Миура

— Ты знаешь, где это? Лезть в телефон за рулем было неудобно. Нет бы сразу посмотреть. — Знаю, — отозвался Кисе, бросив взгляд на желтый стикер. Аомине прилепил его к приборной доске, и теперь яркий квадрат путеводной звездой выделялся на темно-сером пластике. — Недалеко. И я знаю короткую дорогу, свернешь на следующем светофоре. У меня в том районе жила одна хорошая знакомая. И ухмыльнулся так, что понятно стало — какого рода знакомая. Нахрена ему слушать о подружках Кисе? Это он выебывается, опять намекая на невеселую личную жизнь Аомине, или что? — По прямой до того здания, видишь, серое? Не слепой, хотел огрызнуться Аомине, но не стал. Лень было выяснять отношения. Блядь, до чего он дожил — серьезно думает о разборках с якудза не на кулаках и ордерах на арест. Он быстро привык к Кисе, и это напрягало. — Это частная клиника, — зачем-то сказал тот, когда они проезжали мимо серого бетонного монстра. — Неплохая, хотя выглядит как мавзолей. — Приходилось лежать? — хмыкнул Аомине, и Кисе в ответ тоже хмыкнул. А отвечать не стал. — Тут поворачивай. Улочка была узкой, хорошо бы не с односторонним движением, хотя знака вроде не было. Аомине сбросил скорость — на таких пешеходы переходят дорогу, где им удобно, а не предписано правилами. Кисе нетерпеливо забарабанил пальцами по ручке двери. Он поглядывал на листок с адресом так азартно, будто первокурсник полицейской школы на первом «полевом» выезде. Аомине, помнится, отправили опрашивать свидетелей мелкой аварии, случившейся в похожем районе, и на третьем свидетеле — благообразной старушке с нежно-фиолетовыми буклями — он впервые пожалел, что не пошел, например, в пожарные. Они вроде больше времени проводят с огнем, чем с людьми. А можно было вообще податься в банду, вон, как Кисе, и по-простому выбивать из торгашей деньги. Все то же самое, что и сейчас, но без кипы бумажек и недовольства собой. — Куда? — спросил Аомине, когда впереди показался перекресток. — Налево. Почти приехали. Машина нырнула в море однообразных пятиэтажек — такие районы Аомине не любил. Они были как человек без лица, скучный, аккуратный и ничем не примечательный, глазу зацепиться не за что. И найти в них нужный дом — та еще морока. Любовница водителя обитала на четвертом этаже дома, который Аомине не отличил бы от остальных, — разве что по балкону, на котором кто-то развел целые заросли герани. Хотя, может, никакая это не герань. — Не хотел бы я тут жить, — сказал Кисе, поведя плечами. — В трущобах и то веселее. — Серьезно? — спросил Аомине, всем своим видом демонстрируя отсутствие интереса к его болтовне. — Зачем тогда любовницу здесь поселил? — Поселил? — искренне удивился Кисе. — Она всегда тут жила. — Он хмыкнул, будто вспомнив что-то. — Намекала, что нам было бы удобнее встречаться, если бы квартира была где-нибудь в Минато Мираи. Любовались бы заливом с высоты небоскреба. — А ты что? — А я намеков не понимал. Не настолько она была хороша. Кисе равнодушно махнул рукой, и Аомине ни на мгновение не усомнился — ни в его цинизме, ни в том, что при желании он мог поселить любовницу в дорогом квартале. Ему можно было позавидовать, слишком уж жалко выглядит пачка просроченных презервативов. Ничего, он купит новую. И, блядь, ни один гандон не пропадет зря! — На лифте? — спросил Кисе у подъезда, выжидающе глядя на Аомине. Покачался с пятки на носок — модные узкие ботинки, должно быть, жали не хуже пыточных колодок. — Пешком. — Аомине не удержался от злорадной ухмылки, хотя не из-за Кисе, конечно, он собирался переться на четвертый этаж на своих двоих. По хорошему, его стоило бы оставить внизу около лифта. Ну, если бы он был его напарником, а не излишне любопытным якудза. — Так и знал. — Кисе тоже ухмыльнулся. Принял на свой счет? Да и плевать. — Может, сначала проверим почтовый ящик? Ящик был пуст. Кисе театрально вздохнул. — Если бы я знал, как проведу этот день, то обулся бы по-другому, — пожаловался он, шагая вслед за Аомине. — Все-таки на лифте? — И не мечтай. — Аомине нажал на кнопку вызова, услышал, как загудела, двинувшись вниз, кабина, и удовлетворенно кивнул. — Вдруг он на четвертом был? — Ясно, — сказал Кисе. — Но мои ботинки не были созданы для такого. — Ничего, зато ты в них круто выглядишь. — Аомине остановился у лестницы и, задрав голову, осмотрел пролеты. Потом обернулся: Кисе пялился на него со странным выражением лица. Только тогда до Аомине дошло. Твою мать! — Выглядишь начальником, а не что ты там подумал. — Кисе все еще смотрел и, кажется, еле удерживался от улыбки. Аомине раздраженно повел плечами. — Они же не знают, что ты придурок из якудза, и раз так — у кого костюм лучше, тот и главный. — Ну теперь хоть понятно, почему тот водитель, Ватанабе, все время на меня поглядывал, — развеселился Кисе, не обидевшись на «придурка», и даже хлопнул Аомине по плечу. — Хотя вот этого я точно не ждал. Крутой полицейский босс! — Рот закрой, босс. — Аомине постарался вложить во взгляд максимум пренебрежения, но на Кисе не подействовало. На него, похоже, вообще мало что действовало — или он хорошо умел держать лицо. — Не зря я заплатил за эти ботинки как за целый обувной магазин, — довольно сказал новоявленный начальник и кивнул на лестницу. — Идем? Нет, теперь он еще и командовать начнет, блядь! — Не потеряй туфельку, босс, — буркнул Аомине, поднимаясь. Кисе шел за ним — к счастью, молча. На втором этаже они остановились. Наверху хлопнула дверь — будь у Аомине шерсть, сейчас бы она стала дыбом. Кисе застыл рядом, напряженно прищурив глаза. Поза его один в один повторяла Аомине. Спускаться ни в лифте, ни по лестнице никто не стал — и предчувствие близкой цели стало еще более явным. Хищным. Кисе шумно втянул носом воздух. До них донесся неразборчивый женский голос — интонации считывались легко, от раздражения до легкомыслия, но шум улицы мешал расслышать слова. — Идем? — одними губами спросил Кисе, и Аомине кивнул. Поднимались они неторопливо и осторожно, мягко ступая по бетонным ступенькам. — ...меня это просто убивает, — расслышал Аомине на площадке третьего этажа. — Да я же говорю, не ждала. У меня запись на маникюр, а он… Нет, уже отменила. Собиралась сделать французский, помнишь, мы говорили?.. Правда? Не знаю, по-моему это вульгарно… Ну, все равно… Да я вообще торчу на площадке, не могу уже смотреть, как он мечется… Да не хочет он… Аомине победно ухмыльнулся, оглянувшись на Кисе, и тот поднял большой палец вверх. На площадке четвертого этажа — длинный ряд одинаковых дверей, разноцветные коврики перед ними — спиной к ним стояла женщина. Она молчала, вслушиваясь в то, что чирикал ей прижатый к уху телефон, а потом рассмеялась. Задница у нее была неплохой, решил Аомине, но грудь — это куда интереснее. Любопытно, насколько повезло беглому водителю? — Не вмешивайся, — тихо сказал Аомине, и Кисе послушно отступил, заодно перекрывая дорогу к лестнице и лифту. — Была бы машина, я бы приехала, — сказала женщина собеседнику из телефона. Их она не замечала. — Но ты же знаешь, как мне с ним «повезло». Только обещает, а денег… Ой, ладно. В голосе мешались презрение и обида, а Аомине на всякий случай сделал мысленную зарубку на «обещаниях». Водитель либо врал, как врут мужчины своим подружкам, либо рассчитывал на какие-то серьезные деньги. Второй вариант был как раз для следствия. Аомине удалось подойти совсем близко, когда, наконец, женщина его увидела, — резко развернулась, почувствовав чужое присутствие и сразу уперлась взглядом в значок полицейского. Его Аомине поднял повыше, на уровень ее глаз, чтобы не терять времени на ненужные разговоры, а то и крик. На таких, как она, значок всегда действовал. Женщина заторможенно кивнула и медленно опустила руку с телефоном — из него доносился взволнованный голос, странно громкий в тишине. — Выключите телефон, — попросил Аомине тоном, которого сложно было ослушаться. — Старший лейтенант Аомине, полиция Миуры. Вы Минами Такори, хозяйка этой квартиры? — Да. Женщина отступила на шаг, а потом вдруг низко поклонилась. Выпрямилась она с изменившимся лицом — по щекам разлилась мертвенная бледность, густо наложенные румяна неаккуратными пятнами выступили на скулах, глаза заблестели, то ли от слез, то ли от страха. Грудь у нее была так себе. Даже не третий. — Иясу Кента сейчас находится в вашей квартире? — спросил Аомине бесстрастным голосом, возвращая значок на место. — Да, — снова сказала женщина. — Его разыскивает полиция, вы в курсе? Она сначала сделала движение, будто собиралась кивнуть, но тут же замотала головой, так, что волосы взметнулись по плечам. — Нет, нет! Он сказал, что у него неприятности, что ему надо подумать, что делать, но… Слишком громко, подумал Аомине, если она сейчас сорвется и закричит, он точно услышит. — Он вооружен? Женщина, которую перебили на полуслове, отчаянно заморгала и прижала к груди телефон. На ее лице был написан ужас. — Нет! Нет! Я бы увидела… Аомине снова не дал ей договорить, успокаивающе поднял ладонь и сказал: — Хорошо. Мы вынуждены зайти в вашу квартиру. Понимаете? Она молча кивнула, когда Аомине посмотрел ей прямо в глаза. Ордера у него не было, но вряд ли Минами Такори разбирается в юридических тонкостях. Ей достаточно было уверенных интонаций и расплывчатых формулировок, а разрешение — ну, считай, получено. Аомине бросил взгляд на Кисе — тот стоял, сунув руки в карманы, глядя не на испуганную женщину, а на Аомине. Хрен знает, о чем он думал, но не вмешивался, и хорошо. Аомине предупреждающе кивнул и шагнул к двери, снова доставая значок. Пистолет остался в кобуре — любовница вряд ли врала насчет оружия, а с безоружным Аомине в любом случае справится и так. Дверь была незаперта, и стоило ее открыть, как из квартиры ударил шум — музыка и крики, явно из какого-то телешоу. Звук был включен почти на максимум. Аомине медленно вошел, оглядываясь. В узком коридоре, отделенном от комнаты тонкой перегородкой, на полу стояли женские туфли и стоптанные кроссовки куда большего размера. Комната в квартире была одна, почти половину ее занимала кровать. У стены напротив стоял телевизор, рядом, в стеклянной вазе, вяли мелкие розовые гвоздики. Взгляд притягивали они, а не мельтешащая яркая картинка на экране. Иясу Кента сидел на полу у кровати, в каком-то метре от телевизора, прикрыв глаза и сцепив руки — пальцы все время двигались, как толстые беспокойные черви. Такими убийц и представляют, подумал Аомине, проходя в комнату. Он не скрывался, но Иясу, опутанный своим страхом, ничего не видел и не слышал — даже, наверное, пронзительно-веселой музыки, несшейся из телевизора. Высокий, с залысинами, лоб блестел от пота. Аомине даже позволил себе оглядеться — квартира была маленькой, за еще одной перегородкой пряталась кухня, оттуда тянуло запахом жареных овощей и специй. Небрежно убранная кровать не вызывала желания прилечь. С люстры свисал то ли амулет, то ли просто бумажная звезда. Вряд ли Иясу собрался здесь прятаться по-настоящему. Забился в угол и ждет. — Иясу Кента? — «официальный» голос Аомине с легкостью перекрыл звук телевизора. Мужчина вздрогнул всем телом и вскинул голову, часто моргая, будто ему в глаза швырнули песка. Вид у него был растерянный и, одновременно, решительный. Аомине напрягся. — Я, — хрипло сказал он. — Да. — Аомине Дайки, полиция Миуры. Вы задержаны по подозрению в причастности к убийству Куроды Тору. Аомине специально смягчил формулировку — даже отчаяние, которым от Иясу почти ощутимо воняло, не могло убедить в его виновности. — Да, — повторил Иясу, неловко поднимаясь. Носки скользили по полу, и он едва не упал. За спиной Аомине тихо вскрикнула женщина. — Возьмите свои вещи. Я должен доставить вас в Миуру, машина у подъезда. — Аомине специально говорил спокойно и почти мягко. Нет смысла дразнить крысу, которая и так загнана в угол. Да и с соседей сталось бы вызвать местных полицейских, если начнется шумное разбирательство. Вот уж что Аомине нужно было меньше всего. — Я ничего не сделал, — тускло сказал Иясу и стал послушно обуваться. Его подруга все еще сдавленно хныкала на площадке, потом до Аомине донесся негромкий успокаивающий голос Кисе. Что-то он говорил про «мы во всем разберемся». Мы. Аомине повернулся, стараясь не выпускать из вида Иясу и увидеть Кисе. Тот стоял рядом с женщиной — как же ее зовут? — и улыбался, чуть наклонившись к ее лицу. И эта дура кивала, прижав к груди руки с телефоном, и тоже улыбалась сквозь слезы. — Готовы? — спросил Аомине жестче, чем следовало, и посторонился, пропуская Иясу на площадку. Тот вздрогнул и неуверенно шагнул вперед, даже не заметив любовницу. — Готов. — В бесцветном голосе Иясу прорезалось что-то, заставившее Аомине забыть о Кисе и его кривлянии. — Наверное, это надо было сделать раньше. Кажется, первой все поняла его любовница, закричавшая так, что у Аомине зазвенело в голове. Он дернулся вперед, ударившись бедром о дверной косяк, но не успел — слишком расслабился, думал не о том. Кисе, мать его. Кисе схватил Иясу, когда тот уже перевалился через перила. Дернул на себя, ухватив за плечи, и по инерции шагнул назад, крепко его удерживая. Аомине оттолкнул их обоих от перил — Иясу тяжело и безвольно махнул руками, почти падая на Кисе, а тот ругался в голос. Из открытой двери квартиры доносились музыка и громкие аплодисменты. Пара секунд, и Аомине мог бы эту викторину проиграть. Кисе стоял, отряхивая пиджак от невидимой грязи, пока Аомине надевал наручники на сгорбившегося, тихо плачущего — не то от страха, не то от потрясения — Иясу. — Нахрена? — Вопрос сам сорвался с губ, выплеснулся вместе со злостью и облегчением. Кисе поднял голову, тоже ожидая ответа. Иясу покачал головой, неотрывно глядя на блестящие браслеты, сковавшие запястья. — Родители, — сказал он, хотя Аомине и не надеялся на ответ. — Такой позор. — Из-за убийства? Вы его… в нем замешаны? — Аомине даже дыхание затаил, дожидаясь ответа. Испуганно вскрикнула женщина, так и стоявшая около приоткрытой двери. Иясу покачал головой. — Меня обвинят, и… А я ничего не сделал! Единственный сын, они так на меня… Позор. — Вас еще ни в чем не обвиняют. Официально, по крайней мере. И Аомине очень сомневался, что задержание отчаявшегося водителя поставит точку в деле — это стало бы слишком большим везением. Аомине никогда особо не везло. Иначе бы он лежал на пляже где-нибудь на Окинаве, а лучше — в Австралии, и в Миуру звонил раз в неделю, по воскресеньям. Или по понедельникам. Часов в десять, когда в отделе совещание. Спускались они на лифте. Неудавшееся самоубийство — слишком быстрое, не позволившее толком испугаться, — ощущалось, как ненастоящее, но вместе с тем Аомине будто под дых ударили. Дурацкое чувство. Иясу все еще трясло, он молчал, стиснув зубы, глядя в стену. Аомине рассматривал себя в зеркале — и заодно о чем-то задумавшегося Кисе. В отражении он казался другим, но Аомине не хотелось вычислять разницу. За полминуты в лифте он успел составить словесный портрет и решить, что «привлекательная внешность» в нем звучит глупо. Заметив пристальный взгляд, Кисе удивленно поднял брови — длинные, контур высокий, ширина средняя, густота средняя — но тут двери открылись. — Вперед, — сказал Аомине, придерживая Иясу за плечо. Не любил он склонных к истерикам людей. Опасался. — Моя машина. — Он кивнул на «Ленд крузер», заботливо припаркованный в тени. — К сожалению, я не могу снять с вас наручники. — Я понимаю, — тихо сказал Иясу. Его подавленность не нравилась Аомине, но черт с ним. До Миуры он его довезет и допросит, а там пусть психологи с ним разбираются. — Садитесь. Кисе стоял рядом, наблюдая, как Аомине пристегивает руку Иясу к дверце машины, а потом тщательно ее закрывает. На свое место впереди он не торопился и правильно. — От имени полицейского управления Миуры благодарю за сотрудничество, — официальным голосом сказал Аомине и поклонился. Со всем уважением к гражданскому лицу, оказавшему неоценимую помощь. — Сознательность всех членов общества — залог безопасности и процветания Японии. Как-то так было написано в брошюрах, которые распространялись управлением. На обложке нарисованный полицейский улыбался нарисованным детям. Кисе выданной Аомине чуши не улыбнулся, хмыкнул, скосив глаза на понурую голову Иясу за стеклом. — Всегда пожалуйста, — приятнейшим голосом сказал он и тоже поклонился. Не так глубоко, как Аомине. — Всегда готов оказать помощь правоохранительным органам. Это очень увлекательно. Аомине закатил глаза. — Такси вызовешь, — тихо сказал он. — Или своих. Кисе насмешливо поднял брови, но отвечать не стал. Смотрел, как будто на лице Аомине кто-то вывесил расписание автобусов. Вообще-то да, с Кисе так и было. Увлекательно. — Увидимся, — сказал Аомине, сунув руки в карман. — Звони. — Кисе кивнул, повторяя за ним неловкое движение. Если хорошо подумать, звонить ему не следовало. Никогда.