Дар богов

      Лес преобразился, но был всё так же прекрасен, как полгода назад, когда Амори впервые ступила под сень многовековых деревьев. Она видела этот лес умытым весенними дождями, согретым летним солнцем, позолоченным дыханием осени. В своей зимней ипостаси он утратил богатую цветовую гамму, но белый цвет ничем не уступал многочисленным оттенкам зелёного и жёлтого. Заснеженный лес — чудо, которое Амори наблюдала впервые. Если бы только не было так холодно! Амори куталась в меховую одежду, но мороз кусал за лицо, хватал за пальцы, стоило ей снять варежку. Из-за холода её щёки заливал румянец, на волосах и ресницах застыл иней. С оттенком зависти она смотрела на Трауна, который шёл впереди, протаптывая для Амори дорогу через сугробы. Закутанная в несколько слоёв одежды, она всё равно дрожала от холода, а Траун шёл с непокрытой головой, девушка невольно залюбовалась узором белых снежинок на его чёрных волосах.       Они везли домой дрова на санках, которые Траун сделал недавно. У них было два энергогенератора, но один сломался ещё год назад, Амори не смогла вернуть его в строй, а второй работал, но с переменным успехом. Долгими зимними ночами отапливать дом приходилось дровами. А для этого нужно было притащить их из леса.       Траун тянул санки вперёд за верёвку, а Амори подталкивала сзади. Она очень сомневалась, что вносит большой вклад, но считала своим долгом хоть как-то помочь, ведь не будь в доме девушки-мерзлячки, Трауну не понадобилось бы столько дров.       Дорога пошла в горку, и Амори через некоторое время начала уставать. Она не привыкла ходить, утопая в сугробах. Но слишком гордая, чтобы попросить об остановке, она продолжала идти вперёд и даже пыталась толкать санки.       — Передохнём? — предложил Траун.       Сам он не выглядел уставшим, наоборот, с тех пор, как ударили морозы, чисс был полон энергии и всегда в прекрасном расположении духа.       — Как ты понял, что я устала? — спросила Амори.       — Ты прекратила толкать, а стала тянуть меня вниз, — ответил Траун. — Если хочешь, садись на санки, я повезу тебя.       — Нет, тебе и так тяжело. Я только немного отдохну, и мы продолжим путь.       Амори присела на край санок, а Траун в снег.       — Тебе и вправду не холодно? — в который раз изумилась она.       — Сейчас очень комфортная температура, — ответил Траун.       Амори сняла варежку и потянулась к Трауну. Сейчас его рука теплее, чем её.       — Как вообще можно жить на планете, где всегда зима? — Амори поспешно спрятала руку в меховой варежке и потёрла ладони друг об друга, чтобы согреться.       — Это прекраснее, чем ты можешь себе представить! — видя его улыбку, Амори устроилась поудобнее, приготовившись слушать длинный рассказ. — Есть специальные приспособления для того, чтобы ходить по снегу и льду, это и удобно, и весело. Мы делаем изо льда скульптуры невероятной красоты. Ты была бы в восторге, если бы увидела их. Дети и молодые чиссы любят играть в штурм снежной крепости. Сначала лепят из снега целый город в миниатюре, потом разделяются на две команды, одна защищает крепость, другая нападает. Когда мы с братом были маленькие, любили кататься с горок. Брат разгонял санки, и мы неслись вниз с головокружительной скоростью. Сейчас, вспоминая, куда мы забирались, я удивляюсь, как мы тогда не сломали себе шеи. Это было страшно, но весело. Ветер обдувал лицо, и каждую секунду мне казалось, что сейчас санки перевернутся. Иногда так и происходило, и мы валились в снег, смеялись… — взгляд Траун вдруг потух, но улыбка не померкла, только стала грустной. — Хотел бы я вернуть то время… Счастливое время детских забав… Пойдём, Амори, я покажу тебе!       Он резко встал и потянул санки вперёд, Амори чуть не свалилась.       — Мы ведь не собираемся делать то, о чём я подумала? — она со внезапным страхом смотрела вниз, на довольно крутой склон высокого холма.       — Именно это мы и сделаем, — ответил Траун. Амори никогда прежде не слышала в его голосе таких детских интонаций, веселья, предвкушения.       Они оказались на вершине холма, и Траун стал выгружать дрова из санок. Амори отошла в сторону на несколько шагов.       — Это же детская игра, а мы давно уже не дети.       — На основе этой детской забавы есть спорт. Давай же, Амори, не бойся, — он улыбался ей так открыто, что Амори не могла не ответить, не взяться за протянутую руку.       Санки были достаточно большие, чтобы Траун и Амори могли скатиться вместе, вот только конструкция перестала казаться девушке надежной, когда она села, и Траун откатил санки чуть назад для разгона. Она хотела попросить его остановиться, с детства Амори не любила игры, в которых можно что-нибудь себе сломать. Но Траун уверен, что это безопасно, а Амори привыкла верить ему. Он заботится о ней, и теперь Траун хочет поделиться с ней не только своей радостью, но и своими счастливыми воспоминаниями, она не может отказать ему.       — Готова? — спросил Траун.       Амори кивнула, у неё комок в горле стоял от страха.       — Если не хочешь…       — Хочу! — перебила она.       Когда Траун толкал санки, Амори всё ещё боялась, но страх ушёл, как только санки заскользили вниз по склону, и Траун в последнюю секунду успел в них запрыгнуть. Страха больше не было, только восторг. Амори казалось, что они вот-вот войдут в гиперпространство. Ветер сорвал с её головы капюшон, трепал её волосы, бросал светлые пряди в лицо Трауну. Чисс осторожно обхватил Амори за талию одной рукой, чтобы девушка не вылетела из санок. Амори впервые за долгое время забыла о холоде, она была слишком поглощена этим своеобразным полётом… который быстро и неожиданно закончился. Одно из полозьев зацепилось за торчащий из снега корень, санки резко вильнули и перевернулись. В этот момент Амори была уверена, что без серьёзных травм не обойдётся. Она зажмурилась и мгновение спустя упала в мягкий снег.       Амори открыла глаза, не в силах поверить, что жива и невредима. Над ней было серое, но слепяще-яркое небо, с которого летели снежинки, что таяли на её разгорячённом лице. Амори тяжело дышала, и на её губах застыла по-детски счастливая улыбка.       — Ты в порядке?       Траун упал в тот же сугроб, который смягчил падение Амори, и они лежали рядом, утопая в сыпучем снегу.       — В порядке? Да чтобы я ещё раз тебя послушала!..       Амори поднялась на колени, зачерпнула рукой снег и швырнула в Трауна.       — Это объявление войны? — нарочито серьёзно спросил он, неторопливо лепя собственный снежок.       — Да, — гордо ответила Амори, хотя знала, что в этой битве ей не победить.       Могла ли она ещё год назад помыслить, что будет играть в снежки, смеяться и, как ребёнок, радоваться свободе, зиме, новому дню, каждой снежинке?       Очередной снежок попал ей в лицо, талая вода потекла за воротник. Полная желания отомстить, Амори бросилась к Трауну, пока он лепил новый «снаряд», и попыталась столкнуть его в снег. Но она не приняла в расчёт, что Траун намного выше и сильнее. Заставить его потерять равновесие всё равно, что гору сдвинуть. В своих тщетных попытках Амори сама поскользнулась, но Траун не дал ей упасть, и девушка оказалась в его объятиях.       Амори была так красива. С раскрасневшимися щеками, разметавшимися по плечам волосами, одетая в серебристо-серые меха. Траун потянулся к ней, нежно коснувшись горячей щеки. И вопреки его ожиданиям, Амори не отпрянула, а наоборот доверчиво прильнула к ладони, словно прося ласки, которой она никогда не получала. Амори подняла на него взгляд, запрокинула голову. Траун видел, как расширились её зрачки, слышал участившееся дыхание. В её глазах, таких прозрачных и чистых, светилось безграничное доверие.       Полгода у Трауна из головы не шла та ночь, когда Амори хотела «отблагодарить» его. Неумелый поцелуй и фальшивая страсть. Только её боги знают, чего ему стоило тогда сдержаться и не овладеть ею прямо там, на полу. Но Амори заслуживает большего, настоящего желания, а не наигранного. Поцелуев, продиктованных страстью, а не желанием дать хоть что-то взамен на доброту.       Пальцы чисса прикоснулись к шее девушки, там, где чувствовалась пульсация артерии. Её сердце билось часто, трепетало, как птица, зажатая в когтях хищника. Руки Амори легли ему на плечи, и она встала на цыпочки, напоминая о том, какая же она маленькая и хрупкая по сравнению с ним.       — Траун… — произнесла она одними губами.       Они шли к этому полгода. Траун и Амори постепенно оживали благодаря друг другу. Пройдя через боль и одиночество, они обрели высший дар.       Медленно, давая ей время передумать, Траун склонился к лицу Амори. Коснувшись губами её приоткрытых губ, он почувствовал, как девушка вздрогнула, но не отстранилась, только прижалась теснее, через слои одежды он ощущал тепло человеческого тела.       Осторожные медленные поцелуи, лёгкие касания губ. Амори никто не целовал так нежно, бережно, стремясь сделать приятно ей, а не только себе. Его губы были прохладные, мягкие. Траун углубил поцелуй, вторгаясь языком в её рот, и Амори приглушённо застонала. То, что прежде было для неё испытанием воли, оказалось наслаждением.       Амори, сама этого не замечая, прижималась к Трауну всё сильнее, запустила пальцы в его волосы, лаская кожу. Её язык скользнул в рот чисса. Действия Амори были неумелыми, но искренними, полными неподдельной страсти. Ей не хватало воздуха, и в этот момент наличие в лёгких кислорода не казалось чем-то необходимым. Ей не нужно дышать, ей нужен Траун.       Траун закончил поцелуй, осторожно обхватив нижнюю губу Амори своими губами и проведя по ней языком. Её полувздох-полустон ласкал слух. Он жаждал бы услышать, как Амори кричит от наслаждения, заставить её кричать.       Амори, едва держась на ногах, уткнулась лицом в грудь Трауна. Обнимая хрупкие плечи, он ощущал её дыхание. Маленькая ладонь легла ему на плечо, и побелевшие от холода пальцы сжали одежду. Куда девались её варежки?       — Ты замёрзла?       Амори недовольно фыркнула. Как можно портить момент и говорить о такой вещи, как холод? То, что произошло сейчас, было волшебно. Прежде поцелуи были для неё чем-то гадким, мокрым и мерзким. Но Траун показал Амори, как это может быть прекрасно. Забыв обо всём на свете, наслаждаясь изысканным слиянием губ, она даже не чувствовала колючего мороза, который снова дал о себе знать.       — Да, — Амори стала оглядываться в поисках своей варежки, которую она стряхнула, желая прикоснуться к Трауну.       Он взял её руку в свою. Прохладная кожа чисса показалась ей сейчас горячей, так сильно Амори замёрзла. Бережно, словно драгоценность, держа её руку, Траун поднёс её к губам и поцеловал тыльную сторону ладони. Амори судорожно вздохнула, её глаза широко распахнулись. Она думала, такое возможно только в романах, которые она читала в библиотеке своей первой хозяйки. Следующий поцелуй Траун оставил на нежной коже её тонкого запястья. Амори пожалела, что сейчас зима, и она одета так тепло. Она хотела бы и дальше чувствовать прикосновения его губ… везде. Амори хотела… хотела его. Совсем недавно она не могла себе представить, что будет сама желать близости, что чужое прикосновение будет вызывать у неё приятную дрожь и волны мурашек.       Она отняла свою руку, и, не говоря ни слова, направилась к вершине холма, откуда они скатились на санках. Она слышала скрип снега под ногами Трауна и шуршание полозьев. Они ничего не говорили, пока снова грузили дрова на санки и, утопая в сугробах, пошли домой. Амори знала, что все её эмоции и желания Траун читает по глазам, по выражению лица. Но его чувства на этот раз остались для Амори загадкой. Страсть невозможно скрыть, но Амори и раньше знала, что вызывает у него желание, это естественно, в конце концов. Но чувствует ли он то же, что она? Пусть он единственное разумное существо на много парсеков вокруг, не считая пиратов. Пусть он первый, кто пожалел её и защитил. Но не поэтому Амори дрожала от его поцелуев.

***

      Дрова потрескивали в печке, и весёлое пламя бросало блики на стены домика. Снаружи завывала вьюга. Когда Траун и Амори возвращались, начался снегопад, потом поднялся ветер, а теперь настоящий буран заставлял жалобно скрипеть деревья в лесу. Но здесь, в маленьком домике на опушке, было тепло и уютно. Пахло высушенными летними травами, пучки которых висели под потолком. Траун сидел возле печки, глядя на огонь и иногда подкидывая дрова. Амори тоже любила зимними вечерами наблюдать за танцем огня, но теперь она смотрела на широкую спину Трауна. Амори лежала в кровати, до подбородка укрывшись пушистыми мехами.       — Траун, — позвала она.       Он обернулся, и Амори увидела, как в полумраке пылают таинственным огнём алые глаза чисса.       — Иди сюда, — Амори поманила его рукой.       Траун подошёл и опустился на колени возле кровати. Он коснулся её волос, что светлой рекой струились по подушке, и Амори потянулась к нему, без слов прося того, чего прежде боялась — прикосновения. Прохладная ладонь легла на её щёку, большой палец очертил контур губ.       — Ты знаешь, чего я хочу, — Амори не видела смысла начинать издалека.       — Правда, хочешь?       Внимательный изучающий взгляд алых глаз мог бы смутить, но Амори смотрела прямо. Ни в её словах, ни в глазах он не сможет заметить притворства, потому что на этот раз желание Амори искреннее.       — Да, — ответила она.       Амори откинула многочисленные одеяла и подвинулась, давая ему место на кровати. Она пока не предпринимала никаких действий, отдав инициативу ему. Траун научит её любить то, что Амори прежде ненавидела, поможет преодолеть панический страх. Амори доверила бы ему свою жизнь, и теперь она желала доверить Трауну своё тело, позволив ему делать то, что он хочет, и слушая свои ощущения.       На узкой кровати едва хватало места для двоих, Амори и Траун лежали, тесно прижавшись друг к другу. Их лица были совсем близко, и когда Траун свёл на нет это расстояние, Амори в предвкушении прикрыла глаза. Этот поцелуй был таким же пьянящим и сладким, как и поцелуй в лесу. Утопая в нежности, Амори почти забыла о страхе, но прохладное прикосновение к её ногам, бёдрам отрезвило. Амори всхлипнула и отстранилась, Траун не препятствовал ей.       — Прости, — пробормотала она.       — Ты веришь, что я могу причинить тебе боль?       Тихий шёпот показался Амори более интимным, чем прикосновение. С Трауном ей нечего бояться. Вместо ответа Амори сама потянулась к нему, даря долгий и глубокий поцелуй. Через тонкую ткань ночной рубашки, которую Амори сшила из своего старого платья, она ощущала приятную прохладу сильного тела. Поцелуи сместились на её шею, лёгкие касания губ, в отличие от болезненных укусов, были для неё в новинку. Амори закрыла глаза, отдавшись новым ощущениям. Все чувства словно обострились, каждый нежный поцелуй вызывал волну мурашек. Амори больше не избегала прикосновений Трауна. Она слушала своё тело, что откликалось на каждое движение его рук и губ. Неизвестная прежде жажда заставляла Амори ёрзать на постели.       Она дрожала в руках Трауна, как осенний листик. В её расширенных зрачках он видел желание, но и отголоски страха. Он и сам ощущал волнение. Траун никогда не был с женщиной другой расы. И он знал, то, что происходит сейчас, для Амори невероятно важно. Стоит ему допустить малейшую ошибку, испугать её или сделать больно, и она снова закроется в себе. Ему следует быть очень осторожным с ней и ни в коем случае не спешить.       Когда сорочка соскользнула с её плеч, Амори вдруг почувствовала смущение, которого уже давно не испытывала. Наверное, потому что в этот раз ей важно, чтобы мужчина счёл её красивой и желанной. Амори часто слышала от Зденко, что она «тощая и плоская», но теперь она отогнала эти воспоминания. В горящем взгляде Трауна Амори видела восхищение. Он чуть улыбнулся, заметив, как покраснели её щёки. Красивые груди девушки казались совсем маленькими в его ладонях. Траун полагал, что Амори испугает его настойчивость, но шумный вздох означал, что ей нравится.       Амори потянула вверх его тунику, обнажая мощный торс, мускулистые плечи и руки. Впервые в жизни она испытывала желание прикасаться к мужчине, исследовать чужое тело. Горячие маленькие ладони скользили по гладкой коже чисса, и это было настолько приятно, что Траун зашипел сквозь зубы. Амори отдёрнула руки, испугавшись неизвестной ей реакции. Но Траун вдруг перевернулся на спину, и Амори, ахнув от неожиданности, оказалась сверху. Поймав его взгляд, она улыбнулась. Амори наклонилась за новым поцелуем, продолжив изучать его, восхищаться совершенством его тела. Прежде она и помыслить не могла, что можно получать удовольствие, просто лаская мужчину и слыша шипение, которое у Трауна было аналогом стонов наслаждения.       Ничьё терпение не безгранично, Амори снова резко перевернули, и она ощутила на себе приятную тяжесть мужского тела. Медленно одна рука чисса спустилась по её животу. Траун не хотел делать что-либо неожиданно для неё. Когда он коснулся самой нежной части её тела, Амори инстинктивно свела ноги, зажав стройными бёдрами его кисть. Но нежный взгляд и лёгкое прикосновение к щеке успокоили её, Амори снова расслабилась, отдаваясь непривычной ласке. Траун осторожно поглаживал промежность, и вздохи девушки перешли в тихие, слегка неуверенные стоны. Когда палец чисса оказался внутри её тела, Амори на мгновение снова напряглась, ожидая боли, но было только удовольствие. Ритмичные движения его пальцев сопровождались мокрыми звуками, от которых Амори ещё больше залилась краской, постепенно теряя всякую связь с реальностью. Траун целовал её колени и бёдра, наконец, темноволосая голова оказалась между её ног, и чуть прохладный язык приник к маленькому бугорку клитора. Амори перестала сдерживаться, кусать губы, не зная, насколько приятны и возбуждающи для Трауна её короткие вскрики и нежные высокие стоны.       Так хорошо ей не было никогда в жизни, Амори извивалась, беспомощно хватаясь за край одеяла. Траун словно открыл для Амори новый мир, показал, на что способно её собственное тело. А ведь самый главный урок ещё впереди.       — Траун…       Амори коснулась его головы, перебирая пальцами жёсткие волосы.       — Траун… я… пожалуйста… я хочу…       Он поднял голову и поймал её затуманенный наслаждением взгляд. Амори тяжело дышала, губы её были приоткрыты, щёки пылали. Траун погладил её по дрожащим бёдрам, ловя возбуждённый трепет тела.       — Иди ко мне, — позвала она с очаровательным придыханием.       Амори всё ещё смущалась, но в ней больше не чувствовалось страха, только неподдельная страсть и нетерпение.       — Ты прекрасна! — произнёс Траун и тихо усмехнулся, когда она удивлённо вздохнула в ответ, и её лицо заалело ещё больше.       Одеяла сбились в комок в ногах кровати, но Амори не чувствовала холода, наоборот, ей было жарко, словно огненный взор чисса постепенно испепелял её. Но она готова была вечность гореть в этом огне.       Амори не понимала, почему же он медлит, пока не встретилась с алыми глазами, в которых застыл немой вопрос. Она так привыкла, что все мужчины просто берут то, что хотят. Траун нежен и осторожен с ней, чуток. Он чувствует её тело, угадывает её желания. Амори кивнула и чуть улыбнулась, готовая принять его в себя, дать наслаждение и ему, даже если это будет больно. Амори привыкла, что боль всегда есть, по крайней мере, в начале. Но не в этот раз.       Глаза Амори широко распахнулись, и с губ сорвался протяжный стон, когда Траун одним медленным и аккуратным движением вошёл в неё. Крик человеческой девушки слился с бархатистым шипением чисса. Траун дал ей время привыкнуть к приятному ощущению его присутствия и стал двигаться, медленно и размеренно. При каждом толчке Амори сладко стонала от восторга, так глубоко он входил, так приятно было ощущать его внутри. Она хваталась за его плечи, чувствуя напряжение мышц.       Движения стали резче, и Амори задушенно всхлипывала, не в силах поверить, что может быть так хорошо. Наслаждение от страстного слияния тел переполняло её. Пылающие алые глаза Трауна притягивали, и Амори не могла отвести взгляда. Она терялась, растворялась в безграничном наслаждении, которое он дарил ей, сгорала заживо под его пронизывающим взглядом. Балансируя на краю пропасти, Амори молилась, чтобы сладостный момент продлился ещё чуть-чуть, и о том, чтобы скорее упасть в эту бездну. На очередном толчке она изогнулась, бережно поддерживаемая сильными руками, а сознание словно ушло в гиперпространство, отделившись от тела, сотрясавшегося судорогами оргазма. Её наслаждение подтолкнуло Трауна к краю, Амори слышала, как он протяжно зашипел и вышел из нее. Непривычно прохладное семя пролилось ей на живот.       Амори хватала ртом воздух, сердце гулко билось о рёбра. Покрытая плёночкой пота кожа начала остывать, и ей снова стало холодно. Она попыталась нащупать ногой одеяло, но Траун всегда знал, что она чувствует и чего хочет. Выпустив её на несколько секунд из объятий, он потянулся за сбитыми одеялами.       Пушистый мех приятно щекотал голые плечи, Амори лежала, уткнувшись лицом в грудь Трауна, счастливая улыбка играла на её губах, а румянец не желал оставлять щёки. Амори глубоко вдыхала. Запах Трауна странный, нечеловеческий, мужской, приятный.       — Тебе холодно? — спросил он, пощекотав дыханием её ушко.       — Немного.       — Я подброшу дров в огонь, — он попытался мягко разжать её руки, но Амори только крепче вцепилась в него, словно Траун мог исчезнуть.       — Не смей двигаться!       Он усмехнулся, но исполнил просьбу. Наслаждаясь послевкусием чудесной близости, Амори гладила его спину, вдыхала его запах. Сердце полнилось благодарностью, восхищением… и любовью. Амори не знала, как по-другому это назвать. Можно ли считать настоящей любовью чувство единения, желание быть как можно ближе к другому существу, отдаться ему и завладеть им?       — Амори…       Шёпот, переходящий в шипение вызвал взволнованную дрожь её тела.       — Траун, я…       Амори замолчала на полуслове, встретившись с непроницаемым алым взглядом.       — Спасибо, Траун, — произнесла, наконец, она, желая на самом деле сказать совсем не это.       Вьюга тянула унылую песню, огонь в печке догорал. Из углов ползла к кровати темнота и холод, но среди зимы и бушующей метели Амори было тепло.