, — соврала Амори. — Не подкрадывайся больше.       — Я не подкрадывался, просто не хотел тебя беспокоить. Ты ведь молилась?       Амори уже привыкла, что у большинства разумных существ её вера вызывает смех, но Митт`рау`Нуруодо, как она уже заметила, отличается от остальных.       — Да, — ответила Амори. — Я благодарила своих богов за то, что они помогли мне вновь обрести свободу.       — Твоя собственная храбрость сыграла немаловажную роль, — заметил Митт`рау`Нуруодо.       — Храбрость! — Амори усмехнулась. — Во мне нет ни капли храбрости, я лишь хотела снова жить, свободно дышать, никогда больше не видеть своего хозяина. Свобода — величайший дар! Если однажды тебе покажется, что ты несчастен, вспомни, что ты свободен и пойми, как сильно тебе повезло.       — Спасибо за совет, — Митт`рау`Нуруодо чуть склонил голову.       Амори обратила внимание, что солнце уже постепенно исчезает за верхушками деревьев. Закат…       — Рыба в печке сгорит! — воскликнула Амори и ринулась было в дом.       — Не сгорит, я снял с огня, — успокоил её Митт`рау`Нуруодо. — Пойдём ужинать.

***

      Жилище Митт`рау`Нуруодо напоминало девушке о её собственном доме. Когда-то давно Амори была ребёнком, и её семья собиралась вокруг очага, чтобы разделить трапезу. В печи тлели горячие угли, домик освещался лучинами. Амори подумала, что стоит обучить Митт`рау`Нуруодо изготовлению сальных свечей.       — Мы благодарим богов за эту пищу и этот день. Пусть наш стол никогда не будет пуст, а наш дом никогда не будет холоден, как и наши сердца, — сказала Амори, принимая из рук Митт`рау`Нуруодо глиняную тарелку.       — Красивые слова, — ответил он.       — Мой отец всегда говорил их, когда семья садилась ужинать.       Воспоминания о семье всегда приносили с собой грусть. Амори неосознанно коснулась амулета.       — Твой кулон, это символ одного из богов твоего народа?       К своему великому удивлению, Амори услышала в его голосе искреннюю заинтересованность.       — Да, богини судьбы*. Это символ энергии творения, жизни. Моя мать дала мне этот амулет перед тем, как меня забрали.       На последней фразе её голос стал тише, Амори опустила глаза. От Митт`рау`Нуруодо не укрылась перемена её настроения. Она поглаживала пальцами металлический оберег. Четыре квадрата и косой крест между ними. Простой символ, но для Амори он означал очень много. Это не только знак богини, для неё это символ дома.       — Как это произошло? — спросил Митт`рау`Нуруодо и тут же добавил. — Если тебе тяжело говорить об этом, не рассказывай.       — Всё в порядке, — заверила его Амори.       Несколько минут она собиралась с мыслями, ковыряла рыбу в тарелке, вынимая мелкие косточки. Митт`рау`Нуруодо не торопил её и не нарушал молчания.       — Я принадлежу человеческой расе, — Амори начала свой рассказ издалека. — Я думаю, тысячи лет назад, на заре экспансии группа колонистов приземлилась на мою родную планету, и они стали прародителями моего народа. Мы зовём наш мир Аонаора, а себя называем тиеамоса. У нас есть легенды о том, что далёкие предки тиеамоса пришли с неба, и на Аонаора они нашли благодать богов — плодородную землю, леса с дичью и реки с рыбой. Они решили остаться на приютившей их планете. По каким-то причинам они деградировали. Мой народ не умеет строить корабли и делать бластерное оружие. Но знаешь, если бы мне предложили выбрать «цивилизованное» общество или племя тиеамоса, я бы ни минуты не задумывалась и выбрала родной дом, который многие назвали бы хижиной. До того, как меня увезли из дома, я не знала, что такое воровство. У нас, если кому-то не хватает еды или ещё чего-то, с ним делятся, а после в трудный момент он делится с другими. Ни разу на моей памяти не было так, чтобы один тиеамоса убил другого. Если люди не могут разрешить спор, созывается совет поселения, и все вместе мы решаем конфликты. Мы чтим богов, но не доходим в этом до фанатизма, с которым я имела несчастье познакомиться. Мы думали, боги будут оберегать нас…       Амори отставила в сторону тарелку с недоеденным ужином, которую во время своего монолога просто вертела в руках. Она притянула к подбородку острые худые колени, вся её фигурка съёжилась, словно горе и тоска по дому имели физический вес. Амори смотрела на тлеющие угли в печи, а потом перевела взгляд на горящие ещё более ярко глаза Митт`рау`Нуруодо. Он терпеливо ждал, когда Амори продолжит. Неужели, он правда хочет это знать? Знать её? Амори ни с кем не говорила о доме, но теперь она чувствовала потребность поделиться этим грузом. Митт`рау`Нуруодо отнёсся к ней с сочувствием, и Амори надеялась, что он сможет понять её.       — Моя жизнь была безоблачной первые четырнадцать лет, — продолжила Амори. — А потом в небе появился первый увиденный мною космический корабль. То были пираты, они случайно обнаружили нашу планету на окраине Дикого Космоса. У нас нечего было взять, кроме небольшого количества медных и серебряных украшений, но они заметили, что наши мужчины сильны, а женщины очень красивы. Улетая, пираты забрали с собой нескольких детей и подростков, убив тех, кто пытался им помешать. Что могли сделать воины тиеамоса, вооружённые копьями и луками, против бластеров? — Амори горько усмехнулась, а перед глазами встали сцены недолгого сражения. — Мой старший брат погиб, защищая меня, отец был ранен, я не знаю, выжил ли он. Моим младшим братьям и сёстрам удалось убежать в лес, а я не успела, я хотела остаться с матерью, чтобы не дать её в обиду. Я помню…       Амори запнулась. Долгие годы она не позволяла себе этого вспоминать. Потому что так слишком больно. Она судорожно вздохнула, словно стараясь защититься от невидимого врага, пригнула голову, уткнувшись лбом в колени. Амори вдруг показалось, что она задыхается, холодный космический вакуум убивает её, и чьи-то ледяные пальцы сжимаются на тонкой шее. Она снова видела горящий дом, слышала крик матери. Амори снова была там, разница между воспоминаниями и реальностью пропала. Страх заполнил каждую клеточку её тела, Амори била крупная дрожь.       — Дыши!       Широкие мужские ладони легли на её хрупкие плечи, Амори подняла голову, чтобы встретиться с горящим взглядом экзота.       — Амори!       Искреннее беспокойство в его голосе подействовало отрезвляюще, об Амори давно никто не заботился. Но окончательно её привело в себя прикосновение к щеке. Амори не любила прямого физического контакта, и это странно прохладное касание, кожа к коже, заставило её вздрогнуть всем телом. Воспоминания шестилетней давности тут же были вытеснены более свежими. Амори боялась прикосновений, страх в настоящем помог ей сбежать от страха в прошлом. Митт`рау`Нуруодо знал об этом, подумала она. Он знал, и таким образом он не дал ей впасть в истерику.       — Митт`рау`Нуруодо… — тихо проговорила она.       Губы Амори дрожали, она судорожно сжимала край его рукава. Он больше не пытался прикоснуться к ней, только смотрел в широко распахнутые голубые глаза, а алый взгляд для Амори был якорем в этом мире, он был ярче, чем алое зарево пожара.       — Дыши, — повторил он. — Вдох, выдох… Вот так…       И Амори повиновалась тихому спокойному голосу, полному заботы. Она дышала, и страх уходил. Панические атаки не были для неё чем-то новым, но как с этим бороться она не знала. Митт`рау`Нуруодо единственный смог ей помочь. Единственный, кто попытался.       — Спасибо, Митт`рау`Нуруодо, — сказала она, отпуская его и чуть отстраняясь. — Я в порядке.       Проявив чуткость, он покинул личное пространство девушки, видя, что ей неприятен близкий контакт.       — Кажется, я неправильно произношу твоё имя, — смущённо сказала Амори. Она заметила, что коверкает длинное и сложное имя своего спасителя, и ей было стыдно за это.       — Ничего страшного, для людей мой родной язык очень сложен в произношении. Зови меня Трауном.       — В обычаях твоего народа сокращать имена? — спросила Амори.       Как Траун хотел знать больше о ней и её доме, так и ей было интересно. К тому же, если полное имя для него принципиально, Амори готова стараться и учиться его произносить.       — Траун моё среднее имя, — ответил он. — Средние имена для узкого круга.       — Будет ли уместно… — неуверенно проговорила Амори. Она привыкла чтить обычаи своего народа и уважать чужие.       — Мы союзники. За пять лет ты — первое разумное существо, с которым я разговариваю. А ещё ты гостья в моём доме.       Митт`рау`Нуруодо говорил это с лёгкой улыбкой, надеясь подбодрить Амори, а у неё глаза на лоб полезли.       — Пять лет?! — ужаснулась она. — Ты провёл в одиночестве пять лет?       — Да, — спокойствие его голоса поражало и даже немного пугало. Митт`рау`Нуруодо помолчал немного и продолжил уже не так бесстрастно, впервые он позволил себе проявить эмоции. — Лучше тебе не знать, какое это счастье, снова видеть чьё-то лицо! Слышать чей-то голос, кроме своего собственного!       Его слова заставили Амори задуматься, кому из них последние годы дались труднее. Они на пределе возможностей боролись за жизнь и встретились, чтобы помочь друг другу.       — Траун…       Амори хотела бы сказать, что сочувствует, но не могла подобрать слов. Как хорошо, что её собеседник может угадывать мысли по выражению лица.       — Теперь и твоим, и моим злоключениям придёт конец, — сказал он. — Завтра мы подумаем, как захватить корабль, а сейчас, думаю, пора ложиться спать.       Увлечённая разговором, Амори и не заметила, что за окном совсем стемнело.       — Можешь оставить огонь? — попросила она, когда Траун начал тушить догорающие угли в печи. — Холодно.       — Разве?       Амори привыкла к жаркому климату родной планеты, а Траун, наверное, прибыл из холодного мира. Он привык жить один, и Амори не хотела как-то стеснять его.       — Впрочем, не так уж и холодно, — сказала она.       Траун залил огонь, но Амори не успела расстроиться, он вытащил из-под кровати энергогенератор, проверил заряд и подключил прибор к отопительной батарее, которую Амори видела, осматривая дом, но из-за незнакомой конструкции не поняла, что это такое.       — Спасибо, — смущённо проговорила Амори. Она не привыкла, чтобы кто-то жертвовал своим удобством ради неё.       Несмотря на слабые возражения, Траун уступил гостье свою кровать, а для себя постелил на полу, подальше от батареи. Он задул лучины, и тесное пространство домика заполнил ночной мрак. Только слабый свет местной маленькой луны разгонял темноту. Где-то в траве под окном пели ночные сверчки. Амори улыбнулась, услышав полузабытый родной звук. На её планете сверчки были громче и, наверное, больше, чем здесь, но тихая ночная песня ласкала слух. Амори лежала с открытыми глазами, еле различая на полу силуэт Трауна.       — Ты не спишь? — шёпотом спросила она, набравшись храбрости.       — Что-то случилось? — тут же отозвался Траун, наверное, он тоже не мог уснуть после волнений последних дней.       — Ты говорил об инциденте, из-за которого тебя изгнали… говорил, что погибли люди…       Несколько секунд тяжёлое молчание, словно нечто осязаемое, повисло в воздухе.       — Может быть, тем решением я спас больше разумных существ, чем погубил. А может, и нет. Я поступил так, как посчитал правильным и не жалею об этом.       Его голос звучал напряжённо, и в нём слышалась тоска, старая боль, не проходящая с годами.       — Что-то личное… — пробормотала Амори, слишком поздно поняв, что начала думать вслух. — Случилась какая-то трагедия, твоя личная трагедия. Чью жизнь забрало твоё решение?       — Моего брата. Я был бы благодарен, если бы ты не поднимала эту тему.       Резкий тон заставил её вздрогнуть. Амори понимала, что пересекла черту. Но она всего лишь хотела узнать Трауна.       — Прости, — сказала она. — Спокойной ночи.       — Спокойной ночи, Амори.       Впервые за шесть лет Амори и Траун засыпали, точно зная, что новый день принесёт с собой надежду.