Миура

Ближе к вечеру Имаёши осознал, что забыл пообедать. Получилось довольно нелепо — с утра он пришел на работу, собираясь сразу же перекусить после очень полезного, но не слишком питательного завтрака Соко-сан. Только вот с перекусом не сложилось. Бывают такие дни, когда мелочные вещи занимают все время и мысли, и этот выдался из таких, пустых и хлопотных. Имаёши вздохнул, откидываясь на спинку кресла, и взял телефон. Три неотвеченных вызова — ничего важного, все те же мелочи — и сообщение. Почему-то первым делом он подумал про Момои, и разочарование, когда вместо ее имени появилось другое, оказалось достаточно сильным, чтобы Имаёши нахмурился. Сообщение было от Нарико, хотя обычно она предпочитала звонить. По телефону ее голос звучал еще ровнее и глубже, чем вживую. «Извини, если отвлекаю. В семь часов у меня встреча в клинике. Врач из Города посмотрит пациента, которого я тебе показывала. Не знаю, когда вернусь. Но если ты захочешь меня увидеть, приезжай. Я буду рада. Соко-сан приготовит ужин». Как будто бы Имаёши мог не захотеть увидеть Нарико. Но вот поужинать придется в городе, желательно, жирной свининой с пивом. И, кстати, он собирался поговорить с Аомине как раз за пивом. Имаёши полистал журнал вызовов, нашел имя Аомине и замер, не решаясь позвонить. Такие разговоры требуют определенной самоотдачи и явно не ограничиваются одним скромным бокалом светлого. И довлеющей мыслью о том, что надо приехать не поздно и в состоянии, которое Нарико не сочтет отталкивающим. Ведь он же хочет ее увидеть. — Черт, — вслух сказал Имаёши и отложил телефон. Аомине его беспокоил. Нет, он не сомневался, что в деле с Ханамией все будет в порядке, он тщательно выбрал кандидатуру. Ханамия увидит, как Аомине борется с желанием все рассказать. Но было что-то еще, мелкие штрихи, которые не вписывались в общую картину. Вроде внезапных личных дел в Йокогаме, синяка на скуле — от него еще оставалась желтоватая тень на коже — и засосов, о которых уже расползлись слухи по управлению. Больше всего это походило на то, что Аомине завел себе девушку. Хотя меньше всего агрессивное и неровное поведение Аомине соответствовало человеку, который нашел если не любовь всей жизни, то вариант потрахаться. Не из-за Ханамии же он так взвинчен? Вернее, не только же из-за него? На «беседу» к Ханамии ездил не он один, тот вызывал многих. Имаёши слышал разговоры в коридорах — о йокогамских ищейках, которые все вынюхивают и не дают нормально жить, и о Ханамии лично. Как раз такие, которые он с удовольствием слушал бы каждый день, и непристойность выражений его не смущала. Только Аомине молчал и злился. Момои могла что-нибудь об этом знать. Можно было поговорить с ней — даже без пива. Но такое развитие событий в каком-то смысле было хуже непотребного пьянства с подчиненным, и Имаёши слишком хорошо это понимал. Он набрал номер Аомине, но телефон тот не взял. Ладно, увидит — перезвонит. Имаёши подхватил со спинки кресла пиджак и, одеваясь на ходу, вышел из кабинета. Нарико он ответит потом. Он занят. В забегаловке, расположенной ниже по улице, как раз доставали из фритюра новые порции морской живности — креветок, осьминогов и мелкой рыбы. Пахло невообразимо, и у Имаёши раскатисто забурчало в животе. Повар даже обернулся и вежливо поклонился, узнав посетителя. Важного посетителя, которого обслужили без очереди. И денег бы не взяли, но Имаёши никогда им такого не позволял. — Принести пива, господин? — спросила официантка, и он с сожалением отказался. Пиво потом, когда он вернется сюда с Аомине. — Приятного аппетита. Морские гады были дивно хороши, а на аппетит Имаёши не жаловался. Он успел съесть половину порции, когда колокольчик на двери в очередной раз звякнул и в небольшое помещение вошли новые посетители. — Да тут все забито! — воскликнул невысокий парень, останавливаясь у порога. За его спиной стояли две девушки, постарше и помоложе, в один голос разочарованно застонавшие. А за ними застыла Момои, с рассеянной улыбкой смотревшая на Имаёши. — Идем дальше? Парня Имаёши вспомнил — он был помощником заведующего лабораторией. Девушки, наверняка, оттуда же. И Момои просто вышла перекусить с коллегами. — Я поздороваюсь, — сказала она своим и направилась к его столику под громкое «Догоняй тогда». — Привет. Имаёши встал и выдвинул пустующий стул, приглашая ее присесть. Момои мгновение колебалась, ее эмоции легко читались на лице. Сегодня она накрасилась больше обычного, наверное, чтобы скрыть усталый вид. — Удачно, что я тебя увидела, но… Не знаю, хочешь ли ты говорить сейчас о работе. Я могу отправить тебе заключение, вернее, я уже его отправила. — Я предлагаю заказать тебе жареных осьминогов и поесть со мной. Заодно и поговорим. Такая у нас работа — обсуждать за ужином убийства. Имаёши смотрел, как менялось ее лицо. Расслабилась линия рта, разгладилась едва заметная складка между бровей. На щеке обозначилась ямочка. На левой скуле лежала ресничка, Имаёши едва удержался, чтобы не протянуть руку и не снять ее. — Хорошо, — сказала Момои и, будто почувствовав что-то, легко провела ладонью по щеке, сбросив ресничку. — Я возьму еду и тогда поговорим. О работе, конечно. Все более чем пристойно — встреча, случайности которой есть свидетели, и повод, известный всем. И, под гул разговоров, шкворчание масла, стук палочек, они обсуждали убийство. В общем-то, главное Момои сказала сразу. — Это та самая машина. На руле, двери, панели управления — ну, нигде, до чего бы мог дотрагиваться преступник, следов нет. Мы нашли отпечатки водителя и Куроды. Да, и его жены и брата — на задней двери. Есть еще, но полустертые, перекрытые новыми. Мы над ними работаем, но я практически уверена, что их оставил не наш убийца. — Ясно. Следы крови? — Ни крови, ни чего другого. — Момои подхватила палочками золотистую мидию и отправила в рот. Она была из тех красивых женщин, которых не портит низменное. — На мой взгляд, в машине вообще нет ничего подозрительного. — Это-то и подозрительно. — Ну, отпечатки тщательно стерты. Преступник готовился. Но это в машине. На машине — другое дело. Имаёши чуть поднял брови, ожидая продолжения. Где-то на кухне разбилась тарелка, и кто-то приглушенным голосом запричитал, будто она была из фарфора. — Вмятина на капоте. Ее сделали, когда сбили Куроду с ног, краска совпадает с той, что мы нашли на его одежде. — Момои азартно махнула палочкой. — То есть его сбили, и от удара он улетел в воду. Скорее всего, он и крикнуть не успел. — И уж точно не звал на помощь, — задумчиво протянул Имаёши, водя по тарелке кусочком щупальца. Получались изысканные узоры из соуса и жира. — Отлично поработала, Момои. — Спасибо. Она и правда старалась — и у нее получалось. Уже сейчас Момои Сацуки была опытным экспертом, а когда-нибудь станет профессионалом высшей пробы. Может, ей будет слишком тесно в маленькой Миуре. Как тесно Аомине. — Машину уже доставили в Миуру? — спросил Имаёши и махнул девушке, которая приносила ему еду. Та догадливо подошла с чайником зеленого чая — его он обычно и заказывал. — Да, Аомине организовал. Вроде бы Като ездил, заодно опросил тех, кого вчера не смогли. — Это Аомине тебе сказал? Момои кивнула. Значит, он все-таки был в управлении, просто не попадался на глаза. — Что-то не так с Аомине? — спросила Момои. Все-таки она была удивительно проницательна, и это привлекало в ней даже больше красоты. А кого-то отталкивало или она сама отталкивала — Имаёши не слышал о ее романах в щедром на сплетни управлении. — Это всего лишь мое любопытство. — Момои недоверчиво сощурилась, но Имаёши только улыбнулся. — Мне кажется, Аомине в последнее время не такой, как обычно. — Думаешь, у него что-то случилось? Имаёши видел, как она тянет время, прикидывая, чего он хочет и как бы не подставить друга. Стоило позавидовать Аомине в этом — он сумел завоевать если не ее сердце, то большой кусок души. — Не хочу, чтобы у него что-то случилось, — поправил фразу Имаёши, серьезно посмотрев на Момои. — Возможно, в его личной жизни что-то происходит, и это… хм. Выбивает его из колеи. — Аомине мне ничего не говорил, — покачала головой Момои, и она тоже была серьезна. И все еще чуточку насторожена. — Но я понимаю, почему ты спрашиваешь. Про Ханамию он ей тоже не говорил, вряд ли бы Аомине стал втягивать свою Сацуки в опасную передрягу. Насколько Имаёши его знал, он будет держать ее как можно дальше от этих проблем. — У него кто-то появился? — напрямую спросил Имаёши. Новая подружка объяснила бы его поведение и избавила Имаёши от опасений, тенью нависших над практически идеальными планами. — Я не знаю. — Момои взяла обеими руками чашку с чаем. — Мы не говорили… То есть нормально не разговаривали уже давно. Я вчера попробовала спросить, но он… Ну это же Аомине. Из него еще надо вытрясти правду. — Да. — Тень стала гуще. — Но девушка — это не то, что нужно скрывать от друзей. — Разве что девушка не очень подходящая, — усмехнулась Момои, и Имаёши с трудом выдержал ее взгляд. — Хотя знаешь… Вчера весь день он был на виду, и я заметила, что он ни разу этой предполагаемой девушке не позвонил. И она ему не звонила. — Это ничего не доказывает, — возразил Имаёши. — Аомине не похож на человека, склонного ворковать по телефону. Момои улыбнулась так, что Имаёши заподозрил — он знает Аомине далеко не так хорошо, как думает. — Люди, которые только начали встречаться, обычно нуждаются в поддержании постоянного контакта, — деловым тоном сказала Момои. Едва ли не поучительным. — Мы хотим слышать тех, с кем связываем определенного рода чувства и ожидания. Нужно, чтобы эти чувства, их взаимность, находила подтверждение. И нам просто приятно слышать голос любимого. Момои погладила пальцем телефон, лежавший у ее локтя. Они всегда ходили с телефонами, служба обязывала. Имаёши подумал, что знает, почему она предпочитает сообщения. И не стал думать, почему их так ждет. — А он никому не звонил? — Мне кажется, нет. Они замолчали, и Момои отвела взгляд, рассеянно наблюдая за посетителями. Тишина получилась тяжелой, может, из-за того, что им надо было о многом поговорить — и об этом они не будут говорить никогда. — Имаёши, — вдруг позвала Момои. — Я тут подумала… Ты говорил, что медсестра собирается замуж. Имаёши понадобилось секунд двадцать, чтобы понять, о какой медсестре шла речь. И еще немного времени на то, чтобы посмеяться над собой, — Момои, оказывается, волновала не дурацкая тишина, а расследование. — Да. Если уже не вышла. По-моему, свадьба должна была быть со дня на день. — И она за ночь ни разу не позвонила жениху? — Им запрещены разговоры, да и в пещере, кажется, связи нет. Ей бы пришлось выйти… Я теряю квалификацию. Это надо было проверить сразу. Момои горделиво тряхнула волосами, и в ней будто пропала горечь, которую Имаёши чувствовал — или ему казалось, что чувствует. — Запрошу распечатку всех ее разговоров. И если твоя теория верна, Сусе будет чем ее прижать. — Хорошо бы это действительно помогло, — сказала Момои, и тишина вернулась. Ненадолго — Момои почти сразу поднялась и надела плащ, не дожидаясь, пока Имаёши поможет. Он не стал ее останавливать. — Мне пора. Спасибо за ужин, Имаёши. — Спасибо за компанию. Из тебя получился бы первоклассный детектив. — Ну, это в какой-нибудь другой жизни, — тихо засмеялась Момои, подхватывая свою безразмерную сумку, а потом ушла, не оглядываясь. В другой жизни все могло бы быть иначе, подумал Имаёши, наливая себе чашку уже остывшего чая. Но в этой он все для себя решил. Телефон зазвонил, когда Имаёши был на полпути назад, и на этот раз он ответил сразу. — Аомине? — Курода, — сказал Аомине, не здороваясь. — Он только что заявил, что хочет дать показания. Морита его допрашивает. Под конец этого бесконечного дня на Имаёши посыпались приятные неожиданности. — И что его подтолкнуло? У Аомине в голосе слышалось явное нетерпение. — К нему приезжал адвокат. Они довольно долго говорили. Ну и договорились, видимо. Только признательных он не дал, не надейся. — Спасибо и на том, что развязал язык, — сказал Имаёши, и Аомине скептически хмыкнул. — Кстати, почему Морита, а не ты? — Ты думаешь, он не справится? — вопросом на вопрос ответил Аомине, и на этот раз хмыкнуть захотелось Имаёши. — Если что-то пойдет не так, я вмешаюсь. — Я сам вмешаюсь. — Имаёши как раз взбегал по ступенькам управления. — В какой он допросной? — Первой. Можешь не торопиться, он все равно уже сказал, что у него алиби, и просто повторяет одно и то же почти теми же словами. Курода с супругой — любители нелегальных боев, кто бы мог представить? — Всего лишь нелегальные бои? — Гениально, а? — Не могу не согласиться. Имаёши сунул телефон в карман и пошел к допросной — он уже видел Аомине, застывшего у прозрачного стекла, за которым темнели силуэты Куроды, Мориты и адвоката. Курода отрицательно качал головой, пока Морита что-то спрашивал, постукивая ручкой по раскрытому блокноту. — Ну и как мы, черт возьми, будем проверять его алиби? — спросил Аомине, когда Имаёши встал рядом. И это был как раз тот случай, когда Имаёши не смог ответить сразу.