Я брошу. Обещаю.

      - Пашка, третья уже, ты офигел? - Малой ворчит на заднем плане, слышу его фоном. Влад уже ушел, попрощавшись дружелюбно, невозмутимо, будто ничего и не произошло. - Выкинь, сказал! - рявкает довольно грозно, выкидывая окурок на улицу, ойкает, хлопает рамами, пока никто не увидел, и оттаскивает меня от окна.       - Я брошу. Обещаю, - говорю на автомате уже, наверно, в сотый раз. Он не верит, но кивает утвердительно.       - Поговорим? - Мне сейчас как солью по свежим ранам его неуверенность и страх, я морально не готов к диалогу. Мне надо разобраться в себе. Надо разобраться в нем. Мне надо просто переварить, чтобы не сказать лишнего на эмоциях. Я просто устал. От работы. От случившегося. От жизни. Устал и все. Рук не поднять, нет ни сил, ни мотивации. Надо отдохнуть. У меня на это как раз есть одиннадцать часов, потому что утром опять на работу.       - Давай завтра, ладно? - развернувшись к нему и улыбнувшись, из последних сил взяв себя в руки, плетусь в душ.       - Может, фильм?.. - слышу из-за двери, выкручивая краны до упора. Вода фыркает и темнит ржавчиной, еще и горячую отключили, но даже это не расстраивает меня. Я как лидокаином облитый, душу в нем утопили, что ли, но не чувствую ни-че-го. Ни слез, ни истерики - пустота.       - Давай, - соглашаюсь с предложением, умываясь наскоро под проточной ледяной водой. Знаю просто, как страшно сейчас Малому одному оставаться, что боится моей реакции на произошедшее, а у меня ни реакции, ни эрекции - просто полный пиздец.       Что он скачивает, я не знаю. Кроме размытого пятна перед собой, ни черта не вижу. Денис морозится от меня, отсев на край дивана, и все время оборачивается, будто ждет чего. Сам подойти боится, а хочет. И я хочу, чтобы он рядом был, и не могу. После случившегося - не могу. Не с его стороны, срать мне с кем он будет, лишь бы ему в кайф, с точки зрения самого сексуального процесса - срать. Хотя... для меня вообще шок и сбой системы даже думать о том, что Малой трахаться будет. Я накосячил. Я его... Не думать об этом, просто не думать!       Успокаивая свои мысли, медленно погружаюсь в полусон-полуявь. Уже на грани реальности приходит тепло, такое родное, самое нужное, особенно сейчас, когда так ломает. Денис побеждает себя быстрей. И я бы сдался, но чуть позже. Забирается ко мне под руку, прячет лицо у меня на груди и дышит с надрывом - боится. Сейчас только оттаивать начинает.       - Как фильм? - спрашивает несмело, хотя знает, что не видел я ни черта.       - Суперская комедия, - сползая ниже с подушки, тяну его к себе, заваливая на диван и вытягиваясь в полный рост. Ноги моментально заныли, благодаря и мучая одновременно.       - Это были ужасы, - фыркает мне в ключицу, а после осторожно целует. Сон как рукой снимает. - Тебе противно?       Ком в горле, нервный выдох. Это он сейчас о чем? О чем именно?..       - Не особо. Нормальный фильм. Прикольные зомби. Я за них болел.       - Я о Владе.       Вот кто бы сомневался, что без него тут не обойтись!       - А что с ним?       - Я с ним.       Комната начинает медленно вращаться, потолок расплывается белесыми разводами, а перед глазами маячат мошки.       - У тебя сердце сейчас выскочит, - сообщает мне, кладя ладошку туда, где сейчас, трепыхаясь из последних сил, бьется сердце. - Плохо? Из-за меня? Паш? Не молчи!       - Ты специально выбираешь время для разговоров, когда я засыпаю?       - Да, - и даже не скрывает этого. - В такие минуты ты особенно уязвим и почти беззащитен. Я проверял. Ты не ответил.       - Повтори вопрос, - попытавшись встать, падаю обратно, Денис виснет у меня на шее и начинает реветь. Реветь, блядь!       Пока он ревет, я хуею. Хуею так сильно, что даже забываю его обнять или хотя бы соврать, что все будет нормально, потому что нормально уже не будет, по крайней мере, у меня.       - Ты бросишь меня? - подвывает через каждый всхлип, роняя слезы мне на футболку, и шмыгает носом. Как отвечать ему, я не знаю. Во-первых, я сам сейчас зареву, если, конечно, получится. Во-вторых, мне глотку перехватило чувством вины, и если он ревет, значит, в этом виноват я. Так всегда бывает, если кто-то возле меня плачет - виноват я. Вот Семеныч, например: я ему ящик на ногу уронил - он заплакал, с матами, но плакал же. Тут логично. А как с ним быть, я не знаю.       - Я... - прокашлявшись, начинаю сначала. - Я могу тебя подбросить, ты не тяжелый.       - Паш? - как-то жалобно и совсем потеряно, сползая с моей шеи и в кулаки сжимая футболку у меня на плечах, а зареванным лицом уткнувшись в мою грудь, Малой сейчас кажется еще более маленьким, миниатюрным, а эта сгорбленная, подрагивающая, как от ударов тока, спина - и вовсе поломанной. Только ломает его не физически, а морально, и это куда сложнее. Мне страшно представить, как в душу, чистую от любых эмоций, неудержимым потоком хлынуло все и сразу, все непережитое ранее, и как с этим справляться, он не знает. Поэтому и ревет. Поэтому и ломается.       - Никогда, - печатаю себе приговор всего одним словом. Словно вернувшись из мира грез, сгребаю его в охапку, намертво прижимая к себе. Укачиваю, убаюкиваю, глажу по голове, собирая все, что придет в голову. Не анализирую. Только мысли - текстом. - Никогда, слышишь? Я не оставлю тебя. Что бы ни случилось, я всегда буду рядом. Пойму и смогу принять. Может, и не сразу, но ты всегда можешь на меня рассчитывать. - Он постепенно успокаивается и затихает, все меньше дрожа и слабее впиваясь ногтями в кожу. - Даже если ты сменишь ориентацию. Даже если заведешь роман. Даже если решишь стать шлюхой, я не смогу относиться к тебе иначе. Да, буду биться, скандалить, возможно, даже крушить все вокруг...       - Орать, - помогает мне, улыбаясь сквозь слезы.       - О! Это обязательно. Но как бы не повернулось, я буду для тебя тем, кем всегда был. Пока буду нужен. Пока сам не пошлешь, да и то я вряд ли смогу уйти.       - Обещаешь?       - Я клянусь. - Потрепав по отросшим волосам, целую в макушку, осторожно его отодвигая и заглядывая в покрасневшие глаза, большими пальцами стирая дорожки слез. - Только ты не спеши. Не делай выводов, не разобравшись в себе. Вот как будешь в чем-то стопроцентно уверен, тогда приходи, поговорим и все обсудим, а сейчас, пока все размазано и неясно, не заставляй меня идти на отчаянные меры, чтобы защитить тебя, даже если ты в этой защите и не нуждаешься. - Он неуверенно, но кивает, так по-детски наивно шмыгая носом. - У меня кроме тебя никого нет. И ни роднее, ни ближе уже не будет. Ты мне веришь?       - Верю, - и снова начинает реветь, только теперь уже навзрыд, с каждым всхлипом легчает ему. Сколько же он в себе держал? Сколько там еще осталось? И еще один вопрос: куда теперь весь этот вытворенный мною пиздец, который в душу въелся и проделал сквозную дыру в сердце, девать мне?..       Он скоро успокаивается и засыпает. Я долго лежу с ним в обнимку, слушаю его дыхание и перемалываю себя в сотый раз. Надо покурить. Я помню, что обещал бросить. Помню. Но не сейчас.       - Здравствуйте, Павел. - Усилием воли подняв голову от увлекательного вида собственных грязных кроссовок, скашиваю взгляд в коридор, где в проеме между моей комнатой и комнатой мелкого стоит... Влад. Его я почувствовал еще на подходе, не смогу объяснить как, но внутри все сжалось до хруста, сердце вздрогнуло, а дыхание участилось само собой - бесит.       - Пошли бы вы на хуй, - пожалуй, это единственное, что я могу сказать. Могу еще в красках рассказать, как заебался за этот день, как, сломав ебаный погрузчик, мы всю смену руками груз тягали, как пожрать забыл еще вчера, как сил у меня нет даже на то, чтобы стянуть кроссовки, и это смешно, правда смешно, потому что я, сидя жопой на скрипучем пуфе, вырубаюсь, и это здорово - по крайней мере, перестал думать о нем. И вот он, сука, нарисовался, хуй сотрешь, еще и в официозе со мной решил пообщаться. Да, определенно, на хуй ему дорога.       - Оба? - хмуро интересуется Денис из-за его плеча, и потихоньку, только увидев его обеспокоенную физиономию, остываю.       - Ты можешь остаться. - Попытка улыбнуться провалилась.       - А если уйдет? - Влад рассматривает меня с ног до головы, скрестив руки на груди, выглядит невозмутимым и до отвращения отдохнувшим. Жаль, я не вампир, пожрал бы сейчас на славу.       - Не думаю, что у него есть запасная пара ног. - Попытавшись встать, терплю фиаско, хреново маскируя свою слабость видом, что только сел поудобнее.       - Ломать будешь? - Ему что, поговорить больше не с кем?       - Воспитывать, - поправляю на автомате, шаря по карманам в поисках сигарет. Кончились. За-е-бись!       - Паш, тебе... - Глянув на мелкого, посылаю его к черту. Не потому, что помощь мне не нужна, а потому, что надо уметь помогать и знать для этого момент, чтобы та самая помощь жалостью не оказалась. Хотел бы, уже бы давно...       - Какого?.. - возмущаюсь уже запоздало, нетвердо стоя на ногах.       Влад - видимо, я ему мешал выйти, - вздернув меня на ноги, придерживает за пояс, негрубо, но уперто толкая в сторону ванной. Тепло его тела, запах одеколона и... сигарет действуют на меня не хуже успокоительного, погружая в некое аморфное состояние.       Позволив протащить себя пару метров, с силой отталкиваю от себя, ударяя о стену. Влад хмурится, но не пытается больше подойти, не пытается рассказать мне о неблагодарности и в принципе не ебет мозг, но все равно бесит.       Я как-то умудряюсь помыться.       С трудом, но справляюсь.       Малой притаскивает мои домашние шмотки, в глаза не смотрит, руки дрожат, губы красные и припухли. Кажется, я не вовремя.       Смотреть на него такого - невыносимо. Это одновременно пугает и выбешивает просто с полтычка, хотя всего пару секунд назад казалось, будто и на злость сил не осталось.       Забрав шмотки, выталкиваю его за дверь. Не хочу на него смотреть. Обида и разочарование. Мой внутренний мир разорвался надвое. Одна его часть хочет вышвырнуть Влада из квартиры и из нашей жизни раз и навсегда, чтобы уберечь мелкого, другая... Тяжко выдохнув, не могу побороть усмешку, от нахлынувших эмоций даже в носу засвербило. Другая моя часть хочет выгнать Дениса. Просто из квартиры. Просто остаться с Владом один на один. Просто обезопасить себя от конкуренции мелкого... Смешно. Аж до слез.       Пацаны галдят на кухне. Слышу, как Денис возмущается, что надо в магазин идти, и только сейчас вспоминаю, о полученной зарплате, и неплохо бы Малому отстегнуть денег, к тому же за квартиру платить надо, долги мужикам раздать, еще я думаю о том, что мышцы на ногах и пояснице выламывает до боли, тянет так сильно, что, уткнувшись рожей в подушку, почти что вою. Голова болит как после сотряса. Трахаться хочется адово, и я даже согласен на ролевую игру "чур я бревно". Только вот спать не хочется. Мозг никак не отключится из-за перегрузки - моральной и физической. Надо поспать. Надо просто поспать, и завтра снова станет легче. Завтра снова на работу. Потом снова спасительный сон. Работа-сон-работа, а потом я сдохну, и делайте что хотите, мне будет уже все равно. Но сон не идет.       При моем появлении шум и возня на кухне стихают. Я явно лишний. Но сейчас меня это мало волнует. Оттеснив Дениса от холодильника, достаю початую бутылки водки, прикладываюсь прямо к горлышку, Малой за спиной аж взвизгивает, но отобрать не пытается, знает, что силы не равны, хотя сейчас не факт кто кого. Кроме горечи, перехватившего горло удушья и темени в глазах, ничего нет. На голодный желудок идет хорошо, почти сразу куда надо идет. Поймав нужное мне состояние, убираю пузырек на место, возвращаю Дена туда, где стояло, и телепаюсь обратно, собирая по пути все углы.       - Он наркоман, что ли?       - Устал просто, - слышу за спиной довольно резкий ответ, но не реагирую. Меня нет. Я кончился.       - Паш, спишь? - повернувшись на звук, смотрю на Дениса, замершего в проеме двери. Не хочу смотреть, но и отвернуться не могу. В родных чертах лица вижу совсем другого человека.       "...он ребенком совсем был. Для меня тем же сопливым пацаном, который за мной хвостом всю жизнь таскался. Бесцветным, исхудавшим, с длинными рваными узорами шрамов на правом запястье и непроходящей синевато-розовой чуть заметной "нитью" от веревки на шее, которую сам же на себе и затянул. Бледное лицо, длинные черные ресницы отбрасывающие тени на впалые щеки, глаза почти всегда закрытые, даже когда он не спит. И я: перепуганный, зареванный, деградирующий из мужика в мальчишку, обессиленный, но не перестающий в него верить. Тогда я часами сидел возле его кровати, держал за руку, мыл, учил заново есть, а потом сам же собирал с пола блевотину, потому что желудок кроме жидкости ничего не принимал. Ночью - работал, день - с ним. Тогда вообще из реальности выпал, не понимал, кто я и где, но знал, где нужен. Сутки напролет нескончаемые разговоры, просьбы и наставления, я звал его, клялся, что все будет хорошо, и не знаю, за какие мои заслуги, но он постепенно стал реагировать на мой голос, узнавать, когда приходил, ждать меня. Часами, понимаете? Без устали. С ним. Для него..."       А сейчас я даже пары секунд не могу его выдержать.       - Хотел что-то? - упав обратно на подушки, тянусь к запястью и разминаю руки. Трясучка не отпускает.       - Волновался просто, - ему неловко, напряжение между нами чувствуем оба. - Я тебе чай принес.       Поставив на пол кружку, нерешительно присаживается рядом. Прохладная ладонь ложится на мой лоб, остужая воспаленную кожу, - легчает.       - Там деньги в кармане, в магазин сходи и сигарет мне купи.       - Хорошо... Паш, мне страшно, когда ты такой.       - Какой?       - Такой... один. Совершенно один, понимаешь?       - Угу, - киваю на автомате, затяжно выдыхая. - Сигареты не забудь.       Малой по лучшим традициям жанра уносится, хлопая дверью, даже забыв своего - кто он ему? - гостя. Это я понимаю, когда профиль Влада материализуется прямо передо мной с вполне логичным вопросом:       - Куда это он?..       - Не боись, - потянувшись к коленям и ухватившись за них, подтаскиваю корпус в вертикальное положение, - не успеешь соскучиться.       - Как я могу скучать, если здесь есть ты?..       Логика и здравый смысл бьются о стены черепной коробки и вызывают адскую боль. Боль - да, понимание сказанного - нет.       - Ты больной, да? - Ситуация начинает накаляться.       - Что именно в моем поведении кажется тебе ненормальным?       - Как тебе сказать... - Очень хочется не язвить, но это просто рвется из меня. - Может, то, что ты пялишь моего брата?       - Пока нет. - И вот это "пока" было выделено такой пидорской интонацией, аж челюсть свело - так зубы стиснуть пришлось.       - Зашибись! Я тебе за это спасибо сказать должен?       - Не обязательно. А вот за то, что брата твоего возвращаю к нормальной жизни, можно.       - А до этого он ненормально жил?       - До этого он существовал.       Я разглядывал его в полумраке комнаты, с трудом удерживая себя на месте. Как бы мерзко это ни звучало, но я любовался им, как любуются красивой статуей или датой отпуска в табеле после пяти лет беспрерывной работы. Его узкими, соблазнительными бедрами, торсом, обтянутым темной водолазкой, прилегающей к телу как вторая кожа, в меру широкими плечами, руками, обнаженными до локтя, в своем воображении задирая водолазку, рисуя его голым на том же месте, только на четвереньках...       - Нравится? - Теряю нить разговора, пару раз смаргиваю, убеждаясь, что мало того что вырубаюсь наконец-то, но, сука, как же не вовремя, так еще и опьянел.       - Что нравится? Его существование?..       Прямой взгляд удержать трудно, это почти кощунство - видеть только глаза и упускать все остальное. Дыхание учащается. Потеют ладони, как у подростка. Пересыхают губы. А он все смотрит, буквально насквозь, видя мое состояние, и мне в сотни раз труднее, потому что по его лицу невозможно прочитать ни единой эмоции. Спокоен. Собран. Заинтересован. И слегка возбужден. Все! В то время как меня колбасит от собственных противоречий.       - На меня смотреть - нравится? - Склонив голову к плечу, стряхивает челку и сразу убирает ее назад. - Глаз не сводишь.       - Показалось.       - Я вижу, когда меня хотят. У тебя давно был секс?       - Твоя непосредственность меня убивает, - признаюсь честно, пряча лицо в ладонь и растирая глаза. - Комплексов вообще нет?       - Нет. А надо?       - Не мешало бы. Так тебя или выебут или отпиздят, и что из этого хуже - решай сам.       - Оба варианта ты исполнять будешь?       По коже мурашки, пот по спине, в желудок будто камней насыпали - тянет, и эта тяжесть, это давление спускаются к паху, и я ни черта не могу поделать с появляющейся эрекцией. Это не человек. Это пиздец какой-то. Безумный, охреневший, мозгодробящий - пиздец.       - У меня передоз тебя. Исчезни, - прошу устало, прошу на полном серьезе, откинув голову назад и глядя на него из-под полуопущенных ресниц.       - А отпустишь?..       Шаг вперед. Освещая на мгновение комнату, за окном сверкнула молния, которой оказалось более чем достаточно, чтобы рассмотреть его лицо, закушенную в раздумье губу и хреново скрываемую улыбку. Передернуло. От отвращения. К себе. Потому что то, что увидел, мне понравилось.       - У тебя нервы ни в пизду и мышцы свело. На психа похож.       - Заяви куда надо, в соседних палатах сидеть будем.       - Тебе надо расслабиться, - сообщает как факт, облизывая губы. У меня мозг начинает подвисать, за его передвижениями мне за спину слежу невнимательно, с опозданием соображая, что к спине уже прижимаются грудью и, перехватив за шею, тянут на себя.       Полусидя-полулежа на нем, еще и так близко, чувствуя теплое дыхание у себя над ухом, едва не скулю. Все рецепторы разом обостряются, боль возвращается с новой силой, шею ломит, аж в глазах темнеет.       - Потерпи, сейчас полегчает, - обещает мне, пытается успокоить, одновременно шаря по карманам, чертыхается, прикуривает быстро и, вставив сигарету мне в рот, командует: - Затягивайся глубже. И дым держи, сколько сможешь.       Не анализирую - действую. Дым - непривычно колкий, тяжелый - сушит горло на раз и остается неприятным привкусом на губах. Выдыхаю секунд через тридцать резко, чтобы поскорее избавиться от неприятного вкуса. Влад забирает у меня сигарету, затягивается сам, утыкаясь носом мне в висок, и не дышит, замерев ненадолго. После второй я медленно начинаю понимать что к чему, откидываясь ему на плечо и блаженно прикрывая глаза. Торкнуть не торкнет, но расслабиться помогает конкретно. Мышцы медленно, словно неохотно, отпускает, мозг обволакивает вязкая дымка, притупляя мысли, тянет в сон.       - Легче? - слышу над самым ухом мягкий, приглушенный шепотом голос, сейчас кажущийся еще более эротичным, чем когда-либо.       Я не отвечаю. Зависнув на его губах, из последних сил борюсь с желанием прикоснуться к ним и одновременно умоляю свой организм уже вырубиться. Потому что нельзя. Потому что не с ним. Я найду себе кого-нибудь, обещаю, найду замену, пусть даже на пару раз, потому что... потому... Захват на шее, мягкое давление, влажный поцелуй стирает грани реальности и меня вместе с ней. Глаз не открыть, даже инициативу перехватить не могу. Ведусь на его обманчивую ласку, на нежные прикосновения губ и нарастающий напор, из нежных касаний перерастающих в страсть, когда стон в себе удержать - пытка, когда дыхание сбившееся тонет в его глубоком поцелуе, и не вдохнуть, потому что отстраниться от него невозможно. Закинув руку за голову, сжимаю его шею, притягивая ближе, он не сопротивляется, наоборот, послушно прижимается, задирает у меня на торсе футболку, царапает кожу, словно метит. Возбуждение не просто витает в воздухе - оно топит! В паху все огнем горит, инстинктивно развожу бедра шире, чтобы унять зуд, но не помогает совершенно. Тело дрожит, только теперь уже от страсти, сердце вот-вот выскочит из груди, от близости кружит голову...       Щелчок замка, скрип двери.       Не могу пошевелиться, тело не слушается. Паника сливается со страстью, мешаясь в совсем уж безумный коктейль и только усиливая влечение.       Шорох в коридоре. Пакеты на пол. Матерится.       Влажный звук поцелуя. Боль под ребрами. Его язык слишком глубоко у меня во рту, чтобы я мог закричать...       - Пах, ты спишь?..