Миура

Иногда в Кисе просыпался философ. Обшаривая карманы в поисках ключей, он смотрел на свой «Мерседес» — припаркован тот был точно под знаком «остановка запрещена» — и думал о неотвратимости перемен. Свеженьким, только-только принятым в клан якудза, Кисе бросал машину где ни попадя, наслаждаясь безнаказанностью и чувствуя себя самым крутым парнем Йокогамы. Не прошло и десятка лет, и вот он стоит перед блестящим, точно облитым черным маслом «Мерседесом», удерживая в одной руке пакет с круассанами, другой хлопая себя по заднице — безнадежная попытка, ключей в брюках точно не было — и являя случайным прохожим зрелище не впечатляющее, но поучительное. И смешное. Кисе спиной чувствовал взгляды из булочной, которую только что оставил без ста тысяч йен и пяти круассанов с шоколадом. За счет заведения. — Злорадствуйте, — буркнул он под нос, понимая, что придется вернуться и искать чертовы ключи. Ну, он на месте владельца точно бы позлорадствовал. Никто не любит тех, кому платит. Кисе давно уже предпочитал парковать машину на стоянках и носить однотонные рубашки, но выглядеть глупо не любил. Утро и так не задалось — пришлось лично ехать и утрясать дела со старым Усимо, который исправно платил каждый месяц, пока двум новичкам не вздумалось поиграть в киношных якудза в его булочной. Старик знал правила и ценил свое достоинство, так что Кисе сам явился восстанавливать взаимное уважение — клану не нужны были проблемы на собственной территории. Как назло, булочную окружали офисы и магазины, все стоянки были забиты, а выпечка пахла так, что у не успевшего позавтракать Кисе некрасиво урчало в животе — поднесенный ему пакет с круассанами выглядел почти насмешкой. Кисе вздохнул, смиряясь с неизбежным, и в этот момент слева кто-то громко вскрикнул. Показавшийся из-за угла человек — Кисе едва успел разглядеть перекошенное от страха лицо — пронесся мимо, и только тренированная реакция спасла их от столкновения, а круассаны от падения на тротуар. Беглец мчался, расталкивая не таких ловких прохожих, а потом выскочил прямо на перекресток — с пронзительным визгом затормозили машины, кто-то закричал, и Кисе шагнул вперед, готовясь увидеть удар… — Твою мать! Удар он прочувствовал всем телом — асфальт вдруг оказался перед глазами, руку и бедро, на которые он упал, обожгло болью, а сверху навалился кто-то тяжелый и ругающийся во всю глотку. Круассаны рассыпались по тротуару. Кисе, не думая, ударил локтем сбившего его с ног урода, перекатился, пытаясь высвободиться, а потом замер, узнавая голос. — Да чтоб тебя, засранец! — Аомине с трудом поднялся, то ли не поняв, кого сбил, то ли игнорируя Кисе. — Не уйдешь! Он даже попытался бежать — прихрамывая и держась за правое колено. Но на перекрестке уже никто не кричал, машины стояли на красный, а беглеца не было видно. Повезло ему, подумал Кисе, поднимаясь на ноги. — Все, ты его упустил, — бросил он в спину Аомине, и тот резко повернулся, смешно распахнув от удивления глаза. — Урод. Костюм был безнадежно испорчен. — Господин Кисе! С вами все в порядке? — Из булочной, наконец, вывалились хозяин и его толстый испуганный помощник, но Кисе было не до них. Он хотел взять Аомине за шкирку и хорошенько приложить лицом об асфальт. — Черт, а ты что здесь делаешь? — спросил Аомине, ковыляя обратно. Злость Кисе его явно не беспокоила. И он правда выглядел удивленным и почти виноватым. — Я здесь живу, господин офицер из хреновой Миуры, — мрачно сказал Кисе, уперев руки в бока. Левая болела, хорошо бы, не перелом. — И у меня был плохой день. — Еще только утро. И у меня оно тоже, блядь, не сахарное, — будто отзеркалив его, рявкнул Аомине и оглянулся. Надеялся увидеть сбежавшего… Кого? — Господин Кисе! Старик Усимо обеспокоенно мял белый, как первый снег, фартук. Двое прохожих уже притормозили, рассчитывая на продолжение, — вон, один уже достал телефон. Аомине буравил его взглядом, сжимая кулаки, и выглядел так, словно несахарным было не одно его утро, а все последние за десять лет. — Ничего страшного, господин Усимо, — сказал Кисе, отряхивая брюки. — Но мне не помешало бы вымыть руки. Нам с моим… хм. Интересно, как отреагировал бы полицейский, назови его якудза другом? — Нам с этим вот… — Аомине кивнул в сторону Кисе, тоже не находя нужного слова. — Нужно умыться. И пластырь у вас есть? Потом, спохватившись, он достал значок, взглянув на который булочник изумленно вскинул брови, а его помощник побледнел еще больше. Кисе вдруг стало смешно. — Нам с моим другом нужен пластырь, господин Усимо, — приятным голосом сказал Кисе и тут же получил возможность насладиться скривившейся физиономией Аомине. — И круассанов вместо этих. Есть хочешь? Аомине метнул в него еще один недовольный взгляд и молча кивнул. Все-таки Кисе нравился этот парень. — Из-за тебя теперь все начинать сначала, — раздраженно бросил Аомине, усаживаясь за столик. Руки у него были мокрыми, а на костяшках все еще проступала кровь. — Поэтому ты мне должен кофе. В булочной Усимо было всего три столика, а кофемашина варила только американо и капуччино. За столики он доплачивал двадцать тысяч в месяц, приговаривая, что скоро разорится. Надо сказать Касамацу, чтобы накинул еще тысяч десять. — Как скажешь, друг, — ухмыльнулся Кисе, рассматривая Аомине. Он не скрывался — открыто пялился на мешковатый пиджак, под который тот надел обычную футболку, на плохо выбритый подбородок, жесткие складки у носа и синяки под глазами. Коротко стриженные волосы выглядели влажными. Наверняка, Аомине пригладил их мокрой пятерней после того, как умылся. Кисе сделал так же. — Я тебе не друг, — ожидаемо окрысился Аомине, окидывая взглядом булочную. Внимание Кисе ему, кажется, не мешало. — Жрать хочу. — А я хочу знать, за кем ты гнался. — Кисе заметил следы от ссадины на подбородке Аомине и улыбнулся. Воспоминание было приятным. — Кстати, мог бы и сам заплатить за свой кофе, деньги у тебя вроде есть. Аомине намек понял не сразу, а когда понял — вернул ухмылку, на редкость паскудную. — Да маловато было. Кисе снова захотелось вмазать по наглой роже — и расхохотаться. — Сколько заработал, — съязвил он в ответ. — А за этим чего бежал? Не заплатил? — Иди ты в жопу, — без злобы сказал Аомине, а кто-то за спиной Кисе тихо ахнул. — Я же тебе в прошлый раз говорил, что веду расследование. Тот труп в порту. И это был, мать его, подозреваемый. Не стоял бы ты столбом на тротуаре, я бы уже его допрашивал. — Ну, извини. — Кисе пожал плечами и отстранился, позволяя старику Усимо поставить на столик тарелку с круассанами и две чашки кофе. Специально для них вынесли фарфоровые чашки вместо картонных стаканчиков, а от круассанов шел томительный горячий запах. Аомине аж сглотнул. — Спасибо, господин Усимо. Старик степенно кивнул и положил рядом с чашкой ключи от машины. А вот это было совсем хорошо. День моментально стал прекрасным — как эти круассаны и аппетит Аомине. — И что ты будешь теперь делать? — спросил Кисе, откусывая от своего. Около прилавка уже столпились покупатели, но на них никто не обращал внимания. За витринным окном суетилась улица, а в булочной было спокойно, и Аомине расслабился, вытянув длинные ноги. Так, что касался лодыжкой ноги Кисе. Кисе не подвинулся — еще чего. — Искать дальше, — пожал плечами Аомине. — Никуда этот хрен не денется. — Может, он уже на полпути к аэропорту. — Тем легче мне будет, ориентировки разослали по всему транспорту. Из Йокогамы ему никуда не деться, и, если не совсем дурак, он это понимает. Про транспортные «норы» якудза Кисе задавать вопросы не стал. Полицейским виднее, подумал он с насмешкой. — Он может залечь на дно, — предположил Кисе, невольно втягиваясь в дурацкий детектив родом из Миуры. — Или купить другие документы. — Ты думаешь, любой, кому приспичило, может пойти и купить фальшивый паспорт? — Аомине посмотрел на него как на полного придурка. — Он обычный водитель у обычного бизнесмена средней руки, такие фальшивки только в кино видели. — Я же не знал, что он просто водитель. — Кисе одним глотком допил остывающий кофе. — Тогда, конечно, вряд ли. Если только у него нет… особенных знакомых. Вот он сам явно попал в категорию «особенных знакомых» Аомине. Есть в этом какая-то ирония. — У него, главное, денег нет, — отверг версию Аомине, забирая последний круассан с тарелки. Кисе только брови поднял, не комментируя явный эгоизм вслух. — Счет заморозили, а налички… Ну, вряд ли там много. — То есть теперь он будет скрываться по знакомым? — предположил Кисе. Это все упрощало. — В этом районе? Аомине кивнул. — Так в чем вопрос, я сейчас позвоню парням, достанут тебе этого, как, кстати, его зовут?.. — Кисе уже потянулся за телефоном, но остановился — Аомине уставился на него, словно он предложил пихать круассаны в задницу вместо рта. — Ты охренел? — Что? — Это полицейское расследование, — Аомине откинулся на спинку стула, казавшегося слишком мелким для него. — А ты, друг, из другого лагеря. От выделенного интонацией «друга» — то ли с насмешкой, то ли с угрозой — Кисе стало не по себе. Аомине, не сомневаясь, назначил каждому из них свое место, разделив и проведя границу. Кисе признавал только свои границы. — Я предложил исключительно из дружеского расположения, — сказал он, тоже словно подчеркивая нужное слово. — Но как ты собираешься искать в Йокогаме? Это не твоя деревня. Обида мутной пеной всплыла в последней фразе, и только тогда Кисе понял, что Аомине действительно его задел. Это было глупо, но не спорить же с собственными чувствами? Тем более, Кисе мог бы поставить свой «Мерседес» против круассана — «лагерь» Аомине мало отличался от того, в котором обретался Кисе. Для честного полицейского у него были слишком грубые методы работы, а действовал он явно с одобрения начальства — например, когда задерживал Кисе по смехотворному основанию. Аомине слова про деревню не понравились. Он посмотрел мрачно, словно его что-то грызло, а потом повел плечами, заявив: — Есть старый проверенный способ, чтоб ты знал. Называется «дедукция». — Я слышал это слово, — Кисе наклонился, нависая над столиком. — По телевизору. Аомине фыркнул. — Не прикидывайся. Ладно. Булочки были вкусные, но мне пора. Для себя Кисе перевел это как «спасибо». — Дедукция заставляет тебя спешить? — Мне нужно обойти несколько баров, пару квартир и гараж. И сделать это как можно быстрее. Аомине встал, легко потянулся и глянул на улицу. Кисе проследил его взгляд, но за стеклом ничего не было, только проехала машина. И еще одна. Давно уже надо было рвануть к боссу, отдать деньги, заняться опростоволосившимися новичками, глянуть новые пистолеты, которые предлагали китайцы, — говорят, такие же ставят на вооружение в полиции… — Всегда мечтал посмотреть на дедукцию вблизи, — сказал Кисе, встречаясь глазами с Аомине. — Потрогать, подержать… — За яйца? — хохотнул Аомине, и его грубость вызвала переполох среди пожилых покупательниц. Слишком громко сказал. И покраснел — кожа стала еще темнее, по скулам мазнуло красным. Кисе заметил. — Тебе виднее, за что ее держат. — Кисе встал из-за стола, прихватив драгоценные ключи. — Прогуляемся? Аомине отказываться не стал, чем снова удивил. Кисе первым вышел из булочной. Подбросив ключи в руке, хотел шутливым жестом открыть для Аомине дверь своей машины, но тот, даже не взглянув на красавец-«Мерседес», зашагал вверх по улице. Дважды за день почувствовать себя дураком — это как-то слишком. Кисе развернулся, снова спиной чувствуя взгляды из булочной. Будь он все еще зеленым новичком в клане, не избежать бы Аомине пули под колено. А так пришлось — как солидному бизнесмену, который не палит из пистолета посреди бела дня, — всего лишь догонять. Аомине двигался обманчиво вальяжно, но Кисе почти пришлось перейти на бег, чтобы поравняться с ним. Минут через десять быстрой ходьбы Кисе не выдержал и сказал: — Могли бы на машине поехать. — Сам предложил прогуляться. — Я не думал, что это так далеко. Аомине вдруг остановился и повернулся к Кисе: — Мне тоже казалось, это ближе. — Он озадаченно хмыкнул, доставая из кармана телефон. — Покажи. — Схватив его за руку, Кисе развернул экран телефона к себе, чтобы прочитать адрес. — Еще целых три квартала! Он посмотрел вперед на сходящийся в бесконечности ряд многоэтажек. Поймать такси и вернуться назад? — Ничего, — отрезал Аомине. — У нас говорили, копа ноги кормят. — У нас была другая поговорка. Про то, что у того, кто мало думает головой, сильно устают ноги. — У меня пока не устали. Аомине выразительно посмотрел на ноги Кисе, потом на свои. Ну правильно — он-то в кроссовках, а у Кисе формальные узконосые английские туфли. — К тому же, — сказал Аомине, — если бы мы приехали на твоем «Мерседесе», нам бы просто не открыли. — Почему это? — Представь, к тебе стучат двое, говорят, что они из полиции, а вышли из машины, которая стоит как зарплата сержанта за сто лет. Что ты подумаешь? Кисе поднял руки и повернулся вокруг своей оси. — То есть, во всем остальном, кроме машины, я типичный коп? Аомине хмыкнул. — Запонки тебя выдают. — Он огляделся по сторонам. — Сними пока их, я сейчас. Пока Кисе вытаскивал запонки, снимал пиджак, закатывал рукава и надевал пиджак снова, Аомине успел вернуться. — Так лучше? — Почти, — кивнул Аомине и вытянул руки со сжатыми кулаками перед собой. — Одна деталь. Из разжавшихся кулаков на брюки и ботинки Кисе посыпалась мелкая строительная пыль. Остатки Аомине вытер о его пиджак. — Ты… Ты… — Кисе захлестнуло эмоциями. — Ничего, зато ты теперь хорошо замаскирован. — Аомине хлопнул его по спине. Кисе сбросил пиджак — так и есть, на темной, в еле заметную полоску ткани отпечаталась здоровенная светло-серая ладонь. Костюм, и так пострадавший во время столкновения, теперь можно было только выбросить. Кисе еще бы долго потрясенно рассматривал пятно, но Аомине зашагал по улице дальше, бросив через плечо: — Так ты идешь или нет? «Надо было стрелять», — подумал Кисе. Эта мысль снова посетила его, когда они добрались до нужного дома, поднялись на третий этаж по внешней лестнице и Аомине заколотил в дверь. На стук никто не ответил, тогда он приложил ухо к двери. — Кто здесь живет? — Такахаши. Шофер из того же гаража, родители сказали, они дружат. — Так он на работе, наверное? — Кисе посмотрел на часы. Одиннадцать. — Ты договаривался? — Звонил, трубку не берет. На работе сказали, он сегодня взял выходной, да и жена — домохозяйка. Аомине снова постучал — и снова безрезультатно. — И что теперь? — Придем попозже. Сейчас заглянем по еще одному адресу, а потом вернемся. — По какому адресу? Аомине усмехнулся и достал из кармана записную книжку с прилепленным на обложку желтым стикером. — Вот. Кисе уставился на накарябанные карандашом строчки. Интересно, Аомине и туда пешком собирался? Это же на машине минут двадцать, если без пробок. Кисе поднял взгляд — Аомине продолжал усмехаться с вызовом, мол, слабо? Ну нет. Он не поведется. И даже не жаль уже пострадавших туфель. Жалко ноги — Кисе почти чувствовал, как на пятках намечаются мозоли. — Давай возьмем такси? — Лучше на метро. — Аомине вдруг наклонился, почти утыкаясь носом в шею. Глубоко вдохнул. — Ты слишком хорошо пахнешь. Полчаса в общественном транспорте это исправят. Кисе метро не любил еще с тех пор, как подвизался в мелкой банде — слишком много людей в форме и камер наблюдения. Он сморщил нос, и Аомине рассмеялся. — Ладно, не волнуйся. Моя машина припаркована тут за углом. Я на этого хрена случайно наткнулся, пока дом искал. Кисе доводилось общаться с воротилами якудза, бизнеса и даже несколькими довольно крупными политиками — настоящими хозяевами жизни, — но ни один из них не выглядел настолько самодовольно, как Аомине сейчас. — Надо же. У тебя, оказывается, машина есть. А судя по твоим кроссовкам, ты из своей Миуры пешком пришел. — Кисе качнулся вперед, копируя движение Аомине, и специально шумно вдохнул. — Но пахнешь ты ничего. В самом деле, очень даже ничего: кофе, гелем после бритья, кожей наплечной кобуры, металлическими пряжками — и немного ванилью из булочной. Кисе сцепил руки за спиной, понимая, что в этой шутке стремительно становится слишком мало шутки. Но спесь с Аомине он сбил. Кисе скорее почувствовал, чем услышал, как движется его кадык, когда Аомине сглотнул. Стукнув по двери еще раз, он начал спускаться по лестнице. В самом низу он заглянул в почтовый ящик. В прорези белела газета. — Подозреваю, они уехали вчера вечером, — сказал Аомине, разглядывая ее. — Где была твоя дедукция, когда мы поднимались, Шерлок? — Тогда у меня не было ключевого факта. Машина Аомине действительно стояла почти за углом — темно-синий «ленд крузер», чистый снаружи, но прилично захламленный внутри. На заднем сидении валялся потрепанный, основательно чем-то набитый рюкзак, из-под которого выглядывал край тонкой прозрачной папки. Позади пассажирского места неопрятной кучей рассыпались смятые бумажные пакеты из «Маджибургера». А вот на зеркале заднего вида, к удивлению Кисе, ничего не висело. — Что? — спросил Аомине, заметив, как тот осматривается. Сам он чуть наклонился, поворачивая ключ зажигания, и Кисе удивился еще раз — передняя панель «Ленд крузера» была идеально чистой. Во всем этом было что-то лишнее, но Кисе еще не разобрался, что: мусор на полу или отполированная до блеска приборная панель. — Дедуктирую, — сказал Кисе. — Дедуцирую. Деду… — Я понял, понял. — Машина завелась с мягким урчанием, и Аомине обернулся, выруливая со стоянки. — И как? Хотя не знаю, хочу ли я это слышать. — Хочешь, конечно. Ты любишь, когда говорят о тебе. Все любят, подумал Кисе, когда Аомине пренебрежительно хмыкнул, а возражать не стал. — Итак, — Кисе напустил на себя глубокомысленный вид и постучал по колену пальцем, — Полицейские в Миуре могут позволить себе дорогую тачку, о чем это говорит?.. «Ленд крузер» был последней модели и самой дорогой комплектации. Скромная машина скромного полицейского. — Я копил на нее три года, — усмехнулся Аомине. — Не веришь? — Поверил бы, езди ты на «Порше». Да и вряд ли бы ты устроил мусорку в выстраданной машине. — Ну-ну, — сказал Аомине, но отрицать ничего не стал. И Кисе не удержался. — Давай оставим в покое дедукцию. Моя интуиция подсказывает, что, если хорошо поискать, в багажнике найдутся целлофан и бита. Или что предпочитают у вас в Миуре? Аомине даже не дернулся. Молча отнял руку от руля и показал средний палец. — Ладно, — покладисто согласился Кисе. — Мы не настолько близкие друзья. Давай дальше. — Ого, это еще не все? — деланно изумился Аомине. После насмешливых предположений Кисе он помрачнел, но в драку не лез — может, только потому, что был за рулем. — Конечно, нет. — Кисе расслабленно — в пику Аомине — повел плечами. — Впереди самое интересное — твоя личная жизнь. — Я же сказал, не лезь… — Это всего лишь дедукция, не бойся. Больно не будет. — Мне очень хочется надрать тебе задницу. — Это прозвучало крайне двусмысленно, — заявил Кисе, и Аомине выругался сквозь зубы, слишком резко затормозив на светофоре. Перед машиной потекла разноцветная толпа людей, и Кисе бросилась в глаза девушка на высоченных каблуках. Красивая. — Давай лучше о женщинах. Аомине смотрел не на толпу, а на Кисе. Хмурые морщины на его лбу стали резче, но он молчал, ожидая продолжения. — У тебя есть сестра. Или… ммм. Подруга, с которой ты не спишь. — С чего такие выводы? — Аомине снова выглядел удивленным. — У тебя на заднем сидении упаковки от чулок. Целая и пустая. Вряд ли ты их носишь сам. — Блядь, Сацуки вечно… Так, а с чего ты решил, что я с ней не сплю? Кисе пожал плечами. — У тебя на лбу написано «не трахался полгода». Аомине открыл рот, собираясь что-то сказать, потом закрыл, вцепившись в руль так, что побелели костяшки пальцев. — Трахался, — сказал он наконец. — И трахаюсь. И не твоё, блядь, дело, с кем, как часто и в каких позах, ясно? — Я могу предположить, — Кисе закинул руки за голову, улыбаясь. — С начальством, в голову, каждый день. И могу сказать, такого секса и у меня предостаточно. Но это не совсем то, что подразумевают под личной жизнью. — Занимайся своей и не лезь в мою. — Или что? — Или высажу тебя прямо здесь. Кисе закатил глаза, настолько жалкой была угроза. — Будем считать, что я испугался. Продолжим? — Тебе не надоело? — Аомине резко засигналил уткнувшемуся в телефон парню. — Дедукция — это весело, — сказал Кисе и подался вперед. Бардачок открылся с легким щелчком, а Аомине чересчур сильно нажал на газ. — Охуел?! — Соблюдайте правила дорожного движения, детектив. — Кисе ухмыльнулся, отпихивая руку Аомине. Они как раз удачно выехали на оживленную улицу, и отвлекаться Аомине не мог, если только жалел свой новенький «Ленд крузер». В бардачке лежал потрепанный журнал — с обложки завлекающе улыбалась большегрудая модель. Под журналом валялись несколько ключей без брелков, пачка салфеток, отвертка и пара ручек. — Предсказуемо, — сказал Кисе, листая журнал. — Но вот эта просто класс. — Положи на место. — Аомине скосил глаза, подсматривая, кто понравился Кисе. — Блондинка лучше. — Ты предвзят. Любишь светлые волосы? Аомине неопределенно хмыкнул, и Кисе решил считать это согласием. — Так, а это что? За салфетками обнаружилась упаковка презервативов. — XL? Ого. — Кисе покрутил упаковку в руке, читая мелкий шрифт. — «Самое долгое удовольствие». — Не завидуй. — На лице Аомине было написано такое самодовольство, что Кисе чуть не засмеялся. — И положи на место. — Тут есть еще кое-что интересное… — Кисе не договорил — в кармане пиджака зазвонил телефон, отвлекая от разговора. — Босс? — Ты где? В голосе Касамацу сквозило раздражение, но Кисе оно мало обеспокоило — недовольство было обычным состоянием его босса, ничего не говорившем о настоящем настроении. — Я тут немного занят, босс. — Кисе подкинул на ладони упаковку с презервативами. — Кстати, что скажешь о личной жизни человека, который возит с собой просроченные презервативы? Почти на три месяца! Аомине поморщился, переключаясь на четвертую. Дорога как раз стала свободнее. — Что скажу? Что он давно и счастливо женат! — рявкнул Касамацу. — Ты чем занимаешься? Люди Хайзаки видели твою машину около булочной Усимо, она стоит там больше двух часов. Говорить, что он увязался за странным детективом из Миуры искать водителя, подозреваемого в убийстве, Кисе не рискнул. Вряд ли Касамацу оценит иронию ситуации. — С Усимо я все утряс, — сказал Кисе, поглядывая на Аомине. Тот понимающе ухмылялся. — Деньги привезу. — А сейчас ты где? — Босс, я же сказал, что занят. — Опять твои подружки? Кисе, твою мать, трахайся, с кем хочешь, но предупреждай. Тебя ищут поставщики, и я... — Я про них помню и все улажу, не беспокойся. Я перезвоню. Аомине заржал в полный голос, едва Кисе выключил телефон. — Мамочка волнуется? — А ты женат? — Кисе кинул упаковку на колени Аомине, и тот неловко заерзал, сбрасывая ее на пол. — Твоя личная жизнь печальней похорон. — Тебя слишком волнует моя личная жизнь. Кисе не мог не согласиться — Аомине и его жизнь были ему интересны. Может, действительно, слишком. Но говорить ему об этом он не стал. Машина остановилась под плакатом с ослепительно розовым бесконечным лимузином. Плакат закрывал весь второй этаж длинного двухэтажного здания, тоже выкрашенного в розовый цвет. — Нам сюда, — сказал Аомине, выбираясь из машины. — Кстати, не вздумай сказать, что ты тоже из полиции. Это преступление. И вообще, помалкивай и наблюдай, как работает профессионал. — Я за вами полжизни наблюдаю, — фыркнул Кисе. Его столько раз допрашивали, что он вполне смог бы работать в полиции. Какая разница — выбивать показания или деньги. Он пристроился у Аомине за спиной и пошел, копируя его походку. Он даже чуть бумажник свой не показал тем же жестом, что Аомине — удостоверение. — Детектив Аомине Дайки, где я могу найти господина Ватанабе? Отмечавший что-то в планшете механик поклонился и показал вглубь гаража: налево до упора, потом направо, третья дверь. За третьей дверью оказалась небольшая кухня с микроволновкой, холодильником и двумя диванами. На одном из них — основательно продавленном и потертом — читал газету мужчина лет сорока пяти, одетый в черную форму с золотыми пуговицами. — Господин Ватанабе? Аомине еще не договорил, когда мужчина, отложив газету, подорвался с дивана и поклонился, вытянув руки по швам. — Господин детектив! Вот это радость при виде полицейского. Кисе едва не скривился. Этот Ватанабе сейчас ведь сдаст своего приятеля, или кем там он ему приходится. А Аомине, оказывается, умел быть вежливым. Кисе смотрел, как он серьезно раскланивается, достает блокнот из кармана и начинает задавать стандартные вопросы: «Насколько близко общаетесь? Когда видели в последний раз? Где обычно бывает?» — и поначалу не верил, что это по-настоящему. Казалось, они с приятелем добыли поддельные документы и покупают спиртное, потому что не вязался этот спокойный, внимательный и понимающий коп, вдруг напомнивший Касамацу, с мудаком, арестовавшим Кисе вместе со шлюхами. Ну то есть, он что, не только битой умеет? Кисе откинулся на спинку дивана и слушал, не вмешиваясь в беседу, но Ватанабе почему-то все время поглядывал на него.