Мое проклятье

— Ты не обознался дверью? — Вкрадчивый голос прошелестел на самое ухо Антону. Парень поднял глаза и встретился в зеркале с темно-синим взглядом, пристально смотрящим в ответ. Спиной Тоша чувствовал тепло тела, что стояло за ним, всего в нескольких сантиметрах, чувствовал горячее дыхание, что струилось по шее. — Я… Я… А кто это? — Решив перевести тему, Шаст указал взглядом на фотографию. — Это? — Тонкие пальцы вынули фотокарточку из рамы зеркала, и покрутив ее во все стороны, приблизили к лицу. — Тот, кто сидел в той камере до тебя. — И где он? — Ты его там видел? — Нет, — осторожно ответил Шаст, холодея от осознания, что этот парень, вероятней всего так и умер там, в подвале. — Вот, и я его не видел, — фыркнул Арсений, обходя молодого человека, и вставляя фотографию обратно. — Еще вопросы? — Почему ты хранишь ее? — Не унимался Антон, понимая, что его умело «наебали». Ведь сейчас, когда Арс встал рядом с фотографией, Шастун явно увидел между двумя «изображениями» неоспоримое сходство. — Потому, что это напоминание мне, — поймав изучающий взгляд, ответил Арс, понимая, что парень явно нашел их сходство. — Напоминание? О чем? — Удивился Антон. — О том, что любопытство ни к чему хорошему не приводит… — Мужчина отвернулся, уходя в спальню. — Каждому вещи напоминают о своем. Об ошибках, грехах… Антон прошел следом, и сейчас не стесняясь, смотрел, как Арс снимает рубашку, стягивая ее через голову так, что все мышцы рельефно перекатываются под оливковой кожей. Как тот поворачивается спиной, словно разрешая смотреть. А потом, стоя в одних брюках, точно так же, как и день назад, внимательно смотрит Антону в глаза и продолжает, с каждым словом понижая звук голоса, и делая очередной шаг навстречу парню. — Страсти. Боли. Разочаровании. Пороке. Отвращении. Обиде…. Позоре… Последнее слово мужчина, с дьявольской улыбкой, выдохнул Шасту почти в губы. — Каждый сам решает, что они будут символизировать. Все символы индивидуальны… Да, Антон? — Символы? — Прошептал парень, как вкопанный, стоя на месте. — Да. Любые. Тату. Шрамы… Или… И тут осторожные пальцы отогнули ворот поло, а бархатные губы прикоснулись к белой шее. Антон стоял, боясь пошевелится, пока Арс поцелуем-укусом касался его шеи. По телу пробежали мурашки, в горле пересохло, в глазах потемнело, но он не двинулся. С легким, каким-то интимным причмоком, Арс отстранился, любуясь работой. А Шастун посмотрел сквозь сумрак в зеркало, на свою шею, где уже был виден алый… — Или засосы, — пошловато улыбнулся тот, поднимая глаза. Но Шаст его уже не слушал. Все внимание молодого человека было приковано к этим губам, которые только что так умело ласкали его шею. И внутри зародилось что-то иррациональное. То, что вопило о необходимости впиться в эти губы поцелуем, почувствовать их, почувствовать жар этого извращенно-прекрасного рта, изворотливость острого языка. Тело молило о прикосновении этих пальцев, этих рук. А мозг… Мозг умолял прийти в себя. Вернуться на землю… — Каждая деталь важна, — растягивая слова, произнес Арс, как можно больше задействуя губы. Ведь он видел, каким взглядом парень смотрит на его губы. В довесок, Арсений провел кончиком языка по нижней губе так, что у Антона нервно дернулся кадык, остро выступающий на ровной шее. Казалось, что эти двое испытывают друг друга на прочность. На то, кто быстрее предаст самого себя, поддавшись развратным мыслям и желаниям тела. Каждая секунда тянулась, словно вечность. В тишине комнаты было слышно их сердцебиение, снова отбивавшее один ритм на двоих. И Арс сдался первым. Одним рывком он коснулся губами приоткрытого рта, тут же вторгаясь в обжигающую гладкость. Острый язык мужчины соприкоснулся с языком парня, прошелся по чувствительному небу, зубам, не давая перехватить главную роль, полностью наслаждаясь этой силой и властью. Арсений сдернул с парня поло, стянув то через голову, и теперь наслаждаясь гладкой молочной кожей, на которую мужчина смотрел зверскими глазами. Ладони заскользили по телу, губы коснулись шеи, ключиц. Прикусывая кожу, Арс метил этого парня, метил, как свою собственность. Как то, что принадлежало ему. Весь он: от этих нежных, робких губ, острых выпирающих ключиц и плоской груди, до колец и браслетов на руках. Все это должно было стать только его. Антон наслаждался каждым прикосновением, которое, словно ток, отдавалось где-то в паху, электрической волной прошибая все тело, и скручиваясь там в тугую спираль. Дав себе и своим чувствам волю, Шаст прошелся холодными ладонями по накаченной спине и запустил большие пальцы под пояс брюк. А после, осмелев и почувствовав, что пояс неплотно прилегает к телу, Антон запустил ладони по ровной спине вниз, касаясь упругих ягодиц, сильнее прижимая к себе тело мужчины. Сквозь ткань брюк оба ярко чувствовали возбуждение друг друга, поцелуи переросли в укусы, а прикосновения стали откровеннее. Ощущение голой кожи, словно ожогами, отражались на теле друг друга… Арс, снова приникнув к приоткрытым губам, потянул парня на себя, в комнату. Опустившись на кровать, он провел ладонями по ребрам и плоскому животу, а потом обхватил пальцами пуговицы джинс. Вжикнула молния, и брюки съехали вниз по стройным ногам. Подняв взгляд, словно спрашивая разрешения, Арс встретился с затуманенным взглядом Антона, который позволял все своему демону… Своему личному проклятию. Арсений прекрасно видел, как налитый кровью член отгибает податливую ткань, требуя свободы. И мужчина просто не мог… Скользнув руками по спине, Арс приблизился и провел губами по всей длине органа сквозь ткань, стараясь как можно сильнее прижаться губами, оставив влажную полосу на ткани. А после, запустив руки под резинку, по нежной коже спустить вниз и белье. И на мгновение замер, любуясь обнаженной фигурой перед ним. Член, с налившейся кровью головкой, почти касался втянутого и чуть подрагивающего живота, заставляя мужчину сглатывать слюну. Еще раз вскинув глаза, он почувствовал, как тонкие пальцы опустились на его шею и плечо. И слов больше было не нужно. Приблизившись, Арс оставил осторожный поцелуй у самого основания, а потом, почувствовав бархатистость нежной кожи, почувствовав выступающие ленты вен, прошелся губами по всей длине, вырывая долгие гортанные стоны. А после, обхватив губами головку, принял его сразу и во всю длину, вырывая вскрик. И это так понравилось ему, что чуть двинувшись назад, мужчина коснулся языком маленькой дырочки, осторожно снимая выступившую горьковатую каплю спермы. Он чувствовал, как от каждого его движения, Антон сходит с ума, как судорожно сжимаются пальцы на его плече и шее, как напрягается спина, и как тот уже в голос стонет. О, этот звук безграничного подчинения вырывал из сознания мужчины все клеммы, которые хоть как-то отвечали за его самоконтроль. Но этот звук… Этот крик и эти пальцы… Увеличивая темп, Арс проходился специально зубами по нежной коже, стонал, вибрируя горлом и языком так, доводя свою жертву до исступленного стона, до мольбы о большем… Пара движений, и горячее семя заполняет его рот, а крепкая рука на шее не дает отстраниться. Проходясь языком по всей длине члена Антона, собирая все, до последней капли. Выпустив чуть опавший орган, мужчина встал, и впился в развратно раскрытые губы, делясь горьким вкусом, делая поцелуй еще пикантнее, еще развратнее. Антон отстранился первым, смотря в потемневшие глаза, затопленные желанием и похотью. Заметив несколько капель спермы, он осторожно коснулся пальцем острой скулы, снимая их, а потом погружая палец в рот на две фаланги. Последний контакт от этого жеста был выдернут из паза, и Арс потерял самообладание, опрокидывая это развратное создание на огромную кровать. Стянув брюки, мужчина остался стоять, с удовольствием наблюдая, как Антон пожирает взглядом его член. Если у Шаста орган был длинным, тонким, который хотелось ласкать и бережно относится, как к фарфору, то Арс… Тоша во все глаза смотрел на длинный, широкий член, увитый черными нитями, как и все тело, который сочился жемчужной спермой. Его так и хотелось взять в рот, как леденец. Поборов прелесть восхищения, Арс поднялся на кровать и коснулся поцелуем губ Антона. Согнув его ноги в коленях, мужчина скрипнул зубами, когда увидел сжатую дырочку. Взяв в зубы маленький квадратик, Арс вынул оттуда презерватив. — Надень его мне, — протянув его Антону, прошептал Арсений. Парень трясущимися руками взял предложенное, и, обхватив одной ладонью ствол, натянул презерватив. Еле сдерживающий себя Арс, тяжело дышал, когда стал между согнутых коленей снова. Приставив головку ко входу, понимая, что сил на подготовку просто нет, он них сказал. В самые губы партнера. — Просто не бойся. И в один толчок вошел в обжигающе узкое тело. Искры из глаз Антона, казалось, могли сжечь всю комнату дотла. В уголках зажмуренных глаз выступили слезы, а пальцы вцепились в спину мужчины. Пережидая, пока парень привыкнет, Арсений осторожно собрал губами каждую слезинку, пытаясь отвлечься от горячего тела, узкой дырочки и этого чувства, когда ты и он — одно целое. Почувствовав, как Антон под ним чуть расслабился, переждав приток обжигающей боли, Арс начал медленно двигаться… Но долго это не могло продолжаться. Набирая темп, меняя угол и резкость, попадая по заветному бугорку, Арс вырывал стоны и крики, плохо различая в них страсть и боль. Сильные руки крепко держали его руки, шею, губы ловили каждый вздох, а зеленые глаза смотрели с такой страстью… Для Антона это все было за гранью. Это было ярко, горячо, резко, больно, властно, но так необходимо. Выйдя из парня в самом конце, Арс сорвал резинку в тот момент, когда горячая сперма начала резкими толчками выходить. Тяжело дыша, мужчина рухнул на кровать, положив лицо на голое плечо. — Ты художник, — прошептал хрипло Шаст, смотря на свой живот. Арс поднял голову и чуть усмехнулся. На животе парня они отметились оба. — Сейчас, — и он осторожно провел несколькими пальцами по коже, собирая остывающую сперму, и потянувшись за полотенцем, чтобы стереть следы их связи. Но тут, его кисть перехватил Антон и, подняв его пальцы, погрузил их в рот, проглатывая их семя. Это было похоже на вызов. Глаза мужчины опасно сверкнули, и он припал губами к впалому животу. Водя языком по коже, мужчина собирал каждую каплю.

***

— И что? — Тихо спросил Тоша, утыкаясь носом в горячее плечо. — О чем ты? — Сонно спросил Арс. — Откуда ты узнал про позор?