Per aspera ad astra

— Пойдемте, — Ирина Дмитриевна достала куртку Ады из шкафа и уверенно направилась к двери, — пойдемте. Лаборантка вышла за ней в коридор.  — Стойте, не бегите. Куда мы?  — Пойдемте, поговорим. Не здесь. За окнами куда-то плыло зимнее черное небо. Аду, как и всех детей, когда-то учили не связываться с подозрительными людьми. Не ходить смотреть «щенят» и не соглашаться на бесплатные конфеты. То, что у Ирины Дмитриевны в машине нет щенят, она знала. И всё же шла. Вы наверняка подумаете: «Ну что за бестолочь эта ваша Ада!». И я скажу Вам, дорогой читатель, что Ада — самая что ни есть настоящая бестолочь. Но кое-чем она всё же превосходит прочих. Она это в полной мере осознает. Я, признаться честно, с трудом смогла бы усидеть на месте, слушая всё это — так и захотелось бы вскочить и ударить её по лицу. Ну что ты творишь! Но я выслушала её спокойно. И Вы на моем месте поступили бы ровным счетом точно так же, если бы Вам довелось хотя бы раз в жизни разговаривать с Ириной Дмитриевной. Если бы Вы хотя бы немного знали мою Аду. По-другому она не могла поступить. Они сели в машину.  — Знали бы вы, во что ввязались, Ада, — начала спокойно преподавательница, закурив какие-то крепкие сигареты.  — Мне просто стало жаль ее.  — Я уже говорила, у Вас доброе сердце, но оно стало Вашим врагом. Эта ведьма Вас зачарует.  — Ведьма? Чем же Вы её лучше.  — Поверьте мне, Ада, она — совсем не то, чем хочет казаться.  — С каких пор Вы переживаете за меня?  — С каких пор Вы стали такой смелой? Да еще и в моей машине, — Ирина Дмитриевна усмехнулась и подняла брови. Ее рука уверенно потянулась к ключу зажигания. Ада дернула дверь, но та не открылась. Преподавательница улыбалась в пустоту перед собой. Спокойная, как старый сторожевой пес, она бросила короткий взгляд на лаборантку. Машина тронулась с места.  — Не надо. Выпустите меня.  — Вас же Вера Александровна сегодня научила волшебному слову. Где Ваши манеры? Они медленно выехали с парковки на проезжую часть.  — Пожалуйста, — процедила Ада с полным осознанием того, что в этом совершенно не было смысла.  — Можно поласковей?  — Вы все равно не слушаете меня. Вы никогда не слушали. Они плавно плыли через вечер, и фонари закономерно пролетали за окном.  — То, что Вы сегодня выкинули, — преподавательница легко рассмеялась, — Вы осознаете хотя бы, что вели себя плохо?  — Это снова какая-то игра?  — Отвечайте на вопрос.  — Нет, — тихо сказала Ада в надежде, что Ирина Дмитриевна этого не услышит.  — Очень зря. Что ж, у Вас есть время это осознать. Раскаяние — это уже половина прощения.  — Мне не нужно Ваше прощение. Вы похищаете меня?  — Просто везу в своей машине. Впрочем, думайте, как хотите. Как Вам больше нравится. Вам ведь это нравится? Еще не готовы извиниться за сегодняшнее вторжение в мою личную жизнь?  — Даже если я и виновата в чем-то, я этого не чувствую, и сознаться — значит соврать Вам. А этого я не хочу.  — Моя умница, — Ирина Дмитриевна похлопала Аду по бедру. — Хорошая девочка.  — Перестаньте. «Пожалуйста».  — Скажете мне, что Вы этого не хотели?  — Не хотела.  — Зачем же тогда сели в мою машину?  — Поговорить, — быстро соврала Ада. Преподавательница густо рассмеялась.  — Хотя бы себя не обманывайте.  — Остановитесь. Оставьте меня здесь. В конце концов, кто дал Вам право?! Аде стало безумно противно от того, как глупо и по-детски сорвался её голос на крик.  — Я смотрю, Вы на каникулах неплохо отдохнули, никто Вами не занимался. Забыли совсем, как себя следует вести.  — И не Вам мне об этом говорить, — из последних сил Ада пыталась сохранять невозмутимый вид. Хотя бы просто вид, — у Вас нет на это права.  — Слишком часто мне сегодня говорят о моих правах, — улыбнулась преподавательница.  — Может, стоит задуматься?  — Может, Вам стоит закрыть рот? — Голос её был спокоен, но холоден. — Ада, я разозлюсь, и Вам будет плохо. Вы сидите в моей машине. Вы понимаете, что зависите этим вечером целиком и полностью от моего настроения? Будьте, пожалуйста, умнее. Ведите себя хорошо.  — Вам это нравится?  — Что нравится?  — То, что вы берете меня силой? Ирина Дмитриевна рассмеялась.  — Нравится, пусть и не так сильно, как Вам. Я слышала, как у Вас внутри все сжалось, пока вы это говорили. Скажете, я ошибаюсь?  — Не скажу. Но есть вещи, которые я не могу себе позволить признать, понимаете? Вам хочется развлечься, а я…  — А Вы?  — А я люблю другого человека. Ирина Дмитриевна снисходительно улыбнулась.  — Что ж, — вздохнула она, — все мы там были. Я же не прошу Вас меня любить. Я вообще Вас ни о чем не прошу.  — Вы меня вынуждаете.  — Разве?  — Вы везете меня к себе, в конце концов! Машина завернула во двор. Ада осмотрелась и узнала свой подъезд.  — Вообще-то я подбросила Вас до дома, — Ирина Дмитриевна спокойно посмотрела на девочку. — Вы слишком много думаете.  — Спасибо, — нашлась Ада быстро, пытаясь скрыть свое недоумение.  — Но Вы, конечно, хотели бы другого исхода, да? — Усмехнулась преподавательница. Её рука упала девушке на колено. Ирина Дмитриевна была права. Они обе прекрасно понимали это.  — Вы знаете, какое влияние Вы оказываете…  — На Вас?  — На всех.  — Нет, не знаю, — вполголоса сказала она. — Расскажете?  — Это Вы мне обещали что-то рассказать. «Всё» рассказать. Ирина Дмитриевна прикрыла глаза и легко рассмеялась.  — Лилия Андреевна сказала Вам, чтобы Вы не верили ни единому моему слову, и я вижу, что Вы скорее поверите ей, чем мне. Так что сегодня в моем рассказе вряд ли будет какой-то смысл.  — Тогда до свидания.  — До свидания. Если, конечно, это всё.  — Нет, не всё, — Ада посмотрела на преподавательницу и невольно рассмеялась, — спокойной ночи.  — И Вам спокойной ночи, если, конечно, это то, чего Вы действительно хотите.