Мой спящий принц

Вечером того же дня Гарри, Рон и Гермиона сидели в пабе «Подкова кентавра», открывшемся не так давно в Косом Переулке. Впрочем, на первый и даже второй взгляд тот ничем не отличался от «Дырявого котла»: те же выщербленные от времени столы, оплывшие свечи, запах чада и гари, прокисшего эля и немытых тел витал тут. Так что и не скажешь, что харчевня лишь недавно открыла свои двери для посетителей. Разместившись в углу, чтобы меньше попадаться всем на глаза и избавить себя от ненужного внимания, ребята взяли себе по кружке сливочного пива. С огневиски, несмотря на терзавшее после разговора по душам со Снейпом желание Гарри выпить, увы, ничего не вышло: Рону с утра нужно было в Аврорат, Гермионе — на пары в университет, где она изучала Магическое право. Да и самого Поттера ждали в Академии его курсанты. Поэтому о том, чтобы сменить пенное сливочное пиво на бутылку ядреного Огденского, речи не шло. Впрочем, встречи с друзьями Гарри как обычно хватило, чтобы паршивое настроение стало значительно лучше. Несмотря на то что каждый из них пошёл своим путём, так что теперь никак уж не получалось постоянно быть вместе, хватило лишь короткой записки, отосланной Гарри с совой прямо из Хога, чтобы Рон и Герми, отложив свои дела, незамедлительно согласились с ним встретиться. Золотое трио оставалось незыблемым, а Поттер в который раз с теплом подумал, что ему чертовски повезло с друзьями. Тихонько посмеиваясь, слушая, как Герм в очередной раз отчитывает за что-то Рона, а тот, прихлёбывая из своего стакана, кивает ей в ответ на манер китайского болванчика, он чувствовал, как на сердце теплеет. Спустя три кружки пива и болтовни обо всём на свете Гарри всё же собрался с духом и пересказал друзьям встречу со Снейпом, и о том, в какое приключение благодаря Хорьку должен влипнуть его геройский зад. Естественно, когда Гарри дошёл в своём рассказе о том, как именно предстояло снимать проклятье, Рон не выдержал. А ведь до этого момента вполне себе держался... и даже не упал со скамьи, стоило упомянуть их общего недруга. — Я не ослышался? Поцеловать? Тебе нужно поцеловать Малфоя? — буквально проорал друг, вытаращив глаза и едва не подавившись выпивкой. Грохнув кружку на стол так, что часть напитка выплеснулась, он с выражением ужаса, брезгливости и удивления уставился на Гарри. — Мерлин... скажи, что ты пошутил, Гарри! — Проклятье, Рон, — выругался Гарри, едва успел отдёрнуть руку, чтобы не вляпаться в разлитую рыжим лужицу, — нужно было ещё громче это крикнуть! А то вдруг еще не все тебя услышали. На них и вправду начали оборачиваться, но Уизли пропустил его слова мимо ушей. — Поцеловать Малфоя? — словно не веря, повторил он, правда, уже на полтона тише. — Буэ... Какая гадость! — скривился друг, видимо осознав, что Гарри смертельно серьёзен, и изобразил в красках рвотный рефлекс. — Прекрати, Рональд, — одернула его Гермиона, с неодобрением глядя на своего жениха. В отличие от него, подруга отреагировала на всё спокойно. Как всегда Герми была куда благоразумнее, чем Гарри и Рон вместе взятые. Вот и сейчас она думала уже не о том, что там ему придётся проделать с Малфоем, чтобы разрушить волшебный сон. — Я слышала об этом заклинании, — задумчиво произнесла Миона и, вынув из кармана волшебную палочку, действуя скорее машинально, чем осознанно, Чистящими чарами подчистила разлитое Роном пиво. А Гарри довольно усмехнулся. Как и предполагалось, Гермиона действительно знала это грёбаное проклятие Вечного сна. Да и кто бы сомневался?! — Это действительно очень редкое в использовании заклинание. Его создала в пятнадцатом веке русская колдунья Екатерина Морозова. Как говорится в одной из книг, она влюбилась в магловского князя, но тот, сославшись на любовь к другой, прогнал её. Соперницей волшебницы Морозовой оказалась младшая дочь богатого торговца из соседнего княжества. Девушка в свои юные годы отличалась яркой красотой, и много женихов сваталось к ней. Решив наказать коварного князя за его предательство и обман из корыстного желания заполучить себе и молодую жену, и богатое приданное, она, выпив Оборотное, угостила соперницу... яблоком, — Гермиона улыбнулась, отметив, как заметно оживился Гарри, услышав, что эта часть предания сохранилась без изменений. — Да, Гарри, тем самым яблоком. Прямо как в «Белоснежке». — Тоже смотрела этот мультик? — Конечно. И не раз. — Я что-то не понимаю, вы сейчас о чём? — озадаченно спросил Рон, заметив, как друзья переглядываются. — Я тебе дома всё покажу и объясню, — пообещала Гермиона. — Таким образом, Морозова разлучила их, — продолжила она свой прерванный рассказ. — Невеста князя заснула волшебным сном. Видимо, Екатерина посчитала, что этого будет достаточно, чтобы оставить возлюбленного с носом. Без золота и без красавицы жены. А чтобы унизить князя ещё больше и обвинить в обмане и корысти, она предложила ему поцеловать свою невесту, сообщив, что лишь поцелуй истинной любви способен разрушить проклятие и разбудить спящую. — И чем дело закончилось? Девушка проснулась? — спросил Рон с интересом. Гарри и сам заслушался. Миона, когда оставляла свой менторский тон, умела интересно рассказывать. — Не знаю, — пожала плечами подруга и сделала глоток сливочного пива. — История в той книжке так и осталась недосказанной. Но спустя четыре века она послужила основой для сказки, которую написал известный русский магглорождённый волшебник Александр Сергеевич Пушкин. А спустя ещё два века Дисней снял по ней мультфильм для детей. — Снейп говорил, что было ещё два случая применения этого проклятия? Значит о нём всё-таки кто-то знал и помнил. — Да. Но тут есть отличие от первого случая... В последующих разах всё было добровольно для всех сторон. — Добровольно? Но зачем? — брови Гарри изумлённо выгнулись. Он не представлял, зачем кому-то добровольно подставляться под такие замудрённые чары. Да уж лучше тогда под Ступефай шагнуть или на худой конец Круцио! Так, по крайней мере, будешь знать, что спустя какое-то время все их последствия пройдут сами собой. Главное, иметь Восстанавливающие и Укрепляющие зелья под рукой... если речь идёт о Круциатусе. А здесь же... Миона взглянула на Гарри с весёлой снисходительностью, как на малого ребёнка, которому ей предстояло объяснить очевидное. В карих глазах плясали смешинки. — Чтобы проверить чувства избранника, конечно, — ответила она. — В одном случае... насколько я помню, родители прокляли избранницу сына, решив тем самым доказать ему, что вся его любовь — глупость. Но парень доказал им обратное, разбудив любимую поцелуем. А в другой истории, когда применяли чары, говорится, что молодой маг, отчаявшись добиться признания из уст любимой, наложил проклятие на себя сам. — Чушь какая, — пробормотал Гарри, в который раз подумав, что люди вокруг не перестают его удивлять. И не всегда в хорошем смысле. — Ты о чём, дружище? — спросил с интересом Рон, отлучавшийся на минуту, чтобы взять им ещё сливочного пива. Поставив кружки на стол, он рухнул на скамью рядом с Мионой и заботливо пододвинул ей напиток. — Да Миона мне тут всякие ужасы рассказывает из жизни, — рассмеялся Гарри. — Да? Я тоже хочу послушать, — оживился друг и, подхватив свою кружку, облизнулся, примериваясь к тому, как бы половчее втянуть в себя пенную шапку и при этом не оказаться по уши в пене. — Как скажешь, Рональд, — усмехнулась как-то уж больно по-слизерински Гермиона, сверкнув глазами и вынув палочку, и под изумлённо расширившиеся глаза Гарри направила её кончик на кружку Рона. — Aeternum somnum, — напевно проговорила она, и тонкий золотой лучик ударил в пенный напиток, на секунду полыхнувший ярким светом... и вновь принявший свой обычный вид и цвет. Словно ничего и не произошло. — Гермиона, что ты... — насторожился Поттер, отказываясь верить в то, что сотворила Грейнджер. А всегда благоразумная и спокойная как удав Гермиона с вызовом в глазах взглянула на него, а после перевела взгляд на озадаченно замершего с вытянутыми трубочкой губами Рона. — Пей, Рональд, — улыбнулась ему Гермиона, погладив парня по плечу. Вот тут наконец Гарри допёр, что Миона ни пикси не шутит, и она действительно секунду назад наложила грёбаные чары Вечного сна на пиво Рона. Признаться честно, он перепугался до усрачки. И не то что бы он не верил в любовь этих двоих... — Не делай этого! — вскрикнул Поттер, вскакивая, наплевав на то, что несколько голов посетителей повернулись к нему с любопытством на лицах. — Опа! Кажется, я это уже слышал, — рассмеялся друг, ловко уворачиваясь от рук Гарри, попытавшегося отобрать заколдованный напиток. — На шестом курсе. — Рон, проклятье, это не шутки! — пытался образумить его Гарри. — Гермиона, Мордред тебя подери, да останови его! — И не подумаю, — упрямо тряхнула кудряшками девушка. — И вообще, прекрати паниковать, Гарри! Больше доверия. Неужели я его ещё не заслужила? — вздёрнула она бровку. И Гарри, признавая своё полное поражение, заткнулся на полуслове, переводя мрачный взгляд с довольной Гермионы на буквально сиявшую физиономию лучшего друга. — Пора побеждать, Гарри! — тем временем торжественно объявил ему Рон и, подмигнув своей невесте, без тени сомнения выхлебал всё зачарованное пиво. После чего, шумно выдохнув, грохнул кружкой, на дне которой едва-едва плескались остатки, об стол. — Проклятье... ты всё-таки это сделал... — простонал Гарри, обессилено облокотившись на локти, и спрятал лицо в ладонях, не в силах смотреть на своих, как выяснилось сейчас, абсолютно чокнутых на всю голову лучших друзей. Мерлин... они прошли бок о бок всю войну, кочевали по дебрям магмира, прячась от Волдеморта и Упсов, а Гарри только сейчас обнаружил, что с головушкой совсем беда даже у умницы Гермионы. Или это так война с красноглазой тварью и Круциатусы Белатриссы сказались на ней? А Рон, хлопнув сонно глазами, безвольно обмяк на скамье. Вечный сон сморил его. Голова тяжело склонилась Гермионе на плечо, которая обхватила Рона за плечи, не позволяя ему навернуться со скамейки. — Прекрати ломать комедию, Гарри, — проворчала подруга. — Или ты действительно думаешь, я бы смогла причинить ему зло? Или сделала то, что сделала, если бы не была уверенной на все сто в своих чувствах? — и, не тратя больше слов попусту, повернувшись к спящему на плече жениху, нежно прикоснулась к его губам своими, целуя. Глаза Гарри ошарашено распахнулись, а челюсть отвисла (уже Мордред знает какой раз за этот безумно длинный день), когда он увидел, как фигуры друзей, стоило их губам соприкоснуться, окутал мягкий, тёплый, искрившийся радужными переливами свет. Сказать, что Гарри был удивлён — значит ничего не сказать. И чувство чего-то до боли прекрасного, чему он стал невольным свидетелем, захлестнуло его до щемящего в груди сердца. Он даже забыл, что нужно дышать и моргать... Настолько зрелище было чудесным. Но всему приходит конец. Гермиона мягко разорвала поцелуй, и свет погас, принеся ощущение горькой потери. Практически осязаемой... Словно срезали в один миг крылья и с небес опустили резко вниз, хорошенько приложив темечком об землю. А Рон открыл глаза, проснувшись. Чары и вправду легко рушились под напором тех, кто по-настоящему, искренне любит. Глазами полными счастья и бесконечного обожания рыжий взглянул на Миону, мгновенно зардевшуюся под его взглядом. Глядя на них, Гарри тяжело сглотнул застрявший в пересохшем вдруг горле ком, чувствуя вспыхнувшую в сердце зависть к чувствам друзей и неловкость из-за этого... Словно оказался в шкуре того, кто держит ту пресловутую свечку. А ещё осознал, что ему подобных чудес не светит. «Знал бы — отвернулся раньше. Чтобы не ощущать себя дефектным третьим лишним. Вот прямо как сейчас» — невесело усмехнулся Поттер, тяжело вздохнув. — Ну вы даёте, — натянуто рассмеялся он, нарушив повисшее молчание, и поспешно потянулся к сливочному пиву, чтобы промочить горло. — Ага, — широко улыбнулся Рон, перестав поедать чересчур откровенным взглядом пунцовую от смущения Гермиону, и, подмигнув Гарри, доверительным тоном пообещал ему: — Ничего, дружище, вот приедет Джинни со сборов, мы и тебя проклянём, — и громко рассмеялся собственной шутке. А Поттер замер, так и не донеся кружку до рта, надеясь, что друг сейчас действительно пошутил. — Рон! — шикнула Гермиона и пнула его локтем в бок. — Ты чего? — непонимающе взглянул на девушку Рон. — Я не думаю, что в моём случае всё закончится так же хорошо, как в твоём, — ответил ему вместо подруги Гарри, отведя взгляд. Говорят, препятствия и испытания делают чувства крепче и сильнее. Но не все и не всегда... Так произошло и у Гарри с Джинни. Да, для всех официально они считались парой, но прежней любви у них уже давно не было. Теплые, дружеские отношения — да, остались, но не любовь... Война изменила их, заставила повзрослеть, поумнеть, и они с уже бывшей невестой поняли, что хотят от жизни разного: Гарри — жить тихо и спокойно, без того чтобы за ним бегали толпы сумасшедших фанатов. А Джинни мечтала о славе квиддичного игрока и не горела желанием в ближайшие годы становиться женой и матерью. Теперь каждый из них получил, что хотел, и это окончательно поставило крест на призрачных надеждах воскресить детскую влюблённость. Но, решив остаться друзьями, объявлять о разрыве даже семье они не спешили. Причин не было. Гарри наличие в его жизни Джинни избавляло от необходимости отбиваться от толп потенциальных невест или даже женихов. С «Пророка» сталось бы ещё и конкурсы какие-нибудь провести, чтобы организовать ему свидание. А Джинни отношения с Национальным героем придавали ещё больший вес и привлекали к ней внимание, чем девушка без зазрения совести пользовалась. Последний год она усиленно продвигала детскую сборную по квиддичу и даже организовала первый турнир среди команд юниоров Британии. Статус «будущей миссис Поттер» открывал, как Алохомора, двери бюрократов и кошельки богатеев. Поэтому ей с Гарри было на руку всеобщее заблуждение насчёт их продолжающегося романа. Оставалось только надеяться, что из-за этого Рону, так же остававшемуся в благословенном неведенье, не придёт в голову проклясть Гарри, чтобы дать таким образом любимой сестрёнке и другу доказать друг другу свою любовь. От одной мысли о такой перспективе Гарри покрылся холодным потом. Не хватало ещё оказаться в шкуре Малфоя. Тогда и толпы фанатов и фанаток не помогут. Слава Мерлину, Гермиона как всегда пришла ему на выручку и отвлекла внимание Рона от давно развалившихся отношений Гарри и Джинни, вернувшись к основной теме их сегодняшних посиделок: — Теперь, Гарри, ты видел весь процесс накладывания чар, их действие и процесс снятия, — вновь взяв менторский тон, подвела итог она и уничтожила Чистящими чарами оставшееся в кубке у Рона зачарованное пиво. Словно поставила точку. — Ага... только сомневаюсь, что Гарри ждёт что-то подобное, — передёрнул плечами друг, скривившись. — Не забывай, что ему придётся целовать чёртового Хорька! — Да, но принцип один и тот же. Разве что основанный не на любви, а на ненависти. Хотя я считаю, что вам двоим давно пора оставить детскую неприязнь в прошлом. Рон спорить не стал, но судя по его нахмуренным бровям и недовольной мине, застывшей на лице, забудет он о говнистом поведении младшего Малфоя ещё не скоро. А Гарри уже практически смирился с тем, что предстояло сделать. Вот и Гермиона его поддержала. — У меня и выбора нет. Я ведь уже согласился. Теперь поздно поворачивать назад, — вздохнул Поттер, сделав глоток из своей кружки. — Это правильно, Гарри — похвалила его Миона и, протянув руку, погладила его по запястью. — Сочувствую тебе, друг, — хлопнул по плечу Рон и внезапно злорадно усмехнулся. — Уже предвкушаю выражение лица Хорька, когда он очухается и увидит, кто его спас. Гарри хмыкнул. Что ж... Вот вскоре он и посмотрит. Просидев в пабе ещё часа три, они разошлись по домам. Друзья аппарировали к себе, в небольшую квартирку на окраине маггловского Лондона, где обустроились сразу после войны, а Гарри — на Гриммаулд Плейс. Правда перед этим он заглянул ещё и в совятню, и за пару сиклей отправил сову в Хогвартс Снейпу с запиской, в которой было написано всего два слова: «Я согласен».