Чужой дом

We're on the one road sharing the one load we're on the road to God knows where We're on the one road Maybe the wrong road But we're together now who cares*

Седовласый старик с Распределяющей шляпой на голове размахивал Бузинной палочкой в такт и напевал Дорогу в Дублин.   — Мерлинова борода! — он схватился за свою бороду и оглянулся на стоящую позади него Гермиону.   — Господин Мерлин? — с удивлением спросила она. Лицо его принялось меняться с устрашающей скоростью. Из старика он вдруг сделался ребёнком, потом миловидным юношей с оттопыренными ушами, снова дряхлым стариком, а потом черноволосым мужчиной с горящим взглядом пронзительно-синих глаз. У Гермионы мелькнула мысль, что до Дамблдора в юности ему, наверное, не хватает только хитрого прищура. Стоп. Гермиона не представляла, как выглядел юный Дамблдор, самый ранний его портрет был написан, когда ему уже было за пятьдесят. Что такое? Неужели ей заговорили глаза?   — Послушайте, мистер Мерлин…   — Ш! — он вдруг приложил палец к губам, снова обернувшись белоголовым старцем, и стал прислушиваться.   Шорох. Шум становился всё громче. Снова шорох. Словно кто-то рылся где-то… Тихо, потаясь, но всё равно слышно. Звяк! Очень похожий звук издавал металлический вистл Гермионы, когда она неаккуратно роняла его на плитку у себя в кухне.   — Ты бы лучше проснулась, ага? — черноволосый парень весело подмигнул ей и растаял.   Гермиона открыла глаза. Нет, ну что за напасть! В очередной раз она проснулась лицом на книгах, шея знакомо затекла, при попытке сдвинуться с места в глазах темнело от боли. Надо всего лишь подождать пару минут и начать медленно разминать ноющие мышцы. Вот что ей стоило лечь с книгами в уютную кровать с тяжёлым бархатным балдахином? Гермиона всегда любила останавливаться в кампусе магического Тринити, до утра лежать под шерстяным пледом и читать, читать, читать. Однако вчера она работала с такими редкими и древними книгами, которые не стоило недооценивать. Однажды она уже получила огромный фингал за попытку расположить своенравный трактат на подушке вместо стола. Ух. Голова вслед за шеей болела так же невыносимо. Гермиона предприняла попытку пошевелиться и услышала подчёркнуто вежливое покашливание. —  Доброе утро, Грейнджер. Для меня во всяком случае. Ох и крепко же ты спишь, надо сказать. Удобно было?   Гермиона наконец медленно подняла голову и со стоном размяла шею. Хотелось пить, в окно ярко светило солнце.   — Давай быстрее приходи в себя, Грейнджер, — в голосе Малфоя вдруг появился давно забытый раздражённый тон, — мы так и опоздать можем.   — Брось, Драко, — Гермиона потёрла лицо руками и открыла, наконец, глаза, — мы никуда не…   Малфой сидел на краю своей кровати и смотрел на неё резким, ожесточённым взглядом, перебирая руками её палочку.   — Что ты делаешь? — в ужасе прошептала Гермиона.   — То, что давно должен был сделать. И сделал бы, если бы не вы… Неважно, Грейнджер, я не собираюсь перед тобой оправдываться. У тебя пять минут, собирай всё необходимое и на выход.   Гермиона медлила. Нет, этого просто не могло быть. Она вытащила этого скользкого гада из лап мясников МАКУСА, она выхаживала его после допросов, она единственная предоставила ему кров…   С оглушительным треском разбилась люстра. Малфой вновь направил на Гермиону палочку, не отрывая холодного взгляда от её лица.   — Всё ещё сомневаешься? — усмехнулся он. — Всё просто. У меня палочка, я, в отличие от тебя, могу ей пользоваться. Ты будешь исполнять каждый мой приказ. Иначе очень быстро схлопочешь Империус.   — Неблагодарная тварь…   — Я? — Малфой вскинул бровь. — Это ложь, Грейнджер. Я как раз очень даже признаю то, что обязан тебе. И я действительно собираюсь тебя отпустить, не намерен причинять тебе вред, если ты не станешь сопротивляться. Но сейчас ты мне нужна. Когда я достигну желаемого, будешь свободна. Собирайся!   — Ненавижу тебя, — выплюнула Гермиона, наскоро закидывая вещи и книги в рюкзак.   — И дудку не забудь, ты мне живая понадобишься, — бросил Малфой. Он явно собрался заранее.   Своё временное пристанище они покинули десять минут спустя, на ходу переругиваясь из-за количества упакованных Гермионой книг.   Они шли быстро, словно и правда опаздывали, а в ближайшем безлюдном переулке Малфой грубо обхватил её одной рукой и аппарировал.   Неловко выпав из вихря аппарации, Гермиона ударилась спиной и чуть не потеряла свой рюкзак. Подявшись на ноги, она накинулась на Малфоя. — Ты совсем из ума выжил?! Идиот несчастный! Ты же мог нас убить! Меня чуть не расщепило… Насколько надо быть ненормальным, чтобы с новой палочкой сразу аппарировать? Без проверки, без теста на совместимость! Да ещё и парная аппарация…   — Всё сказала? — он покосился на неё.   Они стояли на берегу на серых камнях. В нескольких метрах беспокойно билось море. Малфой воровато осматривался. Когда Гермиона снова принялась было возмущаться, она вдруг почувствовала магические верёвки, оплетающие её тело, а язык в момент приклеился к нёбу. Гермиона неловко завалилась на камни, больно ударившись локтем. Она заёрзала, устроилась как могла на боку и принялась наблюдать за Малфоем. Тот совершал настолько странные действия, что Гермиона почти пожалела о своей временной немоте и невозможности хорошенько посмеяться. Драко бегал по берегу, останавливался в самых неожиданных местах, махал её палочкой, бормотал под нос. Стучал ею по камням, даже поплескал в воде. Наконец, отчаявшись, Малфой вернулся к Гермионе. Он выглядел совсем уж растрёпанным и обозлённым. Нервно дёрнул палочкой, сняв заклинания, и уселся рядом на камне. — Интересный спектакль, Малфой, — фыркнула Гермиона, — вот только что же ты здесь изображал? — Не притворяйся идиоткой, Грейнджер! — прошипел он сквозь зубы и снова направил на неё палочку. — Выкладывай. Как вызвать корабль? — И зачем тебе это, позволь узнать? Гермиона понимала, что не стоит играть с разозлённым до красных пятен на бледных щеках Малфоем. Тем более когда у него в руках единственная на двоих палочка. Однако сейчас она старательно тянула время, пытаясь представить какой-нибудь выход из сложившейся ситуации. — Я возвращаюсь за сыном. Гермиона сжала губы, чтобы не сказать лишнего. Она всмотрелась в его лицо, на котором застыло странное решительно отчаянное выражение. Сколько же неверных предположений она сделала о нём за последние месяцы? Вот и сейчас она уже решила, что Малфой рвётся обратно под крыло своего хозяина. Она даже не подумала о таком возможном мотиве его поступков. Или это тоже умный трюк, чтобы выманить нужную ему информацию? — Грейнджер, ты мне не собираешься помогать, верно? — Малфой скривился и устало вздохнул. Гермиона видела, что в нём что-то изменилось, в глазах застыло совершенно незнакомое ей выражение… Жестокости? Решимости? И чего-то горького, от чего он слегка морщился и недовольно кривил рот. — Поразмысли сам, Драко… — Гермиона успела продумать убедительную, по её мнению, речь, но ей не суждено было её высказать. В нескольких десятках метров от них с хлопком материализовался перекошенный деревянный причал, а к нему из взявшегося словно ниоткуда тумана подплывал небольшой теплоход. Ржавые бока, полустёртая надпись и не очень умелые чары невидимости, которые постепенно спали при приближении к берегу. Сколько же сотен раз Гермиона видела подобную картину… Только вот её чары невидимости всегда отлично скрывали и судно и причал. Сердце Гермионы радостно дёрнулось в груди. С корабля спускались Гарри, Рон, все братья Уизли, Кингсли и большинство орденцев, сопровождающие огромное количество беженцев. Ещё ни с одной спасательной миссии они не привозили столько людей. Здесь было много женщин, девушек, пожилых магов и ведьм, детей, человек сорок, не меньше, подростков, домовых эльфов… А с ними… Аберфорт? Словно ведро ледяной воды вылилось на голову Гермионы. Появление Аберфорта здесь могло означать только одно. Последнюю спасательную миссию. Обратный отсчёт до полного уничтожения режима Волдеморта вместе со всем Островом начался. Тем временем орденцы раздавали портключи, и беженцы исчезали небольшими группами. Острая боль сковала грудь, вздох прервался на середине, превратившись в удушливый кашель. Вистл… Гермиона принялась судорожно хлопать себя по карманам. С ужасом, хрипло и безуспешно пытаясь вздохнуть, она вспомнила, что спасительный волшебный вистл лежит в дальнем кармане её рюкзака. Чёрные круги поплыли у Гермионы перед глазами, а колени уже начали подгибаться, когда она почувствовала приятный холодок дезиллюминационного заклинания, а затем тихое: «Империо». Приступ был в мгновение забыт. Спина выпрямлена, расправлены плечи, а в голове долгожданная ясность. Именно в этот момент Гермиона почувствовала невероятную лёгкость, наверное, это и было настоящее счастье. Счастье принадлежать, служить, быть рядом. Её цель была ясна и прозрачна — доставить Драко Малфоя на тот берег. И она прекрасно знала, что нужно было для этого сделать. Когда последняя группа беженцев исчезла в воздухе вместе с портключом, а дезиллюминационные чары растаяли, Гермиона бросилась к капитану корабля. — Мистер Бакли, — она успела увидеть, как Драко слегка меняет свою внешность, и схватила его за плечо, — мне необходимо срочно доставить этого человека на ту сторону. — И что же за человек важный такой? — скрипучий голос старика Бакли наверняка раздражал Драко, и Гермиона нахмурились. — И помнится мне, вам запрещено участвовать в спасательных операциях. — О, это вовсе не спасательная операция, это военный корреспондент из Америки, — Гермиона говорила настолько убедительно, что поверила бы себе сама. — Мистер Марк Кэмбелл, неужели вы не слышали? — Меня нужно доставить только в одну сторону, — сказал Драко с уверенным американским акцентом. — Это по личной просьбе Гарри Поттера, — Гермиона уверенно давила на Бакли упоминанием важных людей. — Он только что прибыл в Крукстаун и отправил нас сюда портключом. Как вы понимаете, лично он не может присутствовать, поэтому послал меня. Бакли мялся, явно не желая возвращаться в пекло, из которого только что вернулся. Но Драко, вовремя сообразивший, что к чему, протянул быстро решившую моральную дилемму капитана пачку маггловских денег. Вероятно, это были те, что Гермиона недавно пыталась заставить его взять себе на новую жизнь. Каких-то несколько минут спустя они уже плавно скользили по волнам, подгоняемые заклинаниями Бакли. Он стоял у самого борта, накладывая защитные заклинания, а ветер трепал его залатанный много раз плащ.