Миура

Гайдзинка возвышалась над окружавшими ее подружками на целую голову. Красивая — смеялась, не прикрывая яркого рта, и то и дело поправляла нелепо сидевшее на ней кимоно. Аомине уже пару раз встретился с ней глазами и решил, что на третий раз пойдет знакомиться. Кимоно топорщилось на груди, обещая многое, а у Аомине давно никого не было. Кто-то толкнул его в плечо и даже не извинился. Хорошо, пива в пластиковом стакане оставалось на самом дне, нечему было расплескиваться. Стакан был уже второй и Аомине не собирался останавливаться. Хотя, если с гайдзинкой сложится удачно… Он бродил по Исезаки уже час, и этот час был лучшим за последнюю неделю. Или две. Черт, Аомине соскучился по большому городу и многолюдным улицам, по толпе, в которой некому было его узнавать и он сам не знал ни единого человека. Квартал Исезаки был тем, что нужно: праздношатающиеся горожане и туристы гуляли среди лавочек и уличных лотков с едой, бумажные фонари рассеивали темноту ровно настолько, чтобы она стала уютной, а указатели со светящимися иероглифами обещали удовольствия на любой вкус — в переулках, где прятались лав-отели и публичные дома. На соседнем лотке продавец бросил в масло порцию тефтелек, и от запаха снова захотелось есть, хотя Аомине успел купить несколько порций такояки и миску лапши. Гайдзинка повернулась спиной, поправляя цветочную гирлянду в волосах жестом, который показался Аомине почти приглашением. Нет, ну надо пойти познакомиться. Аомине отошел от дерева, ствол которого подпирал уже минут десять, бросил стакан в урну и сунул руки в карманы, прикидывая, что сказать прекрасной гайдзинке. От первых слов зависит очень многое. — Ты хочешь ее трахнуть или арестовать? Тяжелая рука легла на мгновенно напрягшиеся плечи, и Аомине вздрогнул. Кисе Рета — откуда здесь Кисе Рета?! — почти прижался горячей щекой к его щеке, и даже не думал убирать руку. — Твою мать, — сказал Аомине, дергая плечом, а Кисе захохотал. От него пахло алкоголем. — Кисе? Аомине освободился, наконец, от захвата Кисе — тот и не держал его особо — и, повернувшись, оказался лицом к лицу с хмурым невысоким парнем. Скрещенные на груди руки говорили лучше всяких слов, что от встречи он не в восторге. — Босс, знакомься. Это — офицер Аомине Дайки, — Кисе стоял так близко, что они соприкасались локтями. — Тот самый, из Миуры. — Из Миуры, — со значением протянул хмурый босс, сдвинув густые брови. Толпа плавно обтекала их троих, и Аомине отступил назад, толкнув Кисе. Из темноты вынырнули еще двое — один из них был с Кисе, когда его арестовывали. — Смотри, Морияма, кого мы нашли, — весело, будто не чувствуя напряжения, сквозившего во взглядах и позах, сказал Кисе. Но с места не сдвинулся, отрезая Аомине путь к отступлению. — Помнишь офицера Аомине? — Я не хочу проблем. — Аомине, прищурившись, уставился прямо в глаза хмурому парню, который больше походил на школьного учителя, чем на босса якудза. — А как я их не хочу, — неожиданно миролюбиво сказал тот, глядя не на Аомине, а, через его плечо, на Кисе. — Босс, не думай обо мне плохо! — Кисе подался вперед, снова обхватив Аомине за шею. — Мы с офицером пойдем выпьем и поболтаем, всего-то. — Что? — удивился Аомине, а хмурый закатил глаза. — А ты против? — негромко спросил Кисе, наклонившись к самому уху, и его горячее дыхание пробежалось по шее щекоткой. — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — одновременно сказал хмурый и кивнул Морияме, тут же вынувшему руку из кармана. — Я возвращаюсь. — Я… — Сбитый с толку Аомине посмотрел в удаляющиеся спины, потом вспомнил, что Кисе по-прежнему на нем висит, и раздраженно мотнул головой. Этот тип плевать хотел на личное пространство и чужую территорию. — Боссу ты понравился, — сообщил Кисе, не обращая внимания на злость Аомине. — Надо же. А он был не так пьян, как можно было решить по развязному поведению. — Охренеть, — сказал Аомине, одергивая куртку. Кисе смотрел на него с любопытством, прищурив черные в свете фонарей глаза. Сегодня пиджак на нем был темным, как и рубашка с распахнутым воротом. На белой коже поблескивала цепочка. — Ну, так мы идем? — Я знал, что ты меня не разочаруешь, — засмеялся Кисе. — Пива? Они купили по бутылке и неторопливо двинулись вниз по улице. Кисе молчал, и Аомине, искоса на него поглядывая, видел, как кривятся в улыбке его губы. Ситуация была странной. Нельзя было скидывать со счетов мстительность якудза: Кисе был явно из тех, кто не побоится пристрелить оскорбившего его полицейского, но Аомине не волновала опасность. Наоборот, в крови гуляло что-то из тех времен, когда он был студентом и знать не знал о коварстве маленьких городков. Тогда жизнь была приключением, а воздух пьянил свободой — как сейчас, в Йокогаме, на узкой шумной улице в компании самого неожиданного — и непредсказуемого — собутыльника из всех возможных. — Тебе выпить не с кем? — Аомине надоело ждать, пока Кисе заговорит. Молчание тревожило. — Ты же видел, — неопределенно махнул бутылкой Кисе. Пиджак задрался, встопорщившись на боку, и Аомине запоздало пожалел, что не взял в поездку пистолет. Дзюдо против огнестрела — не лучший вариант. Хотя, если Кисе так и будет цепляться, пистолет он достать просто не успеет. — Босс, Морияма… — Ну и? — Я хочу выпить с тобой. — Кисе, наконец, повернулся к нему, расслабленно поднес к губам бутылку и допил, запрокинув голову. На открытом белом горле в такт глоткам двигался кадык. Аомине едва удержался, чтобы не отвести взгляд. Это, наверное, был какой-то древний, дикий инстинкт — острое желание впиться зубами в подставленную шею полоснуло по нервам, заставило плотнее сжать челюсти. — Ладно. Ты со мной пьешь. Кисе ухмыльнулся и толкнул его плечом — несильно, но Аомине чуть не упал, оступившись. Все-таки он тоже не был трезвым. Может, это из-за пива так кружится голова и хорошо дышится? — Что ты тут делаешь? — спросил Кисе, метко бросив пустую бутылку в урну. Перед тем, как ответить, Аомине одним глотком осушил свою и тоже бросил — в яблочко! — В Йокогаме или Исезаки? — уточнил он, прекрасно понимая, что хочет узнать Кисе. — И тут, и здесь. — Кисе оглядывался, словно ответ его не интересовал. — Я знаю одно приличное местечко… — Расследование, — сказал Аомине, зная, что Кисе внимательно слушает. — С твоим делом это никак не связано. — Ясно. Ты тут случайно. Опять тянет к шлюхам? — Где шлюхи, там и ты? Кисе был цепким, как молодой бульдог, и его «ясно» было лишь прелюдией к разговору — Аомине был готов к допросу. Даже интересно было, как тот поведет себя, будет провоцировать или идти напролом. Или просто пристрелит в безлюдном месте. Чего Аомине не предвидеть не мог, так это жесткой хватки сильных пальцев на запястье — Кисе хотел сделать ему больно — и рывка через расступающуюся перед ними толпу. Кто-то возмущенно вскрикнул, на асфальт полетел гамбургер раззявы-неудачника. — Здесь, — сказал Кисе у ресторана, казавшегося не лучше и не хуже других. Иероглифы на вывеске мигали, отражаясь в темных стеклах. — Руку отпусти, — зло рявкнул Аомине, с трудом удерживаясь от желания отработать на наглеце пару приемов из стандартного полицейского курса. — Не нравится? — Кисе медленно разжал пальцы. Запястье неприятно ныло. — Неженка. Аомине это надоело. Одним движением — Кисе и напрячься не успел — он взял в захват шею, притянув голову Кисе к себе. — Не нравится. — Получилось почти спокойно, хотя от злости и близости горячего сильного тела сердце забилось сильнее. — Рассказать, почему? — Расскажешь через минутку, — сдавленным голосом сказал Кисе и добавил, обращаясь к кому-то другому: — На второй этаж. Саке и к нему всего, как обычно. Или ты будешь пиво? — Да плевать, — с прорвавшейся досадой сказал Аомине, а официант с невозмутимым лицом поклонился, пропуская их наверх. Ну, если Кисе регулярно тут ужинает, то к его выходкам они привыкли. Аомине убрал руку, позволяя Кисе выпрямиться. Тот ухмыльнулся, с хрустом потянул шею и пошел наверх. Самым сложным на лестнице было не пнуть мудака коленом под задницу. Когда они устроились за столом — в отдельной комнате, обставленной в традиционном стиле, — и Аомине почти успокоился, Кисе аккуратно разлил саке по стаканам. — Тут неплохо готовят, — сказал он светским тоном, от которого у Аомине засосало под ложечкой. — И вообще неплохо. Ну, разве что проституток нет. — Ты меня достал. — Саке было отличным. По телу растеклось приятное тепло, и захотелось выпить еще. Похрен на еду. — Можешь говорить о чем-то кроме шлюх? — Я думал, это твоя любимая тема. Но ладно, давай о другом. Что за расследование привело тебя в мой город? Его, сука, город! Фонари около приоткрытого окна покачивались, и мельтешащие тени то и дело меняли лицо Кисе, не давая Аомине поймать его настоящее выражение. — Не твое дело. Я же сказал, что тебя это не касается. — Меня касается все, что мне интересно, — высокомерно заявил Кисе, и опять очень захотелось дать ему по морде. Вместо этого Аомине налил себе еще саке, не позаботившись сделать это для Кисе. — Интересуешься всплывшими в нашем порту трупами? — С другой стороны, сломанные ноги Куроды… Кисе точно не было в Миуре, когда убивали Куроду. Как бы ни хотелось связать убийство и свалившихся им на голову якудза, покончив со всем одним махом, Кисе в этой истории не замешан. Но всегда есть сомнения, которые неплохо бы проверить. — Если всплыл в вашем, что ты делаешь в Йокогаме? — Пью с тобой, — мрачно сказал Аомине. — Стоило ради этого приехать. — Тогда закажу еще саке, — серьезным тоном произнес Кисе, но уголок его губ пополз вверх. — Приезжай почаще. Кажется, чувство юмора подводило обоих. Аомине стало смешно. — Так что с трупом? — Кисе был настойчив. Он стянул пиджак, бросил его за спину, и уселся, скрестив ноги. Выглядел он обманчиво расслабленным, но плечевая кобура не давала поверить в его беспечность. — С трупом все хорошо, лежит себе в морге. Хотя нет, жена должна была уже забрать. Вдова. — Убитая горем или радостью? — тут же поинтересовался Кисе. Влетевшая на свет ночная бабочка кружила над его головой. Аомине задумался. Вроде бы ответ очевиден — горем. — Первая подозреваемая, — тут же сказал Кисе и пояснил: — Слишком долго ты молчал. — Расследование пока в самом начале, — Аомине подхватил палочками кусок рыбы и заел приторный вкус саке. — А у трупа есть еще брат и любовница. И ему сломали ноги, что, сам понимаешь… Кисе удивленно приподнял брови и потянулся к жареной говядине. Хорошо, когда собеседнику не портят аппетит такие подробности. — Ого, — сказал он, прожевав. — Неожиданно. — Не хочешь ничего мне рассказать? — Не то, чтобы Аомине в самом деле рассчитывал на откровенность Кисе. Тому вряд ли есть в чем сознаваться. — Что я могу знать? — засмеялся Кисе, чуть не пролив саке мимо стакана. — Но если хочешь признание, — он наклонился, нависая над низким столиком, и Аомине невольно качнулся вперед, почти сталкиваясь с ним лбом, — то я говорю, что невиновен. Кисе выпрямился, и Аомине глубоко вздохнул, успокаиваясь. Внезапно забившееся сердце в норму приходило медленно. — Я даже не предполагал, что в вашем захолустье так интересно, — сказал Кисе, не отрывая взгляда от Аомине. — А что, этому трупу было за что ломать ноги? — Вот я и пытаюсь разобраться. У него в Йокагаме бизнес и семья. В Миуре любовница и деловые партнеры. — Ну, удачи. Еще саке, и еще. Кисе молчал, и это напрягало. Посвящать его во все подробности Аомине не собирался, да он и сам может все узнать — информации достаточно. Вошедший в комнату официант забрал опустевшие тарелки и миски, оставил блюда с горячей едой и бутылки с саке. Аомине поднялся, опираясь на руку, — ноги слушались плохо, хотя голова вроде соображала более-менее ясно. Или ему так казалось? Кисе проводил его взглядом, но за ним не пошел. Туалет отыскался тут же, на втором этаже, и Аомине долго плескал в лицо холодной водой, жалея, что нельзя засунуть под кран голову. — Думал, ты не вернешься, — сказал Кисе, когда Аомине уселся на место. — Я еще не доел осьминогов, — буркнул Аомине. Его стакан снова был полон, а Кисе смотрел вызывающе. — Точно думал? — Думал, но надеялся, — расхохотался Кисе, и теперь, кажется, он был пьян по-настоящему. Аомине выпил саке залпом. — Лучше уж тут, чем в гостинице, — признался Аомине. — Не хочу спать. — Жалеешь, что сорвалось с той красоткой? — Кисе привстал, потянувшись за новой бутылкой. — Како… А-а. — Он успел напрочь забыть о гайдзинке. Цветы в светлых волосах, тонкая шея… — Не так, чтобы очень. А ты… Не смей больше шутить про шлюх! Кисе, у которого на лице все было написано, снова зашелся смехом. Бутылка выпала из рук и покатилась, оставляя на татами темную лужу. — Черт! — Тебе что, в Миуре не дают? — Кисе уставился на него, не замечая алкогольной катастрофы. Ну да, там еще батарея таких же… — Какого хрена? Дают… И тебя это точно не касается! Аомине почему-то стало очень обидно, то ли из-за дурацких вопросов Кисе, то ли из-за насмешливого оскала, то ли из-за того, что он и правда давно ни с кем не трахался. Он не хотел постоянной связи, родители поняли бы все не так, а короткие, ни к чему не обязывающие перепихи требовали сил и времени, которых и без того не хватало. Только Кисе это знать ни к чему. Лучше дать ему по смазливой морде, он давно напрашивается. И пусть у него будет хоть сто пистолетов, пусть хоть весь свой клан сюда притащит. Аомине с трудом встал на ноги — Кисе, подняв голову, следил за ним, — и обошел стол, споткнувшись об упавшую бутылку. — Как же ты меня заебал, — искренне сказал Аомине, потому что даже ударить толком сидевшего на полу Кисе не получалось. Разве что ногой, но не настолько он был пьян. — Вставай! — Зачем? — Кисе тоже был зол. Откинулся назад, упираясь ладонями в пол, и смотрел с насмешкой и вызовом. Все он понимал и… и… Да он хотел того же самого! Аомине с утробным рыком упал на колени и тут же вмазал кулаком по скуле Кисе. Удар не получился — Кисе уклонился, чуть на упав на спину, но тут же перевернулся, оперся на правый локоть, а левой рукой попытался вернуть удар. Перехватить его руку было легко, но Аомине не смог ее удержать: Кисе пихнул его ногой по колену, вывернулся и откатился в сторону. Под его рукой оказалась бутылка, но он не стал ее брать, хотя Аомине был готов и к такому. — Ну, давай, — прохрипел Аомине, подаваясь вперед. На коленях драться было странно. Он попробовал провести прием из тех, что сенсей называл «нужными мелочами», но Кисе успел уцепиться за воротник его футболки, больно натянув на шее. Сенсей был прав, когда говорил о вреде пьянства. — Су-ука, — выдавил Аомине и услышал ответное яростное «ублюдок». Кисе покраснел от натуги, стараясь выбраться из захвата, но у него ничего не получалось. Ткань в его пальцах треснула, и Аомине будто откинуло назад — футболка больше не держала. На мгновение он потерял равновесие, и Кисе успел это использовать — изо всех сил двинул коленом по его бедру, заваливая на бок, и заехал кулаком по уху. Больно. Аомине взревел и ударил в ответ — у Кисе из носа потекла кровь. — Я тебя урою, — пообещал Кисе сквозь зубы, и Аомине охнул от резкой боли в челюсти. В этот раз Кисе не промазал. — Я — тебя! — откликнулся Аомине и потянул Кисе вниз. Тот не удержался, руки подломились, и он растянулся на полу, заодно заехав локтем под ребра Аомине. Били теперь оба одновременно, но в полную силу не получалось: они мешали друг другу, да и вообще, дурное дело драться, корчась на полу. — Сука, — повторил Аомине, когда Кисе навалился на него, прижимая всем телом. И расслабился — злость ушла разом, сдулась проколотой шиной. Кисе что-то ответил, слов было не разобрать, и тоже обмяк, так и оставшись лежать на Аомине. Было слышно, как стучит его сердце. И он был горячим. Пах саке и, сквозь запах одеколона, свежим потом. Он глубоко дышал, и Аомине замер, чувствуя, как ходит его грудная клетка, — из-за этого, наверное, по телу самого Аомине пробегала дрожь. Или из-за адреналина и алкоголя. На ум пришла гайдзинка с цветами, и Аомине крупно вздрогнул. Потом стал спихивать с себя Кисе. — Я тебе не футон. Кисе хмыкнул и лег рядом. Они почти соприкасались плечами. — Хо-ро-шо. — В его голосе были удовлетворенность и что-то еще. Задумчивость, которой Аомине не понял. — Хочешь выпить? — Нет, — сказал Аомине, а Кисе сел, отыскал бутылку и приложился прямо к горлу. И потом все равно сунул ее Аомине — поставил на грудь, пришлось за нее взяться, чтобы не упала. Саке как будто утратило вкус, но Аомине сделал несколько больших глотков. Свет мешал. Сонливость навалилась разом, только вот чертовы фонари… Кое-как Аомине дотянулся до ближайшего, и стало темнее. Сил делать что-либо еще не осталось. Нет, сначала он собирался вызвать такси и уехать в гостиницу, а Кисе пускай как хочет… Аомине обернулся: Кисе спал. На боку, подтянув ноги в задравшихся брюках — голые щиколотки выглядели беззащитными и привлекательными. Аомине даже захотелось их потрогать. И это не показалось ему странным. Пол перед глазами вдруг поехал, моргать стало трудно, и Аомине почти упал рядом с Кисе. Вырубился он сразу, только мелькнула мысль, что завтра ему будет очень плохо, а в десять совещание... Разбудил его сотовый. Назойливый звонок дрелью впивался в виски, и Аомине осторожно сел, чувствуя как затекло тело. Болели челюсть, кулаки и голова. Голова — из-за саке. Похмелье у него всегда было тяжелым. — Алло, — сипло сказал Аомине в трубку, но оказалось, что вызов уже закончился. Звонивший не определился. Ну и ладно, с этим можно разобраться позже. В комнате он был один, со стола убрали, и — Аомине пошевелил пальцами на ногах — за ночь ноги замерзли. Обувался он долго, путаясь в шнурках. Добрая душа оставила на столе полуторалитровую бутылку минералки, и ничего вкуснее Аомине никогда не пил. Когда он закончил, в комнату вошел официант — новый, не вчерашний — и пожелал доброго утра. Издевался, наверное. Аомине вряд ли походил на человека, радующегося недавно взошедшему солнышку. — Вызвать вам такси? Хорошее предложение. — А это? — Аомине махнул рукой в сторону пустого стола. — Другой господин уже все оплатил. — Давно он ушел? — Час назад. Велел вас не будить. — Официант, как показалось Аомине, посмотрел на него с укоризной. Ну да, ресторан, скорее всего, закрывался в полночь и не предоставлял комнат для ночевки. Аомине сунул руку в карман, собираясь заплатить свою часть, — плевать, что там себе думал Кисе, — но вместе с потрепанным кошельком нашел еще что-то. — Господин? — осторожно спросил официант, а Аомине тупо смотрел на смятые купюры — пятнадцать тысяч йен. Обычная такса проститутки из массажного салона. — Что-то не так, господин? И визитная карточка. Кисе Рета, служба охраны, телефоны, по которым никуда нельзя дозвониться, — а поверх них еще один номер, небрежно нацарапанный ручкой. Аомине засмеялся бы, но слишком ему было хреново. Он искренне надеялся, что Кисе еще хуже. — Все нормально. Вызовите мне такси. По дороге обратно Аомине думал, стоит ли рассказывать об этой ночи Имаёши. Про визитку точно не стоит.