Per aspera ad astra

После обеда Ада вернулась на кафедру. Её черная водолазка безукоризненно сидела на ней и скрывала всё, что должна была скрыть, но в то же время как бы говорила: «Мне есть, что скрывать». Открывая дверь, она точно знала, что Вера Александровна должна быть — совершенно точно — должна быть там. И она шла на работу и чувствовала, как хочется ей поговорить с преподавательницей. Она представляла, как зайдет она на кафедру в своей черной водолазке, а Вера Александровна прищурится, посмотрит на неё и что-то — совершенно точно! — заподозрит. Однако за большим столом сидела одна только маленькая Лилия Андреевна и перебирала свои бумаги. Это было секундное разочарование. Впрочем, когда секунда прошла, она даже обрадовалась. Вероятно, Вера Александровна бы разозлилась, если бы узнала, что моя Ада снова вмешивается в чужие дела.  — Добрый день, — поздоровалась Ада и растянула светлую улыбку на своем лице. Женщина не поднимала глаз.  — Здравствуйте, — сухо бросила она перед собой.  — Как Вы? Девушка приземлилась напротив и бросила пальто на соседний стул. Лилия Андреевна слегка вздохнула. Ада ясно почувствовала легкое раздражение. Оно висело в воздухе и иногда позвякивало.  — Как я? — усмехнулась преподавательница, — что за глупый вопрос. Это надо спрашивать у Вас, но я не спрашиваю. — Ещё внимательнее она стала изучать свои бумаги.  — У меня всё в порядке, — Ада старалась быть дружелюбной, но чувствовала, что с каждой секундой это дается ей всё сложнее и сложнее, — об этом даже необязательно спрашивать.  — Чего Вы от меня хотите? — женщина сидела неподвижно и говорила спокойно, — можете приступать к своей работе и дайте мне делать мою. Аду что-то кольнуло в груди. Улыбка сошла с её лица.  — Я ничего от Вас не хочу, — тепло начала она, — я просто подумала, что мы так и не успели познакомиться с Вами. Закончив предложение, Ада почувствовала, что не очень-то и хотела бы знакомиться с Лилией Андреевной. В каждом её вздохе, в каждом слове чувствовалась какая-то слепая, ничем не оправданная уверенность в собственном превосходстве. Это выводило Аду из себя. Что за наглость! Она даже не поднимала глаз! Ада нахмурилась, потому что преподавательница всё равно на неё не смотрела. На заседании она была совсем другая. Чудо! Кажется, так Вера Александровна сказала? Однако Ада смотрела на Лилию Андреевну и не видела никакого чуда. Она видела перед собой женщину, которая пренебрегала её дружелюбием и даже не смотрела на неё. Она не поднимала на Аду глаза, как будто она этого не удостоилась. Это было чертовски неприятно.  — Не вижу в этом смысла, — Лилия Андреевна с раздражающим спокойствием листала свою папку. — Всему свое время. «В общем-то, я тоже», — подумалось Аде, и она даже было открыла рот, чтобы это сказать, как раз в тот момент, когда преподавательница подняла голову. Её очки плавно спустились вниз по переносице. Ада промолчала.  — Ждете благодарности? — Голос женщины стал острее и громче. — Так её не будет.  — Я не жду…  — Вы вмешались туда, куда не следовало, — прервала её Лилия Андреевна, — давайте забудем об этом и займемся делами. Преподавательница посмотрела на девочку. Тишина очень громко вдруг зазвенела между ними. А потом — исчезла. Что-то произошло. Что-то произошло. Я спрашиваю себя — можно ли словами передать взгляд? Помню, Ада тогда сказала мне, что ничего не поняла. Удар током! Они сидели там вдвоем и всего несколько секунд смотрели друг на друга. В груди щекотало её ощущение того, что они виделись когда-то. Когда-то настолько давно, что память не в состоянии воссоздать. Но вот она смотрела на неё и могла с полной уверенностью сказать, что никогда ранее не встречала Лилию Андреевну. Это было правдой — глаза её не подводили. Однако что-то внутри было с этим почему-то категорически несогласно. Ада забыла о её словах и о том, как холодна преподавательница была с ней. На эти несколько секунд — и её как будто по лицу ударили — она забыла вообще обо всем. Ей показалось вдруг очевидным, почему же Ирине Дмитриевне не хватило десяти лет, чтобы забыть эту маленькую женщину. Она смотрела на неё и понимала, что ей не хватило бы и вдвое больше. Если и могла Ирина Дмитриевна кого-то так сильно полюбить — то вот она! — сидела прямо перед ней. Та самая женщина. Преподавательница снова опустила голову и сосредоточилась на своих бумагах.  — Я надеюсь, Вы понимаете, что мне не нужна помощь, — тихо усмехнулась она. — Вы просто попали в мой спектакль. Обе. Ада промолчала. Она забрала свое пальто с соседнего стула и заняла рабочее место. Обе? Так она сказала? За себя ей было не обидно. Поиграть в чьем-то спектакле — да, у Ады были на это и силы, и время. Честно сказать, у неё даже было желание, но в этом она не признавалась. Она не хотела признаться даже себе самой, что ей нужно было занять себя хоть чем-то, чтобы только не думать о том, о чем — и Ада это тоже понимала — не думать было нельзя. О собственной драме. О море. Обе. Так, кажется, она сказала? После того, что ночью услышала она от преподавательницы, ей почему-то стало больно за неё. Ночью она ей поверила.  — Вы с Ириной Дмитриевной не виделись сегодня? — Спросила Ада осторожно, когда женщина собралась уходить. Лилия Андреевна улыбнулась.  — Нет, она оставила сообщение у Вас на шее, что не придет и позволит своей маленькой лаборантке закончить за неё кое-какие программы. Подтяните воротник, пока больше этого никто не увидел. До свидания.