Миура

Дорога назад вымотала Аомине больше, чем беготня по городу. Присутствие чужака в машине раздражало, не давая сосредоточиться на чем-то более полезном, чем мысли о пропущенном обеде или Кисе — как он там добрался до своего «Мерседеса». Отличная, кстати, тачка. Зверь. Иясу Кента на заднем сидении иногда разражался серией тихих стонов, от которых Аомине тошнило. Иясу был слаб — не как обычный испуганный человек, а отталкивающе, будто беда его размазала, лишая малейшей гордости и воли. Один раз они остановились. Аомине купил на заправке запаянный в пластик сэндвич и позвонил Имаёши. Иясу оставался в машине — Аомине не выпускал из вида горестно склоненную голову за стеклом. — Срочное? — спросил тот самым обычным голосом, в котором Аомине отчетливо услышал напряжение и азарт. И ни «здравствуйте» тебе, ни «внимательно слушаю». — Задержал водителя. — Аомине тоже не стал раскланиваться. Очень надо. — Везу в Миуру. — Понял, — сказал Имаёши. — Допрашивал? — Нет. — Хорошо, займусь этим сам. Это было прекрасно, но Аомине нутром чуял подвох. — То есть я оставлю его в управлении и свободен? — уточнил он и сделал глоток из банки с холодным кофе. — Нет, мне нужно, чтобы ты присутствовал. Жди меня. Твою ж мать. — В девять я собираюсь быть дома и пить пиво. Сегодня «Кливленд» играет с «Оклахомой». — Вот и отлично, — бодро откликнулся Имаёши, и насмешка в его голосе поставила на планах Аомине окончательный крест. — Тебе абсолютно без разницы, когда смотреть запись. Я приеду семичасовым. И положил, сука, трубку. Аомине не впервой было думать о старших без особой почтительности, но именно сейчас Имаёши хотелось придушить. И когда он сдавал Иясу дежурному, и когда заказывал по телефону поздний обед в управление — тащиться домой уже не имело смысла, это желание не прошло. Разве что слегка потеряло в накале после сытной еды. Аомине подумывал заказать и пиво, но даже от бутылки неминуемо потянуло бы в сон, а бороться еще и с ним не было никаких сил. Ему и так предстоял не слишком приятный вечер. На столе около компьютера стопочкой лежали папки, вид которых приводил Аомине в совершеннейшее уныние, а за соседним столом увлеченно набирал что-то двумя пальцами Вакамацу, то и дело переводя взгляд с экрана на исписанный лист бумаги. Воплощенное трудолюбие, укор и пример. Чтоб его. Аомине повозил мышкой, разглядывая разбросанные вразнобой иконки на рабочем столе. В самом углу горел ярко-зеленым ярлычок базы правонарушителей — той ее части, к которой был допуск у рядовых сотрудников. Кажется, он нашел отличный способ убить время до приезда Имаёши. В базу Аомине, подумав, зашел под логином Сакурая — его дал Харасава, когда нужно было кое-кому показать, что Сакурай находится в управлении, а не там, где нужно Харасаве. А потом то ли забыл, то ли решил, что и так хорошо, но менять логин и пароль не стали. Иероглифы «Кисе Рета» мигнули в строке поиска, и через пару секунд открылось досье. Фотографии — анфас, профиль, в полный рост — явно были сделаны несколько лет назад, Кисе выглядел моложе и агрессивнее. На скуле желтел синяк, из-за чего казалось, что Кисе вот-вот начнет драку. В Миуре, когда его задержали, он был совсем другим. Аомине скользнул взглядом по биографии — они оказались ровесниками, Кисе на четыре месяца старше. Родился в Токио, позже вместе с родителями переехал в Йокогаму, пошел в местную школу, пользующуюся дурной репутацией. И уже в Йокогаме его арестовали в первый раз — за драку. Подростковая банда сцепилась с другой, двое тяжело раненых, Кисе задели ножом, но ему повезло: отделался парой швов. В архиве фотографий оказалась парочка того периода. На одной высокий, угловатый подросток нагло ухмылялся в камеру, на другой — смотрел исподлобья, плотно сжав губы. Это с тех времен у него остались шрамы на руках, вспомнил Аомине, рассматривая стиснутые кулаки, украшенные дешевыми безвкусными перстнями. Кисе был одет так, как и пристало звезде уличной банды — в джинсы, низко сидящие на бедрах, футболку, поверх которой лежало штук пять «золотых» цепей, и яркие кроссовки. Высветленные волосы падали на глаза. Парень со временем значительно похорошел, хмыкнул Аомине, увеличивая фотку. Да, кольцо в ухе осталось с тех времен — стальное колечко виднелось под отчаянно-желтыми прядями. Аомине полистал фотографии — их было немного, в основном, с задержаний. Судя по всему, до суда дело ни разу не дошло: сначала из-за возраста, потом — благодаря группировке, которая приняла Кисе. На одном снимке он стоял рядом с тем невысоким парнем, которого называл «боссом», — оперативники сняли момент, когда Кисе широко улыбался, а его босс, кажется, собирался швырнуть телефон об асфальт. Того, что искал Аомине, в базе не оказалось. Он даже цокнул, громко и очень недовольно, и Вакамацу тут же уставился на него, напряженно сдвинув брови. — Цифры в отчете перепутал, — сообщил ему Аомине, и тот, недоверчиво покрутив головой, снова занялся своими бумажками. Фотографий татуировки Кисе не было. Ладно, подумал Аомине, и прокрутил страницу вниз, до «особых примет». Текст был коротким — «татуировка цветная, закрывает спину и верхнюю треть плечей» — и ничего не пояснял. А то Аомине сам не видел, что она немного заходит на плечи. Какого вообще хрена? Полиция Йокогамы не знает, какие татуировки носят местные якудза? — Вакамацу, — позвал Аомине, возвращаясь к фотографиям. — Помнишь того якудзу, которого мы задержали в борделе? — А то, — охотно откликнулся тот, мечтательно улыбнувшись. Вакамацу, кажется, пришел на работу в полицию ради таких моментов: ворваться с оружием, всех построить и допросить. — Вы его, когда доставили в участок… Ну, не смотрели, что там за картинка у него на спине? Вакамацу удивленно и даже немного возмущенно посмотрел на Аомине. Если не считать исключений, которые делались для хозяев Миуры, он был абсолютно законопослушным полицейским. Наверное, приказы Харасавы, которые тот отдавал от имени Широгане, для Вакамацу тоже были законом — во всяком случае, никаких душевных сомнений по этому поводу он не испытывал. — На каком основании? Процессуальное законодательство… — Да-да, — отмахнулся Аомине, снова глядя на фотографии. — Понятно. Обойдусь без лекций. Вакамацу явно метался между двух состояний — любопытства и привычного для него гнева. Обычно побеждал гнев — Вакамацу был чемпионом управления по вспыльчивости, — но не в этот раз. — Зачем тебе? Можно было придумать отмазку, но Аомине поленился. Закрыл базу, встал, потянувшись, и решил выпить кофе. Путь к кофемашине предстоял неблизкий и нелегкий — через коридор и холл второго этажа, налево от лестницы, рядом с кабинетом Сакурая. — Нужно, — сказал он на пороге и захлопнул дверь, не дав Вакамацу сообщить все, что тот о нем думает. Вакамацу всегда думал одно и то же. Карпы? Дракон вряд ли, хотя… Но не тигр. Дракон бы, наверное, подошел. Аомине сидел рядом с Имаёши и ждал, пока тот закончит с формальностями и займется делом. На часах была половина восьмого, перед ними стояли стаканчики с кофе — вопиющее нарушение правил, но Имаёши правила волновали только тогда, когда он мог извлечь из них пользу, — и вечер виделся в пасмурных тонах. Единственное развлечение, которое смог придумать Аомине, — представлять Кисе с разными татуировками. Это и вправду помогало: любопытство будоражило, подстегивало воображение. Аомине даже вздрогнул, когда Имаёши, отложив ручку, сказал: — Итак. Карпы в воображении Аомине синхронно вильнули хвостами и пропали. Предварительные формальности, нагнавшие на него скуку, ввели Иясу в подобие отрешенного транса: тот как будто уже уверился в том, что его не только осудят, но и казнят. И заранее смирился с этим. Его взгляд был устремлен над плечом Имаёши в дальний угол допросной комнаты, а сцепленные в замок руки заметно подрагивали. На рубашке темнели мокрые пятна — расплескал на себя, пытаясь выпить, предложенный кофе. — Итак, в день убийства вы забрали господина Куроду из дома… — Нет, — механически покачал головой Иясу, — я забрал его с работы. — А утром? — Утром? — Иясу как будто не понял, о чем его спрашивают. — Да, утром. По словам госпожи Курода, вы заехали в восемь. — А. Да. В восемь. — Вы видели госпожу Курода? — Нет, — Иясу немного ожил: немедленная казнь отменялась, оказывается, полицию интересовал не только он. — Я не захожу в дом никогда, только если занести что-то нужно. На улице жду. — Как выглядел господин Курода? Был чем-то обеспокоен? — Нет. Это же среда была. Он по средам всегда радостный. Имаёши нарисовал у себя в блокноте пару закорючек. — В течение дня что-то необычное произошло? — Да нет. Утром в один магазин заехали, потом пообедали, потом во второй магазин. Ну и вечером в Миуру. — Ему кто-нибудь угрожал в последнее время? Конфликты были? — Ну… — Иясу замялся. — Не было. Имаёши постучал ручкой по блокноту. — Даже с братом? На лице Иясу смешались выражения — похоже, верность семье боролась в нем с желанием перевести подозрение на кого-нибудь другого. — Ну… родня, она и есть родня, по-всякому бывает, посторонний не разберет, — сказал он наконец, выбрав нечто среднее. — А с якудза господин Курода не ссорился? Иясу вздернулся на стуле, как будто пощечину получил. Забавно, — подумал Аомине, — насколько одинаково возмущаются все, знавшие покойного. Видимо, тот действительно был исключительно законопослушным человеком. — У него честный бизнес! На новые закорючки, выведенные Имаёши в блокноте, Иясу взглянул с неодобрением, должно быть решил, что инспектор ему не поверил. — Теперь расскажите про Миуру. Во сколько приехали, что там делали? Учтите, что про особый интерес господина Куроды мы знаем, — заранее предупредил Имаёши. Иясу потер лицо ладонями, потом упер локти в колени, сгорбившись, почти касаясь лбом столешницы. — Да тоже все как обычно было сначала. Он надолго замолчал — Имаёши его не торопил. Тишина тянулась и тянулась, но плечи Иясу постепенно опускались, видно было, как он набирается решимости. Аомине ужасно захотелось зевнуть — не от скуки, от усталости, — и он сцепил зубы, чтобы сдержаться, решимость Иясу было слишком легко спугнуть. Наконец Иясу поднял голову, и Имаёши, выждав еще несколько секунд, участливо спросил: — Просто расскажите все по порядку, — и пододвинул к Иясу полупустой стаканчик с кофе. Чисто символический жест: кофе дежурный налил из кофеварки до допроса, горячим его еще можно было пить, а теперь он остыл, и его отвратительный вкус ничего больше не маскировало. Иясу начал поворачивать стаканчик по часовой стрелке, движение, очевидно, его успокаивало, как и спокойное отношение к нему полицейских. — Мы приехали без четверти восемь, как всегда. Господин Курода сначала зашел в офис, минут на десять. Бумажки какие-то забрать. Потом я его подвез ближе к порту. Он отпустил меня, сказал, что позвонит, когда можно забрать его будет. Я поставил машину, где всегда. Немного погулял, потом пошел в раменную. — К Тошики? — спросил Аомине. — Она без названия, но хозяина вроде так зовут, — закивал Иясу. — Там экран большой над дверью, бейсбол показывали. Потом в половине первого позвонил господин Курода, сказал, что будет ждать на пирсе. — Вы всегда там встречались? — Если погода хорошая. Господин Курода любил смотреть на море. — А если плохая? — Тогда у офиса. — Что было дальше? — Я пошел к машине, но ее на месте не было. Я начал спрашивать, но никто мне ничего не сказал, и тогда я побежал в порт. И там… — Иясу снова сгорбился. — У вас нет платка, господин инспектор? Имаёши достал из кармана распечатанную пачку бумажных платков и положил перед Иясу. Тот достал один, шумно высморкался в него. Скомкал и, достав второй, промокнул глаза. — И там?.. — напомнил Имаёши. Иясу поднял руки и ударил в центр раскрытой ладони кулаком. — Вы видели, как его сбила машина? — уточнил Аомине. — Сбросила, в море. А потом мимо меня, — Иясу махнул рукой перед глазами. — Вы не разглядели, кто сидел за рулем? — Нет, темно и быстро было. — Что вы делали потом? — Побежал к морю. Думал, может, не совсем его… А там совсем. Все черное, ничего не видно. — Почему вы не сообщили об этом в полицию? — Кто же мне поверит? — Во взгляде Иясу снова появилась обреченность. — Что на моей машине господина Куроду сбил кто-то другой? — А это ваша машина? — удивился Аомине. В документах она была записана как собственность ювелирного магазина. — А. Ну я же ее вожу, сам выбирал, сам ухаживаю. — Но принадлежит она компании? Иясу кивнул. — Вы не знаете, имеется ли еще один комплект ключей и у кого он может быть? — спросил Имаёши. — Не знаю. Если есть, то у мадам. — У мадам? — У госпожи Ван Хольм. Снова кому-то придется в город ехать, подумал Аомине, наблюдая за тем, как Иясу, даже не прочитав, прикладывает печать к протоколу. Собрав документы, Имаёши поднялся со стула и кивнул — пойдем выйдем. Сколько им секунд понадобилось, чтобы из допросной перейти в наблюдательную? Тридцать? А Иясу уже спал, уткнувшись лбом в стол. — Бедняга, — усмехнулся Имаёши, приваливаясь плечом к прозрачному с их стороны стеклу. — Набегался сегодня. — И тебя заставил? — Не без этого, — припомнил Аомине узкие пыльные ботинки Кисе. — Что теперь думаешь, он убийца? — Да что я, теперь и ты его убийцей не считаешь. Слушай, мы… я его когда брал, он чуть с лестницы в пролет не сиганул. А если бы он своего хозяина даже случайно сбил, мы бы его рядышком нашли, со вспоротым животом. Имаёши погладил подбородок и кивнул: — Согласен. Но отпускать не будем, пусть под нашим присмотром посидит, вдруг еще куда-то сигануть надумает. Проследи, чтобы его к кому-нибудь спокойному в камеру определили.