Дар богов

      Амори удивлялась тому, как быстро летит время. Кажется, что совсем недавно была дождливая весна, вернувшая ей свободу. Но словно один день, прошло жаркое лето, допели свою песню зимние бураны. И вот по утрам её будит звук капели, снова весна. И вместе с лесом пробуждается ото сна, оживает и тянется к холодному пока солнцу сердце Амори. Она счастлива. В лачужке среди леса, далеко от родной планеты Амори счастлива. Она делала всё, чтобы и Траун был счастлив.       Но видя, с какой тоской он смотрит в небо, Амори понимала, что Трауну тесно здесь. Этого домика, леса, да всей этой планеты ему мало. Она знала, как претят ему ежедневные заботы, превратившиеся в рутину. Такая простая и однообразная жизнь не для него. Охота, сбор плодов и грибов, приготовление пищи, мелкий ремонт домика и изготовление утвари — замкнутый круг, в котором он чувствовал себя словно в клетке. Амори же нравилось это. Ходить по лесу, радуясь каждой найденной ягоде, выслеживать дичь или ждать с охоты своего мужчину, а потом хлопотать у печки. Этого ей хватало. Такой должна была стать её жизнь, останься Амори на родине. Ей нравилось наводить в домике порядок, создавать уют, придумывать новые рецепты, чтобы как-то разнообразить их с Трауном меню. Поскольку вернуться на родную планету невозможно, Амори приняла свою новую жизнь. Амори нет дела до всей остальной Галактики, у неё есть свой дом. У неё есть Траун.       Порой Амори сокрушалась, что не может сделать полностью счастливой жизнь своего мужчины, но потом она поняла, что бессильна. Жить в лесной глуши, находя смысл в простых радостях — не его судьба. Амори — не его судьба, она знала это, но всё равно наслаждалась каждым мгновением, проведённым рядом с ним. Амори любила Трауна, хотя ни разу не сказала ему об этом. Она даже не знала, что в его понимании любовь. Траун всё так же заботился о ней, оберегал и защищал. Он помог Амори победить внутренних призраков, забыть о боли, что она испытала. Траун дал ей новую жизнь. В его руках Амори стала совсем другой женщиной. Каждую ночь он заставлял её кричать от наслаждения. Амори чувствовала привязанность, нежность и заботу в каждом его прикосновении, в каждом слове. Но любил ли он её? И если однажды они покинут эту планету, и Амори найдёт путь домой, вспомнит ли Траун о ней хотя бы раз? Амори старалась не задумываться об этих вопросах, и конечно никогда она не задаст их Трауну. Пока есть такая возможность, она хотела просто жить.

***

      — Где кончается лес? — спросила Амори как-то вечером.       Огонь весело потрескивал в печке. Амори подавала ужин, мясо под ягодным соусом она приготовила впервые, и теперь почти что с замиранием сердца ждала реакции Трауна.       — Очень вкусно, — сказал он, зная, как важна похвала для Амори.       Она улыбнулась слегка застенчиво и напомнила о своём вопросе.       — Ты бывал за пределами леса?       — Да, в первое же лето после прибытия сюда я совершил несколько длительных экспедиций, — ответил Траун. — На западе сразу за лесом начинаются горы. Там есть сеть пещер, где сейчас живут пираты. Я не поднимался высоко в горы, для этого у меня нет ни снаряжения, ни знаний. На север я шёл две недели и края леса не достиг, то же было и на юге. А на западе лес постепенно переходит в голую равнину. Там обитают крупные травоядные животные, охотиться на них в одиночку трудно. Но эти места не лишены своей красоты. Я бывал там в разгар лета, а потом ещё раз весной. И во время моей второй экспедиции земля была покрыта сплошным ковром цветов. За равниной холмистая местность с такой же флорой и фауной. И среди невысоких холмов, словно в чаше находится большое озеро. Не знаю, отчего, но вода в нём синеватая. Оно напомнило мне о родной планете.       — Я бы хотела увидеть всё это, — сказала Амори, не позволяя ему предаться воспоминаниям о далёкой родине. — Я должна знать место, где живу.       — Тогда давай собираться в путь, — улыбнулся Траун.       Он так легко согласился не только ради Амори, ему просто скучно. И если это путешествие доставит ему радость, то для Амори оно приятно вдвойне. На следующее же утро Траун начал сборы. Его оживлённость говорила о том, как же Трауну осточертело это место, к которому Амори так привязалась. Ей было грустно. Амори остро ощутила, какие они с Трауном разные. Как же далека бывшая рабыня от образованного офицера. Её цель — спокойная жизнь, а его — спасение Галактики от неведомой угрозы… Но пока что они живут в одном доме, который намереваются на время покинуть ради увлекательного путешествия. А значит, пока что Амори не о чем беспокоиться.       Перед уходом Траун заколотил окна и дверь домика, чтобы лесные животные не обосновались в нём. Солнечным утром Амори и Траун вышли из дома и направились к лесу. Все необходимые вещи поместились в два небольших рюкзака, которые Амори сшила из кожи ещё зимой, как раз на такой случай. Оба они были в приподнятом настроении, Траун наконец вырвался хотя бы на время из своего замкнутого круга, а Амори просто радовалась солнцу и теплой весне. Снег сошёл, и только на дне оврагов дотаивали грязно-серые остатки некогда прекрасного зимнего одеяния леса. Солнце успело подсушить весеннюю грязь, и Амори с удовольствием шла по молодой траве, мягкому мху, в котором нога утопала, словно в ворсе дорогого ковра. В кронах деревьев радостно, но будто бы робко чирикали птицы, они, как и человеческая девушка, были рады приходу весны, им этого достаточно для счастья.       Долгий путь через лес показался бы Амори однообразным, не будь с ней Трауна. Говорить с ним она могла бы бесконечно. Траун хороший слушатель и ещё лучший рассказчик. Амори учила его певучему языку своего народа, а он её твёрдому, словно песок на зубах, но безумно красивому в устах чисса чеунху. Амори просто не понимала, как он издаёт некоторые звуки своего родного языка.       — У тебя голосовые связки по-другому устроены, — сказал Траун, утешая её, Амори была немного расстроена из-за очередной неудачи.       — А что такое голосовые связки?       — Я не специалист в анатомии, — ответил Траун. — Но чтобы издавать звуки мы задействует множество связок и мышц. У людей и чиссов, по всей видимости, разное строение голосового аппарата.       — Как всё сложно, — протянула Амори. — Я прежде и не подозревала, как удивителен мир вокруг нас. Меня никто специально не учил, и знания, которые тебе дали ещё в школе, для меня — откровение. Воздух это смесь газов, а облака на самом деле вода. Органические живые формы состоят из клеток, и вся информация о нас записана в ДНК. Это ведь элементарные вещи, которые знает любой идиот, закончивший школу, верно?       — Ты не должна думать, что ты чем-то хуже других, — сказал Траун. — У тебя не было возможности учиться, но когда мы выберемся отсюда, перед тем, как вернуться домой, ты можешь наверстать упущенное.       — Не думаю, что найду учителя лучше, чем ты, — тихо проговорила Амори.       «Лучше бы нам никогда не улетать с этой планеты», подумала она. Но желая навсегда остаться в домике у леса, Амори обрекает Трауна на жизнь, которая ему ненавистна. Она вздохнула, чувствуя горечь на языке. Всё так сложно…       — Мы выберемся, — Траун по-другому истолковал печаль в её глазах.       Амори улыбнулась ему, но во взгляде Трауна она читала немой вопрос. Он знал, что перемена её настроения вызвана чем-то другим, не тоской по дому. Амори перевела взгляд на огонь, следила за яркими искрами, что улетали куда-то вверх, почти на небо. Ночь под куполом звёздного неба, пряный запах свежей травы, что может быть лучше? Траун не чувствует того же покоя и умиротворения, что ощущает Амори. Он лежал на спине и смотрел в небо, но она знала, что он ищет там не красоту, которую видит она, а только путь на свободу. Для Амори эта зелёная планета стала приютом и спасением, а для него тюрьмой.       — Но пока мы тут…       Она придвинулась к Трауну и уверенным, привычным движением села ему на бёдра. Он сделал попытку подняться, но Амори, лукаво улыбаясь, толкнула его в грудь. Траун принял правила игры: его руки легли на талию девушки, потом двинулись выше. Амори запрокинула голову и прикрыла глаза, наслаждаясь лаской, но стоило ей расслабиться, Траун резко перевернулся, и Амори оказалась под ним, придавленная к земле всем весом мужского тела. Она засмеялась и раскинула руки в стороны, символически капитулируя.       — Сдаёш-ш-шься?       Его тихий шёпот, то, как он произносил слова с сильным акцентом, растягивая шипящие… Траун ведь прекрасно знает, как это на неё действует.       — Безоговорочно! — выдохнула Амори.       Их губы слились в долгом поцелуе. Амори уже дрожала от сладостного предвкушения. Как же она могла всего несколько месяцев назад бояться близости, прикосновений, что приносят неземное блаженство? Амори уже не кусала губы, пытаясь сдерживать стоны наслаждения. Вместе с искрами догорающего костра к звёздам улетало эхо её вскриков и громких протяжных стонов, бархатистое шипение чисса, что пускало мурашки по телу девушки. Зачем нужна целая Вселенная, если здесь и сейчас, вдвоём они счастливы?

***

      Амори было немного боязно покидать лес, который стал её убежищем, её защитой. Но похожие на морские волны низкие холмы, укрытые сплошным ковром весенних цветов, манили своей красотой. С Трауном ей нечего бояться. Амори вышла из густой тени вековых деревьев, и солнце тут же заставило её зажмуриться. Этот весенний свет был чуть тёплым, не обжигающим, но невыносимо ярким. Скоро веснушки, сошедшие за зиму, золотыми крапинками проявятся на её лице       Лес превратился в тёмно-зеленую полоску вдалеке. Амори шла по колено в душистых луговых травах. Она сняла обувь и с наслаждением ступала босыми ногами по прохладной мягкой земле. Солнце постепенно клонилось к западу, и Амори завороженно наблюдала, как последние лучи подмигивают из-за горизонта. В лесу невозможно наблюдать закат во всей красе, его закрывают деревья. Эта ночь была безлунной, и звёздное небо, словно гигантская чаша, раскинулось над Амори.       Девушка лежала на земле, чувствуя мягкую траву через одеяло, слыша дыхание Трауна рядом. Она смотрела в небо. Всё-таки есть в космосе нечто притягательное, что заставляет возвращаться туда снова и снова. Амори помнила, как впервые увидела Галактику вблизи, из иллюминатора корабля работорговцев. Тогда она была напугана, да что там, Амори билась в истерике. Из-за её слёз звёзды расплывались, словно протягивая к ней руки.       Амори знала, что космос зовёт не только её. Траун тоже смотрел в усыпанную звёздами тьму ночного неба. И столько тоски было в его глазах, что у Амори к горлу подступил комок.       — Ты вернёшься однажды, — сказала она, сама слабо веря в эти слова и не желая, страшась их исполнения.       Траун в ответ грустно улыбнулся и покачал головой.       — Моя мечта о возвращении домой ещё более призрачна, чем твоя, — сказал он. — Тебя дома ждут. Меня изгнали с родной планеты и не примут обратно. Но я должен защитить их всех, защитить Ксиллу от опасности, которая грядёт.       — Ты можешь найти другой способ уберечь свой народ, не возвращаясь обратно. Траун… — Амори заглянула в светящиеся алым пламенем глаза чисса. — Когда придёт час, защити и моих людей.       — Ты так уверена, что я смогу это сделать? — спросил он с лёгкой улыбкой, словно говорил с ребёнком.       — Это твоя судьба, — ответила Амори.       — Не нам знать, что есть наша судьба.       — Я знаю, — уверено сказала она.       — Твои боги говорят тебе об этом?       Амори прикоснулась к амулету на его груди. Наспех вырезанный из дерева знак её бога, призванный защитить Трауна. И напоминать ему об Амори.       — Нет. Мои глаза, — ответила она.       Никогда Амори не было так горько от осознания собственной правоты. Траун смотрел не на неё, а в небо. Он протянул руку в пустоту, словно мог коснуться небесного купола, снять звезду и согреться её холодным пламенем. Но его рука безвольно упала на траву, и губы изогнулись в невесёлой усмешке.       — Ты, правда, так несчастен? Здесь, со мной?       Траун перевёл взгляд на её лицо, провёл по щеке девушки кончиками пальцев, едва касаясь нежной кожи. Амори знала, что лёгкое, как летний ветерок, прикосновение пустило приятную искорку и по его телу. Но всё же в алых глазах застыла грусть.       — Ты хочешь честности, Амори? — спросил он и, не дожидаясь ответа, продолжил, чётко и непривычно твёрдо выговаривая каждое слово. — Я ненавижу это место! Эта земля, словно жжёт мне ноги. Планета, которую ты полюбила, для меня — тюрьма. Меня привезли сюда и оставили, дав мне всё необходимое, чтобы не стать добычей хищников и не умереть от голода. Ужас ссылки не в трудностях жизни на необитаемой планете…       — А в одиночестве, — закончила за него Амори. — Не стану врать, что понимаю тебя и представляю, что ты перенёс.       — Одиночество когда-нибудь свело бы меня с ума… Но появилась ты.       — Но появилась я… — эхом повторила Амори.       Повисло молчание, нарушаемое лишь песней ночных сверчков в густой траве.       — Ты думаешь, всё только ради избавления от одиночества.       Он не спрашивал, а констатировал факт, Траун умеет читать в её душе. Но слишком много умещается в этом коротком «всё».       — Мы спасли друг друга, — сказала Амори. — Мы просто нуждались с помощи. Мы оба.       — Будь всё просто, как ты говоришь, мы бы не смогли помочь. Будь всё так просто, разве в ту зимнюю ночь ты позвала бы меня?       Амори закрыла глаза, отдаваясь ярким образам. Дрожащий огонь в печке, вьюга и темнота за окном. И её собственный тихий голос, в котором отчётливо слышен страх «Иди сюда». Сильные руки обвили её талию, Траун притянул Амори к себе. Она уже не понимала, в её воспоминаниях эти прикосновения или наяву. Спустя много месяцев Амори так же дрожит в его руках. Она откинула голову, открывая шею для жадных поцелуев.       — В ту ночь… какой я была?       Амори открыла глаза, но тут же отвернулась, стесняясь такого странного вопроса. Сама не зная как, она кожей чувствовала, что Траун улыбается.       — Испуганной, — ответил он. — Ты смотрела на меня, широко открыв глаза, и мне казалось, что ты вот-вот заплачешь. А потом твоё бледное личико залил румянец. Так странно…       Широкая ладонь легла на щёку Амори, горящую словно от лихорадки.       — Твои эмоции можно читать просто по цвету кожи.       Траун хотел сказать что-то ещё, но Амори не дала ему закончить, потянувшись за поцелуем. Если он и правда так легко читает её, знает её мысли и чувства, то Трауну известно, почему Амори его позвала, когда метель завывала в лесу, и единственным островком тепла был их домик. Нет смысла говорить о чувствах, если можно выразить их по-другому.

***

      Утром Траун и Амори продолжили путь. Они привыкли преодолевать большие расстояния в лесу, и прогулка по ровной земле без колючих кустов и бурелома была для них отдыхом. Амори уже не оборачивалась на лес, она стремилась вперёд, иногда почти переходя на бег, к сверкающему в дали озеру. Словно капля расплавленного серебра посреди холмов, озеро было прекрасно.       — Скорее, Траун!       Амори бежала вверх по довольно крутому склону холма, за которым уже был берег озера. За спиной она услышала смех, и на мгновение сердце её словно подпрыгнуло, Амори так любит, когда Траун смеётся. Вот только сейчас он смеётся над ней, но Амори всё равно, она прекрасно знает, что ведёт себя как ребёнок, которому не терпится увидеть что-то новое.       Амори преодолела последние метры подъёма, и перед ней открылся потрясающий вид на озеро, синее-синее в объятиях изумрудно-зелёных холмов. Ветер дул ей в лицо, вплетался в волосы, и солнце было таким ярким, что Амори хотелось кричать от восторга… Но тут она заметила нечто, что мгновенно стёрло счастливую улыбку с её лица.       — Траун! — позвала Амори.       Должно быть, он услышал надрывную интонацию её голоса и прибавил шагу. Когда Траун оказался рядом с ней, Амори, предупреждая его вопрос, указала на дальний берег озера, где чернела громада космического корабля.       Траун среагировал мгновенно, он припал к земле, дёрнув за собой Амори. Среди высокой травы их не могли бы заметить с корабля. Амори порадовалась, что рядом с ней есть кто-то, не теряющий присутствия духа и главное — здравого смысла. Сама она была растеряна и даже не подумала о том, что команда неизвестного судна может оказаться такими же головорезами, как Зденко и его пираты. В первое мгновение этот корабль напомнил Амори «Храброго налётчика», у неё было неприятное предчувствие.       — Не двигайся, — приказал Траун, и Амори охотно подчинилась.       Он осторожно приподнялся и некоторое время разглядывал звездолёт, с каждой секундой лицо его становилось всё менее напряжённым. Наконец, Траун встал и протянул руку Амори.       — Корабль заброшен, — пояснил Траун. — Там всё заросло травой. Если экипаж и выжил при крушении, они оставили судно.       — Крушении?.. — переспросила Амори, но тут и сама обратила внимание на то, что корабль лежал, завалившись на бок.       — Пойдём, посмотрим.       Траун направился вниз по склону холма, и Амори поплелась за ним. Она была так счастлива всего несколько минут назад, теперь же в душе девушки поселился беспричинный страх. Корабль не вписывался в окружающий пейзаж, он казался чем-то чуждым, опасным.       — Думаю, он лежит здесь уже пару лет, — сказал Траун, когда они подошли к кораблю вплотную.       — Верно, — кивнула Амори. — Наверное, у них были неполадки с гипердвигателем, это типично для данной линейки кораблей. Он почти такой же, как «Храбрый налётчик», только более новая модель. А при посадке, должно быть, полетели стабилизаторы, и пилот не справился с управлением.       — Помоги мне, Амори, — попросил Траун.       При падении приоткрылся люк шлюза, и Траун теперь пытался сделать отверстие достаточно большим, чтобы в него можно было пролезть.       — Мы собираемся идти внутрь? — настороженно спросила она, но всё же взялась за край покорёженного люка и потянула изо всех сил.       — Там могут быть вещи и инструменты, которые нам пригодятся, — ответил Траун.       Амори не могла не признать его правоты, но всё равно была уже не рада тому, что они отправились в это путешествие, вдруг переставшее быть увеселительной прогулкой.       Неровное отверстие люка казалось Амори пастью чудовища со страшными зубами. Но, не желая выглядеть слабой и трусливой в глазах Трауна, она первой шагнула в образовавшийся проход.       — Возле шлюза могут быть заготовлены аварийные комплекты, — сказала Амори, почти вслепую шаря руками по стене.       Трауну повезло, через несколько минут он нашёл нишу, в которой, действительно, обнаружились несколько укладок с самыми необходимыми вещами, в числе которых были световые стержни.       — Так поиски будут более эффективными, — Траун протянул Амори один из стержней.— Осмотрим корабль.       — Может, разделимся? — предложила она. — Так будет быстрее.       Траун с сомнением посмотрел на Амори, прекрасно зная, что она боится оставаться в одиночестве, но встретив решительный взгляд, кивнул.       Он шёл по узкому коридору, вытянув вперёд руку со светостержнем, под ногами то и дело гремели какие-то обломки. Перед внутренним взором вставала картина гибели корабля. Судя по тому, что люк не открывали за всё то время, пока корабль лежал здесь, все члены команды погибли. Траун попытался представить себе их ужас в тот момент, когда они поняли, что замедлить падение невозможно и смерть неизбежна… От этих невесёлых мыслей его отвлёк пронзительный визг, который мог принадлежать только человеческому существу. Лихорадочно соображая, с какой опасностью могла столкнуться Амори на заброшенном корабле, Траун побежал обратно.       Через минуту впереди замаячил тусклый свет и тонкий силуэт на его фоне. Амори стояла, прижав ладонь к губам, а её светостержень валялся на полу. Увидев её целой и невредимой, Траун облегчённо выдохнул. Он и сам не заметил, как страх завладел сознанием. Страх потерять её. Подойдя ближе, Траун понял, что так напугало Амори. Коридор перегораживали обломки переборок, среди которых лежал высохший человеческий труп.       Траун в успокаивающем жесте обнял Амори за плечи.       — Мы должны его похоронить, — сказала она чуть подрагивающим голосом. — И остальных его товарищей, которых найдём здесь.       — Конечно, — согласился Траун.       Он знал, что к культуре её народа очень трепетное отношение к мёртвому телу. Амори шокировало не зрелище трупа, а то, что он лежал непогребённым.       — Дальше пойдём вместе, — сказал Траун тоном, не терпящим возражений. Он не отпустит её одну ни на шаг, пока она трясётся, словно листик на ветру.       Вместе Траун и Амори осмотрели все жилые помещения корабля и добрались до рубки, которая не очень сильно пострадала при падении. При большой доле везения пилот мог бы выжить, если бы пристегнулся. Траун думал, что рубка будет смята, как яичная скорлупа, но её передняя часть была почти целой. Приборная панель была почти целой…       — Амори взгляни.       — На что?       Она тащила к выходу из рубки тело несчастного пилота.       — Ты говорила, этот корабль почти такой же, как «Храбрый налётчик»? — уточнил Траун, не желая зря тешить себя бесплодной надеждой.       — Верно, — Амори бережно опустила тело на пол и подошла к Трауну.       — Приборная панель почти не повреждена, — сказал он и поднял на девушку взгляд, в котором она прочла зарождающуюся снова надежду, пока ещё робкую.       Не нуждаясь в пояснении, Амори легла на пол и залезла под приборную панель. Сердце её замерло, пока она искала среди переплетений проводов нужную деталь, её пальцы немного дрожали, а вместе с ними и светостержень. Если окажется, что навигационный процессор не пострадал, то у них снова появится шанс выбраться с этой планеты. Траун не будет больше изгнанником, пленником этого мира… И закончится безмятежная счастливая жизнь, которую Амори здесь вела. Там, за пределами их маленького мирка, Амори уже не нужна будет Трауну.       — Навипроцессор цел, — сообщила она охрипшим голосом.

***

      На открытом лунному свету и всем ветрам берегу озера вечер совсем не такой, как в лесу. Здесь другие звуки, другие запахи, небо тоже другое. Окровавленные облака казались такими далёкими. Амори опустила взгляд на прибор, что держала в руках. Скоро она снова поднимется к облакам и дальше, к далёким звёздам. Снова покинет дом.       Как и в прошлый раз, ей пришлось пользоваться ножом вместо отвёртки, как они с Трауном не искали инструменты на борту погибшего корабля, не обнаружили ничего похожего. Должно быть, ящик с инструментами при крушении завалило обломками. Амори отложила в сторону навипроцессор. Для Трауна он символ свободы, а для неё… Это так эгоистично, но Амори жалела, что процессор оказался невредимым, жалела, что не может навсегда остаться с Трауном в домике у леса. Но она радовалась вместе с ним, потому что, наконец, видела своего мужчину счастливым. Его глаза горели надеждой, решимостью в этот раз добиться победы, во что бы то ни стало. Воодушевлённость Трауна постепенно передавалась и ей, но всё равно Амори было горько.       Она опустилась на колени возле свежей могилы. Инструментов для работы с электронными приборами они с Трауном не нашли, но вот пара лопат в трюме были, и теперь все четырнадцать человек экипажа спокойно и мирно спали в братской могиле. Для её народа смерть это не конец. Амори пела пронзительно грустную песню-молитву. Она просила богов принять души погибших. Её боги милосердны, они принимают в свой дом всех, кто в душе хранил добро.       Амори слышала, как Траун вышел из корабля и остановился в нескольких шагах от неё, не желая прерывать молитву. Амори замолчала на высокой ноте, оставляющей ощущение незаконченности, встала с колен и направилась к костру. Траун тихо произнёс несколько слов на своём языке, опустился на одно колено, коснувшись рукой свежей земли, и замер на несколько секунд, а потом последовал за Амори. У его народа прощание короче.       — Они были честными торговцами, — сказал Траун, когда они с Амори сели у костра. — Трюм под завязку набит сгнившими фруктами и консервами, которых нам на годы хватит… хватило бы, но мы скоро улетим.       Он взял одну из консервных банок и прищурился, пытаясь разобрать надпись на грязной этикетке.       — Мейлураны.       — Это фрукты такие, — пояснила Амори. — Вкусные.       Голос её был безжизненным.       — В чём дело? — спросил Траун, настороженный странным настроением Амори.       — Ни в чём, — вздохнула она и прижалась к Трауну, обвив тонкими руками мощный торс.       Амори хотела быть к нему как можно ближе… пока это ещё возможно.       — Надо перепаять контакты на процессоре, — заговорила она, чтобы отвести тему от собственного душевного состояния. — У нас нет инструментов для этого.       — Мы что-нибудь придумаем, — уверенно сказал Траун.       Амори не ответила, только крепче обняла его. Она не хотела ничего придумывать, она хотела вернуться в домик на опушке и готовить варенье на зиму. Проводить дни в хлопотах по дому, а ночи в крепких объятиях своего мужчины. Прижавшись щекой к его груди, слушая ровное биение сердца Трауна, Амори поняла кое-что важное. Она мечтает вернуться домой не потому что тоскует по планете, а потому что любит своих родителей, братьев и сестёр. Она не хочет оставлять свой дом здесь не из любви к лесу. Просто для неё расстаться с Трауном смерти подобно, а за свободой обязательно последует расставание. Он будет спасать Галактику, а Амори способна только тормозить его на этом пути. Амори не поднимала глаз на Трауна, чтобы он не видел слёз, что заволокли её взор, и до боли закусила губу, сдерживая всхлипы. Он чувствовал дрожь её хрупкого тела, Амори не знала, догадывается ли Траун о причинах, о том, как сильно она любит его.