Per aspera ad astra

— Елена Владимировна! — Ада быстро вышла из кабинета и успела застать тень женщины на лестнице. Она остановилась.  — Адочка, — эта улыбка! Этот взгляд! Сердце, казалось, не могло уже колотиться быстрее, но всё куда-то торопилось, — здравствуйте. Ну, что?  — Вы читали прекрасно, как и всегда, — призналась наконец Ада, — очень приятно было Вас услышать и увидеть. Снова.  — Мне тоже, дорогая. Как Вы? Какие новости? Девушка застыла на секунду. Новости! Новость была только одна, и она была такой старой, что и говорить об этом было бы даже стыдно. Ада безумно скучала по Елене Владимировне. Вот и вся новость. Больше всего ей хотелось дать волю словам, быть честной, быть слабой, признаться преподавательнице, что ей очень её не хватает, что сердце её тоскует, что пытается она чем попало забить свою жизнь, лишь бы только не вспоминать о днях, когда она была счастлива, даже не сознавая этого. О, как же была она счастлива, когда просто ждала встречи! Как была она счастлива, пока шли гудки в телефонной трубке, пока скрипела старая кафедральная дверь — у неё же было абсолютно всё! Как бы ей хотелось всё вернуть назад.  — Нормально, — Ада заглянула женщине в глаза, — Лилия Андреевна вот вернулась, работает снова…  — Вернулась?! — Преподавательница оперлась на поручни лестницы. На лице её появилось странное выражение, не похожее ни на что.  — Да. Вернулась.  — Боже мой…  — А в чем дело?  — Вы не в курсе разве?  — Кажется, нет… Ада искренне не понимала, о чем говорит женщина, но догадывалась, что это всё как-то было связано с той дурацкой историей, которую она не знает.  — Ну, прекращайте, — смеялась она, — я не поверю, что Вам не рассказали.  — Знаете, может, мне и рассказывали эту историю, но, честно говоря, я ничего не слышу.  — Ада, — преподавательница подняла глаза и широко посмотрела на девочку, — Вы ведь часть этой истории.  — Я? Елена Владимировна вздохнула.  — Мы с ней, помнится, никогда не были друзьями, но всё же мне она доверяла больше всего. Никто её особо не любил, ну, а я… Мне было немного жаль её, так что я пыталась ей как-то помочь. Знаете, пойдемте сядем где-нибудь. Это довольно долгая история. Что-то внутри зажглось у моей Ады. Она молча кивнула. На улице было холоднее обычного, и ветер поднялся. Этого всего не замечала Ада. Весь мир перестал вдруг существовать для неё.  — Ей тогда не было и сорока, она среди нас была самой молодой. Вы знаете, на кафедре это товар ходовой… Простите, — женщина слегка рассмеялась и отвела глаза. Она методично проделывала зубочисткой дырки в салфетке, что лежала под её чашкой кофе.  — Ничего, — вздохнула Ада, — это правда.  — Ну так вот. Лилия никогда не была из простых. Она не понимала и не принимала никаких знаков внимания, хотя она не была ими обделена. Она была довольно хорошенькой. Ада не находила Лилию Андреевну хорошенькой. «Возможно, десять лет назад всё было иначе», — подумалось ей.  — Всё потому, что она была обручена с кем-то. Ходила всегда у себя на уме. Мне она о нём не рассказывала, но я знала, что они планировали свадьбу. Меня одну с кафедры пригласили. Она даже показывала мне свое платье. Девушка слушала молча, но каких усилий ей это стоило! В старой кофейне ей не было дела ни до Лилии Андреевны, ни до кафедры, ни до пыльных историй — она смотрела на Елену Владимировну и ничего не хотела. Казалось, все желания меркли рядом с ней.  — Никто кроме меня не знал, что Лилия несвободна. А я, знаете, не особо люблю все эти женские разговоры и сплетни. От меня никто так ничего и не узнал, и, может, зря, думаю я теперь.  — Почему же?  — Потому что эта никчемная тайна... Это, конечно, было не моё дело, но… В общем, я не об этом. Произошло нечто забавное, если можно его таковым назвать. Ироничное. Знаете, вообще-то это была трагедия для всех нас. Преподавательница сложила руки на столе и на секунду замолчала.  — У Ирины Дмитриевны никогда не было постоянного партнера столько, сколько я её знаю. А это, поверьте мне, очень много. Постоянно девочки, попойки, сомнительные связи, шумные компании, даже студентки... И вот вдруг все её девочки куда-то разбежались спустя какое-то время после её возвращения из отпуска. Они познакомились с Лилией. Никогда я не видела её более счастливой! Она была влюблена. Честно говоря, мне до сих пор не верится, что я видела Иру влюбленной, и я иногда думаю, не приснилось ли мне это. Но факт остается фактом. У них всё завертелось так быстро, что мы все были в шоке. То Лилия шипит на всех, то бросается едва знакомой женщине на шею! Это было очень похоже на любовь, которую показывают в кино, и все были так рады за них, потому что, казалось, всё хорошо и дальше будет только лучше. Только вот Лилия была помолвлена, и об этом знала я одна.  — Всегда тяжело хранить секреты, — вздохнула Ада.  — Ещё бы, — усмехнулась женщина и закинула под столом ногу на ногу, задев Аду кончиком сапога. — Извините.  — Ничего. Ничего! В груди так затрещало, и волна какой-то глупой радости готова была снести всё вокруг, но ситуация требовала от Ады участия, так что она сжала колени под столом и продолжила слушать.  — Ирина Дмитриевна, конечно, была счастливее всех. Знаете, никто не верил, что она может полюбить кого-то так сильно. Она приходила на работу с улыбкой и с улыбкой уходила. Часто Вы видели, как она искренне улыбается? Вот в свое время нам эта картина успела даже осточертеть. Не скажу, что мы были большими друзьями, но мне было тревожно за неё. Ведь она не знала всего.  — Вам не хотелось рассказать ей?  — Честно? Очень хотелось. С одной стороны. С другой же… Вы знаете Ирину Дмитриевну. Мне было банально боязно быть гонцом с плохими новостями. Я не знала, как она отреагирует, и у меня не было права говорить то, что только Лилия Андреевна могла сказать. Я пыталась поговорить с ней, как-то выяснить, что же она планирует дальше… Но, как я уже сказала, друзьями мы не были. Она не особо стремилась делиться со мной. И всё же я поняла с её слов, что она хочет предложить Лилии съехаться. Представляете! Никогда на моей памяти Ира не отваживалась на такой серьезный шаг, и никогда не было у неё таких горячих отношений с кем-то. И таких обреченных.  — А Лилия Андреевна?  — Её мне было жалко даже больше. Ирина тогда, помню, уехала в командировку, и Лиля совсем запуталась. Женщину она любила. Ей сложно было говорить об этом, потому что она чувствовала себя преступницей. Но ведь не знала она, что так горячо полюбит, когда встретила своего мужчину! Разве можно знать?  — Нельзя.