Миура

После встречи с чертовым копом Кисе почти час катался по городу — бесцельно, выкурив полпачки сигарет, — и потом поехал не в клуб, как собирался, а домой. В квартиру, которая считалась его домом. Обычно Кисе предпочитал шумный, не знающий дня и ночи клуб, но сейчас огромная пустая квартира была тем, что нужно. Он не показывался в ней почти неделю, но на мебели не было ни пылинки, а небрежно брошенные рубашки висели в шкафу выглаженными, с этикетками прачечной. Приходящая прислуга была незаметна и исполнительна, жаль, все вещи в жизни не могут быть столь идеальны. Кисе на ходу снял пиджак, бросил на пол и лег на диван, прямо в ботинках. Хрен с ним. Телефон неудобно впился в бедро, напомнив о важном. — Что там? — спросил он без предисловий, и Мия, помолчав секунду, ответила. — Как и было. Ты где? — Занят, — соврал Кисе. — Справляешься? Если и было что-то идеальнее невидимой уборщицы — это видимая, осязаемая и абсолютно прекрасная Мия. Единственный человек, которому Кисе мог доверить клуб и даже некоторые тайны — не из тех, за которые рубят мизинцы. — Касамацу спрашивал, куда ты делся. Но сейчас, кажется, все упились так, что про тебя забыли. Заместитель полицейского начальника префектуры — птица высокого полета, его обрабатывали лично Касамацу и остальные боссы, так что отсутствие Кисе не могло стать проблемой. С одной стороны это било по самолюбию, с другой — было как нельзя кстати, по крайней мере, сегодня. Сейчас. Когда голова раскалывалась от мыслей, а трусы присохли к заднице. — Хорошо. Я приеду позже. Утром. Это был и вопрос — согласится ли Мия взять на себя ответственность за перепивших боссов — и просьба. — Ладно, — сказала Мия. — Будешь должен. Кисе сглотнул, вспомнив, как говорил то же самое копу. Слова воскресили чувства — снова потянуло в паху, по губам будто скользнула тень других губ. — Все, что хочешь, — хрипло сказал он в трубку, и Мия хмыкнула. — Серьезно. Хочешь, убью для тебя кого-нибудь? Или будем заниматься сексом до упаду, как в тот раз? — Ты обещаешь только то, что сам сделаешь с удовольствием. — Мия улыбалась, это чувствовалось по голосу. — В этом весь ты, Кисе. — Ладно-ладно. Вся выручка за четверг? — За пятницу. — По рукам. Кисе с облегчением нажал отбой — спокойствие давалось нелегко. Отложил телефон, вытянулся, прикрыв глаза тыльной стороной ладони. В гостиной было темно, но даже свет от фонаря за окном мешал. Он сказал, чтобы Аомине больше не звонил. Но, блядь, он не был уверен, что не позвонит сам. С Аомине он получал столько, сколько никогда и ни с кем. Одуряющее, подчиняющее всего Кисе целиком чувство — и при этом трезвый разум. Не слепое влечение, не адреналин, не возбуждающая опасность — вернее, не только они. В первый раз в жизни Кисе готов был повернуть назад из-за страха. Это страх продиктовал те слова. Не звони мне. Мия бы посмеялась. Касамацу вышвырнул бы его из машины на полном ходу. Кисе облизнул сухие губы и понял, что умирает от жажды. Аомине целовался так, будто хотел получить всего Кисе, выпить до дна, и из-за этого терялись контроль и здравый смысл. Неважно было, что Аомине мало того, что высоченный, даже крупнее Кисе парень, так еще и полицейский из тех, что хуже преступников. У него были темно-синие глаза, Кисе ни у кого таких не видел. Воду пришлось пить из-под крана, потому что в холодильнике оказалось только пиво. Кисе заодно умылся, хотя все равно собирался в душ, и на пол падали капли, отмечая его путь до ванной. Мылся он долго. Не потому, что хотел стереть с тела чужие прикосновения — это, пожалуй, все сделало бы проще. Но проще не получалось. Горячие струи били по плечам и голове, и Кисе, зажмурившись, старался ни о чем не думать, успокоиться под монотонный шорох воды. В какой-то момент спокойствие — хрупкое, как яичная скорлупа, — не выдержало. Вода покатилась по коже лаской, жар передался рукам, обдал грудь и живот, а перед глазами стоял Аомине. Кисе мог проследить каждый изгиб его тела, даже хмурые складки на лбу. Аомине, черт бы побрал этого копа, разбудил в нем желание, и Кисе его еще не утолил. Кисе со вздохом сжал в кулаке член и дрочил, упираясь рукой в мокрую стену. Сам же сказал «хочу отсосать». Еще больше он хотел, чтобы отсосал Аомине — на коленях, уцепившись за его бедра. Стоило в голове промелькнуть картинке — склоненная голова, припухшие губы, блестящие от слюны, — и на темно-серый кафель брызнула сперма. Оцепеневший после оргазма Кисе невидяще смотрел, как вода смывает белесые потеки, и пытался понять, что будет большей ошибкой — позвонить Аомине или не звонить ему никогда. Потом он пошел на кухню, выпил две таблетки снотворного и вырубился. В клуб Кисе приехал к обеду. Мия спала в его любимом кресле — длинные волосы свешивались почти до пола, а коротко стриженных прядей не было видно. Размазавшаяся тушь придавала ей болезненный, даже страдальческий вид. Кисе набросил на нее плед и пошел выяснять, чем закончился вчерашний вечер. Звонок Касамацу застал его в главном зале, почти пустом в это время — только за одним столиком сидел, расслабленно вытянув ноги, скучающий клиент не из постоянных. — Ты где был? — угрожающе спросил Касамацу, и Кисе зябко повел плечами. Касамацу такие вечера, какой вчера выдался, ненавидел всей душой и наверняка заметил побег бросившего его Кисе. — Не поверишь, — сказал Кисе, легко сочиняя ложь. — Отравился и ночь просидел на унитазе. Думал, из меня кишки выйдут. Телефон не брал, извини. Не до того было. — Блядь, чем ты умудрился?.. — В голосе Касамацу уже не было агрессивного напора, но он еще не успокоился — отговорки вроде этой всегда отдают фальшью и детскими оправданиями. Поэтому в конце концов в них верят. — Не знаю. Лосось. — Кисе даже не помнил, что вчера ел. — Или креветки. Какая разница? — Никакой. Но сегодня ты должен быть в форме, у нас… продолжение. Касамацу сказал это с таким отвращением, что Кисе стало не по себе. — Что-то не так? — осторожно спросил он, и Касамацу сдавленно вздохнул. — Гента поручил мне довести дело до конца. Лично мне. Кисе тихо присвистнул. Такое доверие могло обернуться либо взлетом, либо падением — и Кисе, скорее всего, разделит судьбу Касамацу. — Что я должен сделать? — Отсосать мудаку, если он захочет. — Касамацу словно бы поперхнулся собственным раздражением, но у него хватило сил извиниться. — Забудь, это я… Ладно. Но смысл ты понял. — Понял. — Еще как, подумал Кисе, отлично понял. Этот вечер дорого им обойдется. — Все устрою. Кого он предпочитает? Девочек, мальчиков? Постарше, помладше? — Судя по нашей информации, он предпочитает жену на шесть лет старше его, — усмехнулся Касамацу. — Пусть будут варианты. — Угу. — Кисе выбил сигарету из пачки одной рукой и прикурил. Дым поднялся к лампам-шарам, горевшим всегда — и не дотягивавшимся до темных углов и ниш с мягкими диванами. В клубе BLUE не было места дневному свету. — Все будет на уровне, обещаю. — Я знаю, — недовольно сказал Касамацу и запнулся. Кисе и это понимал — боссу не нужно было отдавать приказы, он нуждался в поддержке. — Давай я сейчас к тебе?.. — Не стоит. Просто будь готов, когда мы приедем. Кисе сделал все, чтобы полицейский был доволен, и он был доволен. Щурился и улыбался, отправляя в рот матово поблескивающую черную икру и запивая ее сакэ. Европейский алкоголь господин Итоэ не любил. Касамацу улыбался и делал вид, что пьет. — У нас будет много дел в ближайшем будущем, — говорил основательно набравшийся Итоэ, пока Кисе подливал ему «Дайгиндзё». — Новый начальник не даст расслабиться местным лентяям. Он для того и забрал меня с собой. — Итоэ сделал шумный глоток, и на щуплом горле заходил выдающийся кадык. — Из Токио! Касамацу уважительно пощелкал языком, делая знак Кисе подвинуть к гостю блюдо с закусками. Кисе едва удержался, чтобы не закатить глаза. Они втроем сидели в традиционно оформленном зале — только отсутствие окон и доносящаяся издалека музыка выдавали, что это клуб, — уже второй час, а говорливость напала на Итоэ только сейчас. Кисе почти начал нервничать. Девушка — очередная, Кисе внимательно следил, на какой типаж клюнет Итоэ, — отодвинула дверь и на коленях, как хорошо вышколенная прислуга, подала сладко пахнущее апельсинами мясо. Вдруг почтенный гость имеет склонность к китайской кухне? — Вы всегда можете рассчитывать на наше… понимание, — мягко сказал Касамацу, отставляя чашку с синим драконом. — И сотрудничество. — Да, не понимают жизнь те, для кого правопорядок имеет только одну сторону, — Глаза Итоэ пьяно блестели. — У всего есть тень, и без нее свет не казался бы таким ярким, не так ли? Язык у него заплетался, поэтому фраза изрядно потеряла в многозначительности. — Порядок, — сказал Касамацу, — держится на людях. Разных. — Главное — найти этих людей. — Итоэ ухватил кусочек мяса, но на девушку даже не посмотрел. Кисе сделал ей знак уходить. — Возможно, мы оба их нашли? — Касамацу улыбнулся, слегка кланяясь. Лет десять тому назад он бы ударил кулаком прямо по благообразной физиономии копа и даже кошельком побрезговал. — Возможно, — хитро улыбнулся Итоэ и перевел взгляд на Кисе. — Весь вопрос упирается во взаимное доверие. Кисе вежливо улыбнулся, изображая скромного подчиненного на встрече двух боссов. — Доверие — основа любой общей работы, — согласился Касамацу, аккуратно сложив руки на коленях. — А вы говорили, что намечаются большие дела. — Большие, — подтвердил Итоэ, снова осушая чашку. Для человека такого хилого сложения держался он на удивление хорошо — выпитый алкоголь мог свалить и здоровяка. — И не остановимся на Йокогаме. — Префектуре полезна встряска, — дипломатично сказал Касамацу. А в мутной водице полицейских дрязг легче ловить крупную рыбу, подумал Кисе. — Мы уже начали. Служба внутренних расследований — а у них есть способные парни, не хуже, чем в Токио, — уже занялась кое-какими вопросами. Сперва мы уберем всех, кто валял дурака при прежнем руководстве. Итоэ с удовольствием зажмурился, как будто перед его глазами проносились картины пыток и казней, а он сам сидел на татами под цветущей сакурой, глядя на трупы. — Это будет обычная аттестация, для начала. А потом проведем личные собеседования. Слышали про то дело, когда в порту задержали сухогруз с поддельными кроссовками «Адидас»? Его пытались закрыть, но мы отправим на новое расследование. Касамацу и Кисе переглянулись, и Касамацу даже улыбнулся — о деле с китайскими кроссовками знали, наверное, все. Глупый прокол босса конкурирующей группировки был любимым поводом для шуток в Такеучи-гуми последние полгода. — Говорят, там нашли и наркотики, — поддал жару Касамацу, но Итоэ покачал головой, скорбно поджав губы. — Насчет наркотиков у нас ничего нет, увы. Предыдущее руководство хорошо подчистило и это дело, и другие. Поэтому и проводим переаттестацию, ищем тех, кто может быть полезен, а не так вот... И, знаете ли, Йокогамой мы не ограничимся. Как раз вчера ко мне попали материалы по этой, как ее... Миуре. Кажется, Миуре. Кисе замер. Знакомое название было как удар под дых. Миура — это Аомине, неисполненные планы и секс на кухне. Он крепко завязан на Миуре, чертов город пытается пустить в нем корни. Касамацу, ни о чем таком не думавший, заинтересованно прищурился и солгал: — Я слышал об этом городке, но не о проблемах с ним. — Этот город и есть проблема. Но мы ее решим. Служба… ну, я говорил. Они вышли на кое-кого в Миуре, и скоро у нас будет вся информация о делишках, которые там прокручивались. То, что раньше Кисе уложил бы в простую схему передела сфер влияния — хозяева Миуры должны были либо договориться с новой властью, либо уйти, — теперь отдавало личным и будило тяжелую, злую тревогу. — Удачно, что нашелся такой человек, — сказал Кисе, и это были едва ли не первые его слова с тех пор, как он поздоровался с гостем. — Да, — охотно подхватил Итоэ. — Он без принципов, из тех, что «и нашим, и вашим». И говорят, связан с якудза. Может, как раз с вами? Он засмеялся, брызгая слюной, а потом схватил палочки — ел Итоэ тоже слишком много для своего тщедушного тела. К счастью, он был уже достаточно пьян, чтобы не заметить, как побледнел Кисе. Да и в комнате было не так светло, желтоватый свет ламп мягко ложился на татами, столики с блюдами и фигуры людей. У Кисе заболела голова, как от похмелья. — У нас нет связей в Миуре, — сообщил Касамацу, который, наверное, сейчас проклинал инициативность Кисе и его злоключения в чертовом городе. — Мы, буду откровенен, пытались найти подходящих людей, но нам не удалось. Никого, кто мог бы быть полезен. — Никого, — повторил Кисе. Очень странно себя ощущают люди, когда смутные подозрения вдруг становятся явными и угрожающими. Он ненавидел это чувство. — Значит, кто-то другой успел. Мне сказали, что его подловили на связях с якудза. — Итоэ потянулся, расправив плечи. — Но это и неважно. Наших дел это не касается, господин Касамацу. Кисе не сразу понял, что случилось и отчего Итоэ резко замолчал. Мия вошла бесшумно, с подносом, на котором стояли кувшинчики с сакэ и остро пахнущие тарелки с закусками. Она не смотрела на мужчин, скромно опустив глаза. На белых щеках лежали тени от ресниц. — Да, мне бы все-таки хотелось поговорить о проверках наших предприятий… — Вы знаете, что это вполне решаемо. Полиции нет необходимости тревожить честных бизнесменов. Итоэ не отрывал взгляда от Мии, и Кисе покачал головой, не разрешая ей уйти. Касамацу тоже все понял и даже улыбнулся. Он не знал Мию. — Значит?.. — вопрос повис в воздухе, и напряжение, до этого бывшее почти незаметным, упало на всех четверых ловчей сетью. Мия застыла, высоко подняв подбородок, — совсем рядом с Кисе, он видел, как сжались ее губы и дернулось горло. — Девушка красива, — невпопад ответил Итоэ, и яснее было сказать нельзя. — Она не работает… так. Кисе перехватил удивленный взгляд Касамацу — и отвел глаза. Мия не заслуживала такого. Касамацу тоже не заслуживал. — Разве это проблема? — спросил Итоэ, и по его голосу стало понятно, что Кисе только что взвинтил ставки до небес. Теперь нужна была только Мия — полицейская сволочь не согласится даже на супермодель с обложки, такие всегда хотят именно то, в чем им отказывают. — Я всегда могу поискать… взаимности в другом месте. — Никаких проблем. — Касамацу нахмурился, не понимая. Для него все было просто, а Кисе эту простоту разрушал. — Кисе? Впервые в жизни он будто онемел. В голове билось «Мия» и «нет», лезли мысли об Аомине — Мия, оплетающаяся вокруг его тела, белое на темном, терпкий запах удовольствия и секса, — и снова возвращались к оглушающему «нет». Мия решила за него. Улыбнулась и грациозным движением оказалась рядом с Итоэ. — Я… — сказал Кисе и замолк, глядя, как его рука хозяйским жестом накрывает светлые волосы. Он вышел вслед за Касамацу, слыша за спиной тяжелое дыхание и шорох одежды. — И что это было? — спросил Касамацу, когда они сели в комнате, служившей Кисе кабинетом. — Ты с ума сошел? Что это за шлюха? — Не шлюха. — Кисе достал из бара виски и налил себе стакан, не озаботившись льдом. — Она… Блядь. Я хочу его убить. Касамацу напрягся так явно, что, будь Кисе в другом состоянии, его бы это насмешило. Или испугало. Сейчас ему было все равно. Мия не хотела оставаться с Итоэ. Она сделала это ради Кисе. — Я не должен был ей говорить, что эта встреча… Что на ней решится все. Черт бы побрал его вчерашнюю несдержанность. Кисе говорил по телефону, почти орал — как всегда бывает в ответственный момент, дела пошли наперекосяк. Пропала партия китайских пистолетов, на склад нагрянула пожарная проверка, один дурак набил морду другому на глазах полицейского… Мия подошла и молча положила руки ему на плечи, нажала успокаивая и заставляя расслабиться. Массаж она делала профессионально. Тогда-то Кисе ей и рассказал. Про сраного полицейского босса, про Касамацу, про придурков, проебавших пистолеты, — только про Аомине не стал. Не та история, которую нужно знать кому-то еще, даже если ты доверяешь и тебя не осудят. — Ты ей все растрепал?! — Касамацу подскочил, сжав кулаки. Если он полезет драться, то Кисе ответит. В этот раз — ответит. — Да, блядь. Если бы я знал… Черт, я бы не подпустил ее к этому уроду и на километр! — Ты что? — спросил Касамацу совсем другим тоном. Как будто его озарило. — Ты ее любишь? И Кисе захохотал. Упал в кресло, чуть не расплескав на себя виски, а потом все-таки швырнул стакан в стену — ему надо было что-то сделать, раз убивать никого нельзя. Касамацу смотрел на него широко раскрытыми глазами. — Нет. Я ее не люблю. — Кисе… Кисе закрыл глаза, зная, что его ждут долгие минуты, если не часы, выматывающего ожидания. Касамацу потоптался, шумно дыша, а потом ушел, очень тихо прикрыв за собой дверь. Он так никогда не делал. Виски почти кончился, когда вернулась Мия, а Кисе все еще не был пьян. Она молча прошла мимо него в ванную, замаскированную черно-бело ширмой, и только мотнула головой, когда он ее позвал по имени. Почти сразу раздался шум воды, что-то упало и покатилось по плиткам пола. Кисе взял новую бутылку, открутил пробку — его движения были спокойными и размеренными, почти как у автомата. Он и чувствовал себя почти так же. Мия сидела под душем прямо в одежде, низко опустив голову. Прохладная вода текла по спутанным волосам и сделала прозрачной белую ткань рубашки. — Ненавижу, — сказала она, когда Кисе сел рядом. Вода потекла сначала по макушке, потом за шиворот, а потом стало все равно — он просто был мокрым и злым. — Ненавижу, — повторил он за ней и отпил виски прямо из горла. Мия говорила — и у Кисе слегка отлегло от сердца. Она не винила его за трусость и сделанный выбор. — Хочешь, убью его? — пьяно и несчастно спросил Кисе и уронил бутылку. Та покатилась по кафелю, и янтарный виски смешался с водой, омывая голые ступни Мии. На круглых ногтях был алый лак, а на щиколотке — татуировка. Иероглиф «начало». — Хочешь? Мия рассмеялась — и вдруг замолчала, подняла совершенно трезвый взгляд. — Убить я и сама могу. Ты мне для этого не нужен. Используй его. Выеби насухую. Кисе не знал, почему, но именно в этот момент он решил, что завтра позвонит Аомине. Еще одному продажному копу. Из тех, которых надо расстреливать — каждого, в затылок. Или прямо в лицо. Чтобы они орали от страха, глядя в глаза смерти. И хрипели, оседая на землю с аккуратной дыркой во лбу. Или — Мия зашевелилась, прижимаясь ближе, — между ног. Чтобы отстрелило нахрен яйца, чтобы кровь текла так, как этот виски, как вода из душа. Указательный палец конвульсивно сжался, словно чувствуя спусковой крючок. Завтра он позвонит Аомине.