Родная кровь
4 января 2019 г., 22:59
За 17 лет до описываемых событий
– Мама! Мама-а! Окровавленное тело, которое он прижимал к себе, дернулось и отяжелело. Мама умерла. Дио надсадно закричал, с ужасом и яростью смотря то в ее остекленевшие глаза, то на безногое тело старшего брата, под которым успела натечь огромная лужа крови. – Хорошо орет, щенок, – смеясь сказал один из убийц, – даже жалко будет заткнуть! Красные Стражи, ужас галактики. Ненасытный кровавый культ, поставивший уничтожение на поток, вырезавший целые планеты во славу Темных Богов как беспомощную скотину. У тихого сельскохозяйственного мира не было против них ни единого шанса. С яростным воплем юноша кинулся на культистов, сжимая перочинный нож, негодное, но единственное свое оружие. Тот, в кого он метил, легко уклонился и ударил кулаком под дых, потом в челюсть, снизу вверх. Под радостный гогот Дио покатился по полу. – Ладно, кончайте его, – бросил главарь. – Здесь еще достаточно жатвы! Сквозь треск огня и вопли с улицы донесся усиливающийся гул. Вслед за этим здание потряс взрыв, бросивший всех на пол. Подняться культисты не успели – в дверях показались солдаты, а впереди всех кареглазый мужчина в тяжелой броне – Ефрем Гиатрос, ставший для сироты приемным отцом. Стоя перед зеркалом, Дион Аллектус, инквизитор Ордо Маллеус, горько усмехался, рассматривая свою броню. Точнее, кучу хлама и тряпок, кое-где запятнанных кровью. Оставалось только подивиться искусству врачей, доставших его из этой мешанины. Хотя в этом чуда как раз не было – врачей для свиты, как и весь ее костяк, подбирал лично первый лекарь. Несмотря на доблесть, суровую жизненную школу и несколько блестяще проведенных операций, Дион признавал, что является папенькиным сыном. В хорошем смысле слова. Он никогда не злоупотреблял своим положением и прекрасно знал, что отец такого бы не потерпел, своего звания достиг прилежным трудом. Ну, почти. Лорду Малтросу его наверняка рекомендовал Ефрем. А теперь вот у него своя свита и вырезанное логово Красных Стражей на счету. Родные отмщены. Прервав воспоминания и посмотрев на часы, Дион торопливо избавился от брони и, позвав слугу, принялся облачаться в церемониальные одежды. Был праздник Сошествия, когда сам Император впервые посетил Теллур, высадившись на горе Хевер. Первый лекарь по обыкновению собирался посетить горный монастырь, после чего отправиться в Сады Омниссии в сопровождении сына и приближенных. Инквизитор был рад возможности провести весь день с отцом, кроме того, ему стало известно, что среди прочих космодесантников караула будут двое новых стражей, которых он мельком видел в день их поимки. Диону было любопытно посмотреть, что сделало с ними искусство первого лекаря и строгая выучка ордена Железного Кольца. Справившись с длинным, в пол, одеянием, и подхватив волосы черной лентой, еще более подчеркивающей их яркий медный оттенок, Дион отпустил слугу и отправился в парадные покои. В просторном зале собралось большое общество, но Ефрем сразу же подал ему знак приблизиться. Дион поклонился и устроился подле него на почетной левой стороне рядом с лордом Малтросом, Яной Роур, магосом Нуменом и безмолвной Румилой, облаченной по случаю праздника в роскошное пятислойное одеяние с капюшоном, скрывающим верхнюю половину лица. Светало. Едва солнце показалось из-за горизонта, как с улицы раздались команды и в зале появился Саэмон, магистр ордена Железного Кольца. – Мой господин, стража прибыла! – На кра-ул! Лязгнули приклады, повернулись головы. Пользуясь случаем, Авессалом сквозь визор шлема просверлил взглядом лорда Малтроса, которого успел крепко невзлюбить. Просверлил и тут же подтянулся, когда мимо прошел первый лекарь, строгий и величественный в черно-багровых и серебристых одеждах. Несмотря на презрение к Империуму и непрекращающийся внутренний бунт, Астартес все чаще ловил себя на предательских мыслишках. И, что греха таить, был горд, что их с Флавием поставили в свитскую стражу. Путь по воздуху закончился в небольшом поселении у подножия горы. Первого лекаря встречала настоятельница храма Хатимана, как здесь называли Императора. В святилище сияли лампады и курились благовония. Доносились хриплые голоса – это странствующие монахи с рвением возносили молитвы. Флавий на полшага отступил за Тиура и любопытно вытянул шею, рассматривая красивую резьбу на главных воротах. Все по очереди омыли руки в роднике под корнями огромного тысячелетнего дуба, коснулись его коры кончиками пальцев и отправились по тропе в горы, догоняя и обгоняя группы паломников. – Впечатляет, – вынужденно признался Авессалом, сидя с правой стороны от Далогана на специальной плоской подушке. – Но чего все ждут? – Преподобного наставника Тоина. Господин Гиатрос всегда присутствует на церемонии объяснения сутры Алмазного Закона. – Понятно, – Авессалом замолчал, рассматривая видимый с широкой террасы монастырский комплекс. По уступам горы вилась бесконечная каменная лестница, то ныряя в зеленую чащу, то показываясь вновь и на самой границе взгляда теряясь в облаках, скрывавших вершину Хевера. По обе стороны священной дороги стояли святилища и монастыри, связанные между собой сложнейшей сетью невесомых галерей и выгнутых дугой мостиков. В отличие от виденных им ранее имперских храмов, больше похожих на дворцы и пышные склепы, здесь все было полно воздуха и света. Темное старое дерево и резной камень сочетались в идеальных пропорциях, ослепительно сияли золотые нимбы восседающих на лотосах и волшебных зверях святых. Зрелище захватывало дух. По лестнице на террасу поднялась группа сороритас, босых и в одеждах паломниц, они устроились у противоположного от Астартес края. Авессалом с неудовольствием узнал среди них боевых сестер, жестоко насмехавшихся над ним и его товарищами в день их последнего боя. Наконец с тайной робостью он перевел взгляд на решетчатый экран, отделявший террасу от главного святилища. Казалось, там бушует пожар, так ярко горели тысячи светильников, зажженных верующими. Их свет отражался от золотых доспехов Императора-Хатимана, изваянного в кольце пламени, попирающим ногами извивающееся чудовище. Поднимающееся все выше солнце ослепительно ярко засияло на острие его меча и Авессалом, не выдержав, резко опустил голову. Его замешательство не укрылось от внимательного взора Диона. Инквизитор уже некоторое время следил за обоими новобранцами ордена, сопоставляя их поведение с данными в личных делах. Появление преподобного наставника и начало проповеди дало ему лишний повод удостовериться в правильности выбора отца. Здоровяк Авессалом наблюдал за собранием хмуро и искоса, стараясь держать в поле зрения как можно большую часть террасы. Флавий напротив смотрел только на Тоина, внимательно слушая и иногда задавая сидящему рядом с ним Тиуру короткие вопросы. – Он понравится ярлу Сакнуссону, – с тонкой улыбкой заметил ему Ефрем. – Отец, ты сидишь впереди меня. Откуда ты знаешь, на кого я смотрю? – Мы отражаемся в щите святой Катерины. Дион вздохнул, взглянув на статую гневной защитницы Учения, осенявшей крыльями дальний конец террасы. Только отец и мог разглядеть что-то в ее щите с такого расстояния, если не угадал по движению воздуха при повороте головы. С его обостренными чувствами такое возможно. Церемония подошла к концу. Все встали, поклонились святилищу, после чего состоялось принесение даров горным обителям от лица первого лекаря, Сестринства, ордена и других присутствующих. Авессалому особенно понравился преподнесенный механикумами золотой дракон. Хоть дракон и являлся на Теллуре символом власти Императора, но автоматон до такой степени походил на живое существо, что нельзя было остаться равнодушным. Отведя взгляд от чуда техники, Астартес заметил, что на террасе появился незнакомый ему космодесантник, принадлежавший, судя по доспеху, к ордену Космических Волков. Присмотревшись к нему внимательнее, Авессалом не смог сдержать удивленного восклицания. Неизвестного отличала стать истинного воина и командира, «ясеня битв», как пели скальды на Фенрисе. Благородное обветренное лицо рассекал грубый шрам, теряющийся в волосах, холодные серые глаза выдавали железную волю и незаурядный ум. Сила и легкость его движений вызывали почтительный трепет. Астартес в древнем терминаторском доспехе шагнул на залитую солнцем террасу с полей тысячекратно воспетых кровавых битв прошлого. Те, мимо кого он проходил, приветствовали воина, и он отвечал. Авессалом успел заметить, как воин и магистр Саэмон вместо обычного приветствия стукнулись тыльными сторонами правых перчаток. «Неужели они названные братья?», удивленно присвистнул он про себя и стал наблюдать еще внимательнее. Подойдя к Ефрему, Астартес опустился на одно колено, протянул ему свиток со свисавшей алой печатью и звучно произнес: – Привет тебе, отец воинов! Прости мне опоздание, но тому была веская причина. – Привет тебе, Арне Сакнуссон, потомок Хрогара! – первый лекарь принял свиток и, сломав печать, быстро побежал текст глазами. – Вижу твой клинок Виндхирд испил немало крови в этом бою. – Воистину так, – с достоинством отвечал Астартес. – Мой конунг в поединке убил демонического владыку планеты и шлет тебе в дар его панцирь и оружие. – Славные сыны великого отца! – воскликнул первый лекарь. – Ваше деяние драгоценнее меча императора Нинну. Быть может, по пути ты расскажешь мне подробнее о штурме? Арне Сакнуссон выглядел одновременно польщенным и гордым. Авессалом смекнул, что он не только воин, но и скальд, то есть сказитель. Ибо для любого фенрисийца ничего не стоил воитель, который не может достойно рассказать о своих подвигах и подвигах своих братьев. – Если повезет, увидим магистра ордена Космических Волков, – раздался голос Флавия над самым ухом. Авессалом одарил товарища недовольным взглядом. – И чем он тебе так интересен? – Таинственностью, – откровенно признался Флавий. – Мы с Тиуром были ближе к господину Гиатросу и этому Сакнуссону. Когда разговор зашел о конунге, все сразу подобрались. Похоже, он очень значительная персона. – Разумеется значительная, он же магистр, – буркнул Авессалом. – Я вот что тебе скажу… Сказать ничего не получилось, снова раздалась команда строиться. Ефрем в сопровождении свиты, и ярла Сакнуссона торжественно проводил наставника Тоина до главного павильона храма, а потом отправился в обратный путь. Внизу процессию поджидали еще несколько воинов из числа Космических Волков, а также военный транспорт. Первый лекарь принял приглашение добраться с его помощью до Садов Омниссии, где, по словам ярла, их ждал конунг Волков и вскоре они уже неслись на северо-запад, с ревом рассекая небеса. Воспользовавшись тем, что он оказался подле магоса Нумена, Авессалом как можно почтительнее, с механикумом он старался отношения не портить, осведомился, что собой представляют Сады. Магос взглянул на космодесантника как на говорящие доспехи, но снизошел до объяснений: – Сады – священное вместилище Древа Императора, они занимают весь нижний уровень Храма Логис. Милостью Омниссии искусство механики там превзошло Природу, вот увидишь. – Что за Древо? – осторожно спросил Астартес. – Дуб. Когда Император впервые ступил на Теллур, он привез с собой несколько желудей. Один из них дал жизнь Древу и эту жизнь, – генетор поднял вверх обе левые руки, – мы поддерживаем поныне. Дион, сидя в кресле позади пилотов, с интересом слушал Арне Сакнуссона. Ярл был признанным мастером не только меча, но и слова. Его описание штурма твердыни Мод-Залан на порабощенном демонами Хаоса мире Фелисий поражало эпичностью и размахом. Когда Астартес дошел до поединка с Гордруттом, великим демоном Слаанеш, он неожиданно развернулся и сгреб инквизитора в охапку. – Нидхегг меня раздери! Вот кто нашел гримуар, с помощью которого подпитывали эту погань. У него глаза ворона. Дио болезненно охнул, но тут же рассмеялся. Ярл помнил его еще подростком и очень любил, но совсем не умел рассчитывать свою силу, при выражении чувств. – Дион – моя опора во всем, – отвечал первый лекарь, с гордостью смотря на сына. – Сама судьба даровала мне его. Тем временем транспорт снизился и понесся над каменистой равниной, усеянной многогранными базальтовыми столбами, а вдалеке стала видна цитадель Адептус Механикус. Среди стальных и феррокритовых шпилей искусственной горной гряды, нестерпимо сиявших в солнечном свете, ярко выделялся зеленый полумесяц Садов. Транспорт зашел на посадку на огромной площади перед главными вратами. Скитарии, охранявшие их, подняли оружие в знак приветствия. Пересекая Сады, Авессалом старался крутить головой незаметно для Далогана и магистра. Как сообщил ему по вокс-каналу Тиур, в них было всего одно живое дерево – священный дуб, но в это нельзя было поверить. Вокруг, насколько хватало взгляда, расстилались луга и перелески, поблескивали ручьи и озера. И все это было искусственным, немыслимого совершенства копией региона Тэрры известного по летописям как Остэрия. Потерянный Рай, воссозданный верными слугами Омниссии. Первого лекаря встретили две хранительницы садов, изящно аугментированные и дополнявшие живую плоть не металлом, а имитирующим фарфор композитом. Все это придавало техножрицам вид величественный и чуждо прекрасный. С низким поклоном они приветствовали первого лекаря, после чего одна из них объявила: – Ваш брат послал нас передать, что он ждет вас у Древа и хочет видеть как можно скорее. Во имя его сохранности просим вас воспользоваться скоростным транспортом, вы же знаете, как сиятельный лорд не любит ждать. – Знаю, – Ефрем улыбнулся широко и искренне. – Поспешим же! «Брат? Брат… Боги всемогущи, б… брат?!» – Брат! Он материализовался из зеленоватого сумрака под гигантским деревом, сам гигант, затмевающий всех, превосходящий ростом и статью любого из окружавших его Астартес. Конунг Волков. Леман Русс. У Авессалома земля ушла из-под ног, перед глазами потемнело. Нет. Не может быть. Невозможно! Ведь всем известно, что великий Примарх исчез и много тысяч лет… Значит, первый лекарь… Перед глазами как наяву встали их побег, латная перчатка со странным символом, Далоган с его полунамеками. Все преклонили колени, стояли только Ефрем и Леман Русс, улыбаясь друг другу. Братья. Примархи. – Леман, – первый лекарь преодолел разделявшие их несколько метров и тут же попал в медвежьи объятия брата. – Как же я рад тебя видеть целым и невредимым. – Неужели ты думал, что хромая языкастая лошадь меня одолеет? – Никогда. Но нельзя недооценивать подлость этих тварей. Спасибо, что сохранил его панцирь, теперь я смогу закончить исследования. – Потому и сохранил! – Волчий Король оглядел свиту брата. – А, вижу тут новички. Что-то больно тихие. Бежать-то хоть раз пытались? Авессалом поднял голову и, поняв, что вопрос предназначается ему, через силу выдавил: – Один раз, господин. – И только? – видя растерянность и замешательство космодесантника, Волчий Король расхохотался. – Эй, Тиур Лоргарссон, сколько раз ты пытался сбежать? Шестнадцать? – Семнадцать, лорд, – с поклоном ответствовал библиарий. – И, смею заверить, всегда держу в голове еще десять планов побега. – Молодец! Есть, куда стремиться. Прервало разговор появление магоса Нумена, который от имени кузнеца-магистра пригласил Приархов на торжественный прием в их честь. По пути Леман поманил Флавия с Авессаломом пальцем, внимательно оглядел и заметил: – Давненько мой брат не избирал никого из Гвардии Смерти. Выходит, есть еще в вашем бывшем Легионе полезные люди. – Господин, – Флавий глубоко вдохнул и уточнил. – А если бы первый лекарь счел нас бесполезными? Примарх хмыкнул, в его глазах зажглись золотые волчьи огоньки. – Пополнили бы его анатомическую коллекцию. Дураков он собирает только заспиртованными.
