Мое проклятье

Уборка… Как ее ненавидел ни один, ни другой. Но сегодня, почему-то, она приносила облегчение. В том плане, что сглаживала ту неловкость и напряженность, которая была между ними все время, пока Шастун находился в этом доме. Перекидываясь легкими, емкими фразами, случайно касаясь друг друга, ребята все больше преодолевали порог неловкости. Антону было сложно смотреть на мужчину все время до, потому что тот держал его в подвале. А Арсу… Тот отвык от такого непринужденного общения. — Дай мне тряпку, — стоя на табуретке, держась за качающуюся люстру, попросил Антон. — Держи, — и Арс швырнул «требуемое» в парня. Да еще так метко, попав точно по «аппетитной заднице». — Эй, я попросил дать, — возмутился Тоша, поворачиваясь и пытаясь найти мужчину взглядом. Но табурет оказался слишком потрепанным жизнью, и совершенно он не ожидал, что на него взгромоздится двухметровый шкаф. Ножки прощально скрипнули, и одна из них надломилась. Шаст бы сто процентов повстречался бы с полочкой над камином, если бы не Арсений, вовремя подхвативший того на руки… Но. Ох, это коварное «Но». Мужчина явно не рассчитал свои силы и вес такого худощавого парня, что просто не удержался на ногах. И завалился на ковер перед камином вместе со своей ношей, придавив парня своим телом. — Ты уверен, что именно «это» просил? — Хитро спросил Арс, слушая, как колотится сердце парня под ним. — Арс, ты меня раздавишь, — хрипя и усмехаясь, ответил Антон. — Как ты меня назвал? — Поднявшись чуть на руках, но продолжая придавливать парня к полу, спросил Арсений, вглядываясь в зеленые глаза. — Арс… Что-то не так? — Глаза Шаста тут же забегали, а улыбка сползла с лица, сменившись обеспокоенностью. — Да, нет, — ответил тот, поднимая глаза. — Арс… Мне нравится. — Эй, — возмутился парень. — Тебя так зовет твой подсвечник… — И что? — Спросил мужчина, опуская глаза. И совершенно случайно взгляд, цвета индиго, зацепился за ровные губы. Внутри все замерло, и только сердце отбивало ритм где-то в ушах. Арс замер, когда понял, что оба сердца, его и Антон, который и не собирался сталкивать его со своего тела, стучат в унисон. Просто два огромных барабана, которые нашли один ритм. Казалось, что вибрация от ударов проходит током между ними. И, раз Арсений слышал этот синхронный стук и чувствовал, как сердце Антона стучит о грудную клетку, значит… — Ты слышишь? — Спросил Антон, не дав мысли сформироваться в голове хозяина дома. — Что? — Включил «дурочку» мужчина, поднимая глаза. — Чайник закипел, — усмехнулся Антон, сталкивая с себя мужчину. Неловкость ситуации была сглажена, и парень сбежал в кухню, чтобы снять разрывающийся от свиста чайник. — Я просил тебя достать тазик, — крикнул из недр дома Шастун. — Тазик? — Удивился мужчина, сидя на полу. — Да, тазик. Ну, такая тарелка большая. Глубокая, как для супа, — поясняя, словно для умственно-отсталого, сказал Тоша, входя в гостиную с чайником. — Да? Вот это новость, — покачав головой, ответил Арс, поднимаясь. — Нет у меня такой посудины. — Да? А что есть? — Корыто, — с сарказмом сказал Арсений. — Корыто? А Коромысла нет? — В тон ему спросил Антон, размахивая чайником. — Ш-ш-ш, — подскочил мужчина, забирая из руки парня горячий чайник. Легкое соприкосновение рук и… Новая порция тока бежит вдоль позвоночника. — Зачем тебе коромысло? — Почти по слогам, спрашивает тот. — Мне? Просто так. Раз корыто есть, то и коромысло будет, — пожал плечами Антон, осматриваясь. — О, лей кипЯток в вазу. — КипЯток? — Брови брюнета взлетели на лоб. — Ты и чайник кипЯтишь? — КипЯчу, — усмехнувшись, и просто еле сдерживая смех, ответил Шаст. — Хорошо, — Арс залил полчайника в вазу, что стояла на столе. — Что дальше, коллега? — Доливаем холодной, и ты моешь свою люстру. — А ты? — Удивился тот, смотря, как парень разворачивается к нему спиной. — А я почищу твой свинский камин, — ответил тот, опускаясь на белый ковер, на колени перед железной оградой и заглядывая вовнутрь, опираясь на выставленные руки. Арс завис, так и, оставшись стоять с тряпкой в руке. Эта спина… Эта поза… Эти чертовы джинсы, что так опасно сползли с аппетитных ягодиц, открывая впадину между ними… Эти ямочки и косточки позвоночника… — Если ты сейчас не займешься делом… — Ты не боишься, что именно «делом», я сейчас и займусь? — Не отрывая взгляда от открывшейся картины, ответил, чуть пошло, Арс. — Я, конечно, понимаю, что у меня обалденно фотогеничная задница, но, если ты сейчас не вымоешь люстру, то будешь стоять на моем месте, — "угрожающе" ответил Тоша, заглядывая в закопченный дымоход. — Убедил, — ответил мужчина, принимаясь за работу. Через час гостиная приобрела более менее презентабельный вид. Не хватало, разве что, белых лилий в вазе. — Выброси, — попросил Тоша, протягивая мужчине ведро с пеплом. — Хорошо, — ответил тот. Дверь хлопнула за хозяином, оставляя Шастуна одного в огромном доме. Гостиная теперь сверкала, но что-то непреодолимо тянуло молодого человека наверх. Развернувшись еще раз на дверь, парень вбежал по лестнице на второй этаж. Его интересовала одна единственная дверь… Напротив. Остановившись возле нее, Антон глубоко вдохнул. Парень почему-то знал, что должен туда войти, но вот… Будет ли это правильно, входить в комнату без ведома хозяина дома? Но что ему было терять? Ничего. Поэтому, осторожно толкнув дверь, Шаст вошел в комнату. Та встретила его тишиной и прохладой. Сквозняк тянул вечерний холод с улицы через высокие открытые створки. Тюль колыхался от каждого дуновения, а тяжелые темно-синие портьеры забирали свет. Антон осматривался, делая каждый очередной шаг. Комната состояла из двух помещений. Маленькая гостиная-прихожая, а из нее выходила еще одна дверь, которая была распахнута настежь. В гостиной стоял белый кожаный диван и пара кресел, в стене напротив них был небольшой камин, в разы меньше, чем в общей гостиной первого этажа. А с противоположной стороны во весь рост висело… Покрытое паутиной трещин, зеркало. А в тонкую, из темного дерева, раму было воткнуто фото. Антон осторожно прошел чуть вперед, заглядывая в комнату через огромные двери. И тут же отскочил обратно. В огромной спальне стояла, поистине королевских размеров, кровать. Но она не была, как в «опочивальне» Шастуна, с резными ножками и пыльным балдахином. Даже за такое короткое время, Антон успел рассмотреть мебельного гиганта. Черное дерево, низкие ножки, кованная, с витым узором, спинка четыре подушки, в черных наволочках, и огромное белое покрывало. Перед кроватью лежала белая шкура, или муляж, или реального бенгальского тигра. Но Шаст решил, что еще несколько мгновений на рассматривание этого шедевра, и его фантазия сыграет с этой «витой спинкой» злую шутку. Поэтому парень вернулся к зеркалу, и фотографии, которая почему-то так привлекла его внимание. На ней был… Парень. Молодой парень, лет двадцати-двадцати двух. Надменный взгляд за камеру, лицо в полупрофиль, руки держаться за черную пуговицу на пиджаке, с красной окантовкой. И видно, что идет только первая или вторая примерка, сшитого по индивидуальным меркам, пиджака. — Ты не обознался дверью?