Первый лекарь

      Доспехи были не те, к которым они привыкли – обтекаемые, более крепкие, оснащенные продвинутыми ауспексами, позволяющие без труда почесать спину или сесть на поперечный шпагат. Нейропути для управления ими накололи прямо на тело как замысловатую едва видимую татуировку. Авессалом часто вспоминал разговор с Далоганом о ксенотехнологиях и понимал, что есть вне варпа вещи, способные удивлять.       Сквозь стекло камеры биологического контроля он наблюдал, как магос Нумен управлял сложнейшей машинерией, вившейся вокруг него вихрем механодендритов и сервочерепов. Почтенный генетор находился в прекраснейшем расположении духа, хотя со стороны это сложно было заметить: движения его рук и многочисленных механодендритов были так же неторопливы и точны, а выражение полускрытого маской лица столь же бесстрастно, как и обычно. Практичный Нумен уже внес двух новых космодесантников в свою базу и план ближайших мероприятий, но причиной хорошего настроения техножреца было не это. Большая экспедиция, ведомая первым лекарем, благополучно вернулась из Лабиринта, мегалитического комплекса, созданного неизвестной ксенорасой под поверхностью изолированного мира Профундис Марис.       Магос с самого начала противился тому, чтобы Ефрем покидал Теллур и рисковал собой, выражая мнение всего Храма Логис, великой обители Адептус Механикус на Теллуре, но не преуспел. Первый лекарь рассматривался механикусами как живое сокровище и не мог быть подвергнут опасности.       Авессалом скосил глаза, но округлая стена камеры не дала ему увидеть Флавия, запертого по соседству. Первая тренировка на смоделированном объекте Предтеч. Почти экскурсия, как сказал генетор, но все же.       – Приготовиться! – голос Далогана в воксе - и камеры уходят вниз. – Первый сектор!       Камеры раскрываются и вытряхивают их с Флавием в абсолютно темное помещение. О наличии товарища рядом говорят только ауспексы, помещение тонет в какой-то неестественной тишине. Далоган тоже здесь. Свет; лучи мощных фонарей скользят по полированному камню потолка и стен. В помещении нет ни одного дверного проема или даже намека на них, только тускло светятся маркеры, отмечая места шахт высадки. Приехали.       В диспетчерской наверху за тренировкой наблюдали Ефрем и Нумен. Генетор довольно потирал вторую пару рук, Ефрем пил танну, задумчиво покачивая чашку на ладони. Мысленно он все еще пребывал в Лабиринте. Помещение, куда попали новобранцы, было точной копией его входной камеры.       – Запомните, те, кто построил Лабиринт, общались с помощью ультразвука, – Далоган поворачивается к одной из стен, и в воксе раздается противный писк. – Таким образом можно открывать двери и даже менять расположение секторов. Только не увлекайтесь, иначе перемелет в труху. Здесь двигается абсолютно все.       «Все верно, – подумал Ефрем, – даже то, что вообще двигаться не должно».       Первые звуковые комбинации были хорошо известны: одна открывала дверь в кривые и узкие ходы неясного назначения, вторая в основные помещения. Экспедиция двинулась по второму маршруту сквозь бесконечную череду пустых на вид зал и коридоров. Освещенный световыми мачтами первый сектор был почти родным, отвоеванным с огромным трудом у системы безопасности комплекса, но отнюдь не безопасным. Лабиринт настойчиво, с тупым упорством машины, пытался вернуть его себе, коверкая каждое помещение, создавая тайные ходы и засылая через них стражников.       Первый подкарауливал их в длинном прямом коридоре. Бледный луч в полутьме - и сервочереп-разведчик оплавленным комком упал на пол. Куполообразная кабина стража провернулась вокруг своей оси, и он медленно заскользил в сторону укрывшихся у входа людей. Ефрем подал знак отойти и поднял винтовку. Рядом изготовился к стрельбе Далоган. Машина была известного типа, легковооруженный патрульный механизм. Подпустив стража на десятиметровую дистанцию, первый лекарь и космодесантник открыли огонь. Пронзительно-синие лучи впились в купол, мгновенно окутавшийся туманом защитного поля. Машина продвинулась еще на метр и встала, туман рассеялся – страж решил перенаправить энергию в излучатели. Как только защитное поле спало, раздался рев болтеров и боевые излучатели машины, а потом и она сама превратились в гору пылающих обломков. Ефрем оглянулся.       – В коридор, быстро!       Пол зала превращался в воронку, в центре которой зияла все увеличивающаяся дыра...       – Сейчас модель работает в демонстрационном режиме, так что опасности нет, - Далоган хмыкнул. – Практически.       Стены внезапно пришли в движение, и в считанные секунды помещение их высокого многоугольного зала превратилось в длинный узкий коридор, потолок которого они почти задевали шлемами.       – И внимательно смотрите под ноги: может уйти пол, образоваться лестница, – пол и правда пришел в движение, так что им пришлось прижаться к стене. – Вот это здесь называется лестницей. Для передвижения по ним используйте антигравы и системы удержания на обуви, перчатках и локтях.       Пол замер, помещение опять изменилось: теперь круто вниз уходило подобие лестницы с полукруглыми, маленькими, расположенными на разной высоте ступенями. Кто бы не пользовался этими лестницами раньше, на человека он походил еще менее, чем тиранид или слогт.       Стены рушились, все бросились на пол плашмя. По неизвестным соображениям строители Лабиринта лишили его стены и пол возможности соприкоснуться, полость оставалась всегда. Узкая, низкая, такая, что едва двинуться – если ксеносы судили по себе, то могучим сложением они не отличались.       Ефрем скосил глаза на монитор, если верить ему, то все были живы, хотя некоторые серьезно ранены. Ползти по норе, в которую превратился зал Предтеч, для него было легко, космодесанту приходилось куда тяжелее. Все системы работали, связь восстановилась. Впереди лаз превратился в ведущую наверх лестницу.       – Зал впереди, – он поднимался первым, – всем приготовиться!       Циклопических размеров зал освещался пульсирующим оранжевым светом, отражавшимся на броне тяжелых боевых машин, медленно вползавших в него с разных сторон. Одновременно лестница встала на дыбы и выкинула незваных гостей прямо под их орудия.       – Они достаточно сообразительны, – голос генетора отвлек Ефрема от воспоминаний. – По крайней мере, не ходят, раскрыв рот, как паломники по Садам Омниссии.       В голосе механикума слышалось самодовольство, это было его любимое сравнение. Непередаваемая красота Садов Омниссии, в которых механикусами была воспроизведена Святая Терра древних времен, славилась на весь сектор. Ефрем рассмеялся.       – Они просто их еще не видели, мой дорогой друг.       На тренировочной площадке космодесантники тем временем одолевали лестницу, ругаясь про себя и предполагая, что у Предтеч рук и ног было побольше, чем механодендритов у иного почтенного магоса.       – Давайте, парни, – подбадривал их Далоган, играючи справляющийся с подъемом. – Представьте, что вы альпинисты с какого-нибудь дикого мира.       Кровь загудела в висках, когда он ринулся к первому противнику. Прыжок, перекат, еще прыжок. Лучи впились в плиты на том месте, где Ефрем стоял секунду назад, заставив их вздрогнуть. Лабиринт атаковал всеми силами. Зал казался переполненным машинами-стражами, он корчился каждой плитой, загоняя незваных гостей на открытые места, лишая укрытий. Те действовали слаженно и хладнокровно, уничтожая противников, прикрывая раненых.       Ефрем полностью отдался чувству боя, координируя действия боевых товарищей и направляя атаки. Стражи вспыхивали один за другим, но и пульсирующих оранжевых точек на внутреннем экране становилось все больше, отряд нес потери, пока только санитарные, но и этого хватало. Бурые полосы подсыхающей крови тут и там расчерчивали черную поверхность плит пола. Ефрем снова прыгнул, перекатился под движителями одного из стражей и выстрелил. Страж, потеряв управление, осел и впился в пол боевыми манипуляторами, переходя к ближнему бою. Тяжелая булава, окруженная потрескивающими молниями, свистнула над головой Ефрема, но тот уклонился и своим силовым клинком отсек манипулятор. Страж на мгновение замер, а потом его кабина как будто взорвалась изнутри, и на первого лекаря обрушился шквал металлических щупалец, оснащенных самыми ужасными и причудливыми орудиями убийства.       У простого человека, даже тренированного бойца, не было против стальной лавины ни единого шанса. У Ефрема был. Мгновенное сосредоточение воли - и послушное быстрому разуму тело взмывает вверх, навстречу смертельному плетению щупалец. С предельной четкостью отрисованное визором шлема окружение растянулось в длинную цепочку кадров, каждый из которых он видел в мельчайших подробностях.       Взмах силового клинка, обрубленные стальные убийцы, рассыпая искры, замирают на полу, и Ефрем оказывается на крыше кабины, избегнув их смертельных объятий. Мир возвращается на место, сердцебиение выравнивается до нормы. Машина гудит, щупальца взмывают вверх по дуге, намереваясь достать обидчика и мешая друг другу. Ефрем выждал долю секунды и активировал прыжковый ранец. Звон металла о металл, не все щупальца успевают остановиться вовремя, и несколько выстрелов из болтера. Доспехи не дают чувствовать жара взрыва. Свет в зале становился красным, немногие уцелевшие стражи отползают к стенам, а с потолка, как исполинский сталактит, вырастает хрустальная игла размером с челнок.       Авессалом осматривал зал, медленно меняющий форму. Казавшиеся монолитными пол и стены состояли из блоков разного размера и формы. За минуту зал превратился в подобие амфитеатра, потом разбился на секции и, наконец, вернул себе изначальный вид.       – Как выглядели ребята, которые все это построили хотел бы я знать, – заметил он. – А, главное, зачем. Здесь же нельзя жить, это форменный бедлам.       – Неуютное место, – согласился Далоган, – но, судя по последним данным, это город. Его строители оставили многие манускрипты в сердце Лабиринта, может быть, там найдутся и их портреты. Кстати, вы напрасно думаете, что он неуютен. Смотрите.       В воксах опять раздался писк, длиннее и разнообразнее, чем раньше и зал пришел в движение. Верхняя часть стен засветилась, свет несколько раз сменил яркость и цвет и, наконец, стал неотличим от солнечного. Стены раздвинулись, полы вздыбились и образовали небольшие изолированные ячейки с узкими входами.       – Это дома, – пояснил Далоган. – Ксеносы не особенно ценили личное жилье, как это делаем мы, они просто могли подать команду своему городу построить им жилье при необходимости в любом удобном месте.       С трудом протиснувшись в один из «домов» Авессалом и Флавий нашли там лишь подобие каменного ложа и выступающую из стены плиту, образовывающую подобие стола. Похоже, ксенораса и впрямь ценила аскетизм. Флавий заметил еще кое-что.       – Далоган, стены Лабиринта действительно не соприкасаются с потолком?       – Не соприкасаются, – серьезно кивнул тот, – но только во внутренней части Лабиринта. Вам предстоит научиться бегать по местным лестницам и заскакивать на стены как можно быстрее, от этого будет зависеть ваше выживание во многих миссиях.       В диспетчерской к тому времени собралась небольшая рабочая группа, включающая, помимо первого лекаря и генетора, нескольких космодесантников и ученых. Все с интересом наблюдали за новобранцами, время от времени высказывая замечания.       – Хорошо, что они сами заметили, что стены не доходят до потолка, – сказал Тиур, сидящий по левую руку от Ефрема.       – Это трудно не заметить в спокойной обстановке, – критически заметила одна из ученых. – Я не принижаю наблюдательность ваших новых товарищей, Тиур, но кое-кто заметил это при более драматичных обстоятельствах!       Женщина выразительно указала взглядом на Ефрема, тот сделал протестующий жест.       – Яна, вы мне отчаянно льстите.       – А вы скромничаете сверх меры, – нимало не смутилась Яна и независимо пожала плечами. – Между прочим, если бы не ваше открытие, то вместо записей Предтеч из Лабиринта бы доставали наш скорбный прах.       Свет из красного стал багровым, потом померк, но тьма не наступила. Стражи прекратили огонь и скрылись в тут же закрывшихся за ними проходах. Зал пришел в движение, неспешно принимая округлую форму, пол выгнулся подобно линзе, так что над его низшей точкой застыло острие гигантского хрустального шпиля, все ярче разгоравшегося изнутри ослепительным белым огнем. Напрасно исследователи пробовали подобрать ультразвуковые ключи, чтобы открыть себе ход и отступить – стены оставались безмолвны и неподвижны.       Ефрем окинул взглядом свою команду, три десятка верных смельчаков, многие из которых страдали от ран. Первый лекарь бросил злой взгляд на хрустальный шпиль. Что ж, он умел проигрывать, но только в честной схватке. Во всех иных обстоятельствах неплохо бы оставить противника с носом. Он поднял голову, внимательно осматривая каменную ловушку. Свет бросал на далекий потолок изломанные чернильные тени. Всего несколько секунд понадобилось первому лекарю, чтобы понять, что эти тени не на потолке, стены с ним просто не соприкасались.       – Вверх, – коротко скомандовал он. – Соберитесь, друзья мои. Эти стены – наше спасение.       – Какой вид у Лабиринта со стен, – мечтательно протянула Яна Роур. – Он огромный, как улей Евгения. А как сиял его центр!       – Да, он прекрасен, хотя и абсолютно чужд нам, – согласился Ефрем. – Кажется, первая экскурсия наших новобранцев подходит к концу.       И впрямь, камеры биоконтроля двинулись вверх по шахтам. Флавий и Авессалом возвращались в привычный мир из подземелья с явным облегчением, хотя и заинтригованные, наблюдатели расходились, довольные увиденным. Ефрем и Нумен остались одни у потухшего экрана. Дверь за их спинами скользнула в сторону, и появились два старших техножреца в сопровождении женщины-астропата. Астропат, не обращая внимания на своих спутников, подошла к Ефрему и, наклонившись к его уху, что-то зашептала.       – Он пострадал, Румила? – быстро спросил Ефрем.       – Сказал, что нет опасности для жизни, – ответила Румила. – Что мне передать?       – Передайте, что я свяжусь с ним в самом скором времени.       Астропат с поклоном удалилась. Ефрем коротко передал суть разговора техножрецам, те долго безмолвствовали. Наконец магос сказал:       – Это невероятное событие, и я рад, что ему положен конец, – помолчав с минуту, он буднично продолжил. – Мы расконсервировали вашу броню. Прошу вас облачиться, нам надо исправить некоторые ее повреждения.       – Да уж, повреждения там немалые, – Ефрем машинально потер левое плечо. – Прошу вас подождать полчаса, я передам сообщение с Румилой, и можно будет начинать.       – Ну как тебе? – спросил Флавий, когда они, оставив броню в оружейной и облачившись в орденские одежды, шли по коридору к выходу из тренировочного комплекса.       – Честно говоря, я рад, что эти ксеносы все передохли до рождения людей, – неохотно признался Авессалом. – Сумасшедшие твари. Если найдется тот, кто завладеет их тайнами, из галактики удерут даже тираниды.       Переговариваясь, космодесантники проследовали через научную секцию и в одной из лабораторий увидели Ефрема Гиатроса. Первый лекарь сидел за столом, сжимая и разжимая левую руку, облаченную в мощную броню. Массивная, когда-то серебристая, перчатка выглядела так, будто ее растерзали Джаггернауты, но не это привлекло внимание Авессалома. На тыльной стороне кисти сохранился знак – два меча остриями друг к другу, образующие цифру II.