Первый лекарь

      Выпад, быстрый режущий удар снизу вверх… Авессалом уже предвкушал горячую кровь на своих руках и предсмертный хрип медика. Но вместо этого запястье пронзила боль, потом нога запнулась о камень, на котором сидел Ефрем, и подвернулась. Припав на одно колено, нурглит резким ударом локтя опять попытался достать противника. С быстротой и грацией, которой позавидовал бы любой арлекин, Ефрем Гиатрос прыжком ушел от удара, одновременно уклоняясь от выпада Флавия. Теперь он стоял на краю пруда, заложив руки за спину, его силуэт размывали ночные тени.       – Думаю, вам самое время вернуться в палаты. Ветер посвежел, а вы легко одеты.       Авессалом в ответ только скрипнул зубами и, подав знак Флавию, атаковал снова. Они были сыгранным дуэтом и оба хороши в рукопашной, но в бою с медиком – Боги, медиком! – это не помогало. Сражаться с Ефремом было так же бесполезно, как с ветром. Удары не достигали его, а он, мелькая между Астартес, как невесомая тень, время от времени наносил удары по болевым точкам, вынуждал их атаковать друг друга, мешал маневрировать. И все это на маленькой площадке, которую любой из космодесантников одолел бы в два шага. Наконец изящным прыжком первый лекарь оказался у Авессалома на плечах и, коротко рассмеявшись, спросил:       – Сдаетесь?       – Никогда! – Авессалом скосил глаза на гладь пруда и ударил, ориентируясь на отражение, потекла кровь.       Его собственная кровь. Астартес мысленно взвыл от обиды – одним движением стопы Ефрем развернул его руку так, что лезвие резака отхватило добрую половину уха. Несколько молниеносных атак космодесантников не принесли результата, они ловили пустоту. Ефрем порхал по ним, как бестелесное видение, легкий и проворный, нанося удары, но намеренно не торопя исход схватки. Он не желал портить результаты своих трудов. Спрыгнув со спины осатаневшего от невозможности растерзать его Авессалома на камень в пруду, он еще раз воззвал к разуму космодесантников, но те были далеки от того, чтобы слушать. Ефрем вздохнул.       – Несчастные упрямцы.       Он чуть развел руки в стороны и тряхнул кистями. С пальцев перчаток протянулись длинные, до самой воды, серебристые нити.       – Последний раз прошу вас вернуться добровольно, – но нурглиты уже атаковали.       В пару последующих минут в голове Авессалома металось только одно слово. «Болтер, болтер, болтер!» - ухало в виски. Ему казалось, что будь у них болтеры, то схватку можно было если не выиграть, то хотя бы застрелиться ко всем демонам и избежать позора. На площадке перед прудом творилось что-то невероятное: невысокий жилистый мужчина играючи уходил от ударов двух Астартес, опутывая их тонкими, похожими на паутину, нитями. Страшную суть творящегося с ними нурглиты поняли не сразу, тем более, что первый лекарь намеренно замедлился, позволив пару раз почти коснуться себя. Только когда двигаться стало трудно, а нити впились в тело, оба поняли, что это оружие, а не причуда эксцентричного бойца.       Последний раз совершив ложный выпад, Ефрем вынудил хаоситов сделать полшага друг к другу и, набросив невесомую петлю им на шеи, окончательно лишил возможности двинуться. Флавий попытался разрезать нити, но лезвие лишь жалко взвизгнуло и, выплюнув пучок искр, остановилось. Не желая признавать поражения, Авессалом хрипло взвыл и напряг все тело, чувствуя, как нити врезаются во вздувшиеся мышцы, рассекая одежду и плоть как бумагу. Флавий, чувствуя кровь товарища на своем теле, резко дернул головой, желая перерезать себе горло, лишь бы не сдаться, но искусно наброшенная петля лишь надрезала кожу на линии роста волос. Ефрем пару секунд смотрел на их потуги, а потом вдруг нанес два быстрых удара, парализовав своих противников, низведенных до полузадушенных жертв.       – Вы прекрасно сражались, – первый лекарь склонился над поверженными космодесантниками и несколькими движениями избавил их от пут своего причудливого оружия. – Но нарушать режим я вам не позволю. Каталки, пожалуйста!       Одна из лун заглянула на поляну, стало светло как днем. Авессалом в бессильной ярости заглянул в глаза первому лекарю и вздрогнул – в них было по два зрачка. Астартес зажмурился и захотел ослепнуть.       – Вы сделали их, как хромых гроксят.       Едва скрылась из виду бригада медиков, торопившаяся оказать помощь неудачливым беглецам, как из глубокой тени под деревьями выступил космодесантник, и почтительно поклонился первому лекарю, приложив ладонь к левому сердцу. Темнота прятала цвета его брони, казалось, она вовсе не имела внятного окраса, изменчивая, как блики на воде. Ефрем ответил на приветствие и, сняв перчатки, спрятавшие в себе паутину, улыбнулся.       – Ты слишком строг к ним, Далоган. Они были не защищены и практически безоружны.       – Ничуть. Вы сами знаете, что им не помогло бы ни то, ни другое.       – Пожалуй. Но все же они держались молодцами. Да и сам я хорош, повел себя как мальчишка, – первый лекарь аккуратно извлек контактные линзы, вернув глазам нормальный вид. – Авессалом, бедный мой Авессалом! Что они подумали обо мне!       Сидя в павильоне у родника, Авессалом изводил себя размышлениями о том, кто такой Ефрем Гиатрос. Он не был похож на эльдара, не был и генокрадом и уж подавно какой-нибудь блохастой нелюдью вроде тау или круута. Но и человеком тоже не был. И хотя первый медик раскрыл секрет двойных зрачков, нурглита это не успокоило и не убедило. Могущество, заключенное в столь мирной с виду оболочке, пугало, хотя он и не хотел в этом признаваться даже себе. Рядом с этим мерк даже их переезд из госпиталя в тренировочный центр самого странного ордена космодесанта из всех, какие Авессалом мог себе представить. Возможно потому, что переездом заведовал Ефрем, и провернул он его в изумительно легкой и свободной манере.       – Добрый день, мой дорогой друг, – сказал он, входя в палату четыре дня спустя после приснопамятного побега в сопровождении двух врачей, медсестры и Флавия.       Последний держался очень прямо и слегка нервничал. Ефрем деактивировал «диадему» Авессалома и подал знак медсестре. Та кивнула и положила на столик у кровати стопку одежды.       – Думаю, госпиталь надоел вам обоим до смерти. Кроме того, вы достаточно окрепли, чтобы приступить к следующему этапу работы. Одевайся, мы подождем тебя в коридоре. Выезжаем через полчаса.       На деревянном полу была выжжена большая эмблема ордена – знак бесконечности, заключенный и треугольник вершиной вверх. Символ бесконечного поиска, как им объяснили. Объяснили бы еще, что эти ребята ищут. Пока все их обучение свелось к знакомству с личным составом и внутренним распорядком. Все было максимально строгим, рациональным и настолько не соответствующим Кодексу Астартес, насколько Теллур не соответствовал всему остальному Империуму. Авессалому вспомнилось, как Кирилл Костекрушитель отговаривал их от этого рейда. «Накроетесь, как ослы, со своим корытом».       – Эх, Кирилл, ты всегда был самым умным в легионе, расчетливый сукин сын. Как же тебя здесь не хватает.       – Ты знаком с Зубодером? – по галерее к нему шел Далоган, командир второго поискового отряда.       Нелицеприятное прозвище прилипло к Кириллу из-за мании к собиранию зубов как трофеев и украшений для доспеха. Чемпион Нургла оставил по галактике несметные тысячи щербатых и беззубых, мало разделяя их на своих и чужих.       – Как родные братья, – съязвил Авессалом.       – Этой одиозной личности, – офицер сел напротив, церемонно расправив рукава одежды и сложив пальцы, – вряд ли кто-то брат.       Не обращая внимания на насупившегося собеседника, он продолжал:       – Ты и Флавий неплохие бойцы, а мой отряд как раз потерял двух человек на последней миссии. Я ходатайствовал перед господином Гиатросом о вашем ускоренном переводе в центр. Если удачно пройдете обучение и все тесты, то уже через полгода, может быть, восемь месяцев, можно будет попробовать вас в деле.       – Ты думаешь, мы будем служить Трупу-на-Троне?       – Служить вы будете не Императору, а в штрафбате, – спокойно парировал Далоган и ухмыльнулся. – Не стесняйся, тут все были вроде вас, пока не поумнели.       – А Ефрем?       – Что «Ефрем»?       Авессалом задал вопрос намеренно небрежно, с оттенком презрения, внимательно наблюдая за реакцией собеседника. Никакой особенной не дождался и вынужденно продолжил, подбирая слова:       – Почему он… руководит вами?       – Потому, что он наш руководитель, – Далоган рассмеялся, но тут же снова посерьезнел. – Знай же, что господин Ефрем Гиатрос, первый лекарь, есть причина, по которой мы все заняты делом, а не сварами во имя текущего руководства. Он один из немногих, кому достает мудрости и силы видеть настоящие опасности этого мира и бороться с ними. В галактике идет не одна война и конфликты между сторонниками разных фракций за территории и даже отражение атак тиранид не самое плохое из того, что происходит. Я не могу объяснить тебе всего, ты сейчас либо не поймешь, либо не поверишь. Скажу просто: мы занимаемся поиском, охраной и изъятием вещей и даже явлений, которые несут опасность для галактики или ищем способы сдерживать их.       – Если ты видел Око Ужаса и могущество варпа, то о каких вещах ты говоришь? – возразил Авессалом, которому объяснение показалось наигранным и неправдоподобным.       – Видел, но варп существует как данность, все мы, так или иначе, его часть. Я же говорю о Материуме. За время существования нашей галактики множество цивилизаций возвысилось и пало за миллионы лет до эльдар или некронов. Об этом не принято говорить и думать, но это так. После них остались не только руины.       Астартес многозначительно замолчал. Авессалом посмотрел на ручей, вьющийся вокруг павильона. Куда клонит Далоган, было понятно, орден, любовно названный им штрафбатом, занимался археотеком.       – А почему бы не использовать их наследство?       – Часть его используется даже в быту, но большинство столь чуждо нам, что полностью непригодно, либо опасно.       – Настолько, что даже не возникает соблазна?       – Да, – ответ прозвучал так серьезно, что расхотелось продолжать дискуссию. – Через десять минут начнется лекция по итогам двух последних экспедиций, вы приглашены. Пойдем.       Лекторий представлял собой большую светлую комнату с окном по всю стену. Матовое стекло пропускало лишь свет, не позволяя отвлекаться. На расположенных амфитеатром скамьях рассаживались космодесантники, входящие в зал небольшими группами. Большинство было облачено в одежды ордена, но некоторые были в броне, однако безоружны. Авессалом насчитал сорок восемь человек, не считая их с Флавием. Последний, не замечая появления товарища, увлеченно беседовал с высоким, седым, как лунь, Астартес в броне библиария. «Вербуют!» - с неудовольствием подумал Авессалом и двинулся к ним следом за своим провожатым. Далоган здоровался с одними, с другими обменивался парой фраз, которые из-за гула в зале превращались в бессмыслицу:       – Привет, Фарзиций! Как там… На Толлане?.. Вы здорово справились… жаль, пришлось вколоть этим ребятам амнезиак…       – Добрый день, – приветствовал их библиарий. – Вы как раз вовремя.       Все уже расселись, и Тиур, так звали псайкера, проводил всю компанию к свободным местам в третьем ряду. Воцарилась почти полная тишина. Когда в лекторий вошел Ефрем в сопровождении небольшой группы мужчин и женщин, Авессалом воспринял это как должное и, приветствуя их, встал и поклонился вместе со всеми. Это, как успел уяснить Авессалом, являлось больше знаком уважения, чем подчинения. Те поклонились в ответ, после чего все, кроме первого лекаря, заняли места в зале, а он расположился на простой каменной скамье рядом с кафедрой. Осанка и спокойное достоинство облика придавали ему нечто от правителя или проповедника.       – Дорогие друзья, за те четыре месяца, что прошли со времени последней экспедиции, накопилось много информации, в том числе и по делам, находящимся в разработке, поэтому я нашел нужным устроить внеочередное собрание. К тому же, это хороший повод ввести в курс дела наших новых сотрудников.       Все взгляды на мгновение устремились к нурглитам, послышался легкий шепот. И снова, как в госпитале почти год назад, в них читался только интерес. Ефрем продолжил:       – Прежде всего, удалось частично расшифровать письменность цивилизации Толлана с добытых третьим отрядом камней, а также сопоставить даты. Профессор Карнис, расскажите нам о ваших открытиях.       Со своего места встал невысокий круглый, как колобок, мужчина и, заняв место за кафедрой, начал:       – Честь открытия принадлежит по совести вот этим бравым воинам, – он указал куда-то в зал, раздались негромкие смешки, – и моим дорогим коллегам. Мне всего лишь выпала честь огласить результаты.       Доклад ученого Авессалом слушал вполуха, хотя в зале он вызвал живейший интерес. Ученого засыпали вопросами, доклад плавно перерос в обсуждение. Присутствующие обменивались мнениями, задавали вопросы и отвечали на них. Первый лекарь почти не принимал участия в общем разговоре, но Авессалома занимал именно он. «Это правитель, - думал нурглит, поражаясь, как такая мысль не пришла ему в голову раньше. – То, как он держится, как ведет себя, как ведут себя с ним. Это все объясняет. Но почему он работает врачом? Почему он вообще работает?».       Эти мысли неизбежно тянули за собой другие, будоражили воспоминания, которые теперь обретали смысл. Но выводы делать Авессалом пока не решался, слишком уж фантастическими они были. Ради собственного душевного здоровья он остановился на том, что Ефрем Гиатрос является очень влиятельным лицом на Теллуре, возможно, правителем или его родственником, содержит собственный орден космодесантников-отщепенцев и разбирается в древних технологиях. От мыслей его отвлек удар локтем в бок.       – Ты слышал? – Флавий, в отличие от товарища, слушал очень внимательно и сумел ухватить суть проблемы. – Они думают, что нашли библиотеку Предтеч. Точнее, одну из.       – Каких Предтеч? – Авессалом моргнул, еще витая в своих мыслях.       – Древнейших цивилизаций галактики, – с укором в голосе пояснил Флавий. – На миллионы лет старше эльдар!       – Занимательно, - буркнул Авессалом и стал слушать следующего докладчика, одного из Астартес. – Вот это, похоже, поинтереснее.       Вкратце отчет космодесантника выглядел как кровавый роман из литературы ужасов, популярной в полках Имперской Гвардии, с той лишь разницей, что все сказанное, теперь нурглиты в этом не сомневались, являлось правдой. Несколько сотен лет в одном из субсекторов нечто уничтожало корабли. Гибли торговцы, военные суда и гражданские транспортники, имперские и хаоситские, человеческие и ксеносские. Апофеозом всего стала одновременная гибель тридцати восьми судов во время восстания культа Красных Стражей на Синве-VI. Об этом инциденте Флавий с Авессаломом знали, но искренне считали, что флот Хаоса был потрепан в бою.       Виновником массового истребления был саркофаг, космическая гробница неизвестной цивилизации, скитающаяся по галактике. При приближении этого объекта к кораблям, их духи машин оказывались парализованными, а вся автоматика выведенной из строя. Саркофаг передавал короткое сообщение, после чего уничтожал жертву с помощью встроенного оружия, напрочь игнорирующего все известные средства защиты, включая дарованные варпом. Кроме того, гробница оказалась неуязвимой для всех видов вооружения. Справиться с ней помог случай, да такой, что Авессалом сначала заподозрил, что в их присутствии просто не хотят разглашать секретные сведения.       Совещание продолжалось несколько часов. В самом конце слово взял Далоган, официально попросил первого лекаря о зачислении Флавия и Авессалома в курсанты и получил согласие. Свежеиспеченных курсантов поздравили и выразили надежду на их успешное обучение. В конце все встали и снова поклонились друг другу.       На выходе Авессалом увидел, что Ефрем разговаривает с одним из тех, кто прибыл с ним, человеком незапоминающейся внешности и неопределенного возраста. Он напряг слух.       – Я очень рад, что отряд будет доукомплектован, – говорил собеседник первого лекаря. – Если бы не вы! Ведь миссия с исследованием Лабиринта еще и на четверть не завершена.       – Не переживайте, лорд Малтрос, – Ефрем ободряюще улыбнулся. – Со временем они станут первоклассными стражами, я вам это гарантирую. Их отобрали не зря.       «Так вот он какой, этот лорд-инквизитор, – заметил себе Авессалом и мысленно сплюнул. – Подавись инсигнией, ублюдок. Станем получше половины из этих борцов с космическими гробами, так и знай».       И вышел вслед за Далоганом.