Не ходите, дяди, вы в метро гулять...

      - Мне кажется, мы идем уже довольно долго, - сказал Есенин, а его голосу вторило эхо тоннеля.       - Еще не прошел второй поезд. Я примерно рассчитывал, что как минимум два должны проехать прежде, чем мы достигнем станции, - сообщил Макс, глянув краем глаза на ссутулившегося блондина.       - Ты что, уже выдохся? – раздался где-то впереди насмешливый голос Гамлета. Жуков шумно выдохнул и уже хотел сказать что-то в защиту Серого, однако Есенин ответил сам:       - Ничуть. Не хочется, чтобы наше приключение скоро заканчивалось, - он обвел взглядом идущих впереди парней. – Когда еще нам предоставится возможность собраться всем вместе?       - В баре, - не медлил с ответом Жуков. Максим кивнул в знак солидарности.       - Уж куда-куда, а в бар я точно не сунусь! Мне хватило, – гневно пробурчал Гамлет и встряхнул рюкзак. Была его очередь тащить сумку. – Жук, зачем ты вообще взял с собой эту саперку? Здесь же не ходят толпами маньяки, да и копать новый тоннель мы вроде не собирались.       - Мало ли, - хмыкнул Георг и почесал щетину. Звук был похож на полировку дерева наждачной бумагой. Спустя некоторое время тишины, прерывающейся шарканием подошв о бетон, Есенин снова подал голос. Здесь он не мог долго находиться в тишине. Она угнетала, мешала сосредоточиться на отсчете шагов, который помог бы коротать время. Тусклое освещение только усугубляло ситуацию. Из-за него по полу то и дело пробегали силуэты с неясными очертаниями – тени мужчин.       - Может, стоит подыскать подходящую выемку, чтобы не получилось, как в прошлый раз? – голос обеспокоенно дрогнул.       - А, я видел тут одну недавно, - лениво протянул Гамлет, которому уже надоело просто топать. Причем топать с тяжелым рюкзаком и тыкающей в спину саперной лопаткой. Максим осветил фонариком наручные часы.       - И почему ты сразу о ней нам не сказал? – Горький укоряюще глянул на Гамлета, и тот кожей почувствовал нехороший, колющий взгляд серо-голубых глаз.       - А ты не говорил, что она нам понадобится в ближайшее время! ¬– быстро выдал он незамедлительный ответ, который, как ему казалось, мог бы претендовать на то, чтобы снять с него все обвинения.       - Я снова вас с Серым не потащу, - Жуков сунул руки в карманы и нашарил в одном из них пачку сигарет, однако вспомнил, что здесь лучше не дымить, и досадливо сплюнул. – Только не говорите, что нам придется возвращаться обратно!       - Придется, - подтвердил Горький и приостановил Гамлета за плечо, положив на него руку.       - Что, что? Сейчас я отведу вас! – мигом напрягся виновник сегодняшнего похода и юркнул мимо Жукова к плетущемуся сзади Есенину.       - Я хотел взять рюкзак. Как знаешь, - пожал плечами Максим, не совсем понимая этой острой реакции на его прикосновение.       - Ты что, намекаешь на то, что я нести его уже не в состоянии? – с полуоборота взвился Гамлет и резко обернулся к Горькому. Лопатка больно ткнула ручкой в поясницу, из-за чего парень издал едва слышное шипение.       - Я ни на что не намекал. Просто хотел помочь. Успокойся, - невозмутимо ответил Максим, не меняя тон голоса. Гамлет не нашел способа достойно парировать, потому отправился вперед, высвечивая стены и пытаясь припомнить, далеко ли они отошли от прохода. Жуков молча сдернул с него рюкзак и, посмотрев на уставшего Серого, решил не передавать ему очередь и нести сумку сам. Есенин заметил добрый поступок и благодарно улыбнулся, подняв на Жукова взгляд. Георг покрепче сжал лямку. Помощь, которая сильному мужчине ничего не стоила, окупилась сполна.       - Нашел? – колкий тон голоса Максима резанул по уху.       - Нет еще. Но совсем скоро… Гамлет не успел закончить фразу, как услышал очередной тяжелый вздох Горького. Причем выдыхал он сквозь зубы, что говорило о немалом раздражении.       - Если ты что-то желаешь высказать, то скажи! Что, какие-то претензии?! Я говорил вам о том, чтобы вы убирались отсюда, - Гамлет яростно дернул рукой, чтобы фонарь светил Горькому в лицо. - Нет, ты пошел, и не смей закатывать глаза и мысленно проклинать меня за то, что я позвал вас сюда! Жуков не совсем понял, что успело произойти, но быстро подошел к Гамлету и, грубо схватив его за запястье, хорошенько тряхнул.       - Если у тебя поджилки трясутся или ты сомневаешься в том, что мы тебя тут так просто возьмем и бросим, то ты сильно ошибаешься, - тихо, но отчетливо процедил мужчина сквозь сжатые зубы. – Мы приняли свое решение. И сейчас его менять смысла нет. Кончай ломать драму и покажи уже то чертово отверстие в этой идиотской стене. Гамлет, известный своей страстью к шумному выяснению отношений, притих и обвел Жукова, а затем и Горького растерянным взглядом. Максим дернул уголком губ в подобии улыбки и кивнул, в очередной раз подтверждая слова Жукова. Свет его фонарика медленно пополз вдоль стены и на миг пропал.       - Гамлет, оно? – спросил он, кивнув головой на небольшую выемку. – И не забудь удалить моменты наших откровенностей перед тем, как предъявлять доказательства Бальзаку и Джеку.       - Кажется, да. Макс, за кого ты меня держишь? - кивнул парень в ответ и похлопал Жукова по руке, чтобы тот отпустил его, хотя мужчину так и подмывало сказать Гамлету пару ласковых, но он понимал, что может перегнуть палку. Горький тактично промолчал. Есенин под шумок пролез в выемку первый и издал удивленный возглас.       - Да тут диванчик есть! – восторженно завопил блондин и выглянул в тоннель, жестом подзывая друзей.       - Отлично, Серый, другого места, чтобы на диване поваляться, ты придумать не мог, - промычал шумно засопевший Жуков, понимая, что, пока парень не рассмотрит всё вдоль и поперек, не уйдет отсюда. Однако где-то на периферии сознания Георг был бы вполне не против осмотреться.       - Не нравится мне это всё, - Гамлет высказал свои опасения вслух и вошел в странное помещение. В комнате помимо дивана находился письменный стол с раскиданными по нему листами. Их придавливал массивный магнитофон, чтобы они не разлетались от сквозняка. Странные схемы по анатомии развешены на стене. Некоторые из них совсем потеряли краску от времени, другие же когда-то упали со стены на бетонный пол и теперь понемногу растаскивались крысами. Жуков, самый рослый из присутствующих, ударился виском о свисающую вниз давно перегоревшую лампочку старого советского образца. Максим принялся активно изучать схемы, среди которых попадались агитационные плакаты.       – Макс, помнится, ты утверждал, что метро построили люди? – Гамлет оглянулся через плечо на Горького. – Для чего же они построили это?       - «За новую Россию, за новых людей», - Максим зачитал в ответ одну из фраз на плакатах, которую удалось различить. Есенин копался в листках на столе, чудом удерживаясь на покосившемся стуле.       - Тут какие-то рисунки страшные… И фотографии. Они что, делали тут что-то с людьми? - тон Серого был так неподдельно любопытен и наивен, что Жуков рассмеялся в голос, а Максим, мельком улыбнувшись, произнес:       - Кружок по анатомическим интересам учредили. Горький обвел помещение фонариком, решив оставить Жукова и Есенина исследовать бумаги.       - Гамлет? Неугомонного парня не было в этом помещении. Пока Жуков и Есенин разбирались с документацией, Горький в несколько широких шагов преодолел расстояние до конца комнаты и обнаружил узкий коридор. Из небольшого прохода, еще больше отдаленного от тоннеля, брезжил мутный электрический свет.       - Гамлет! – уже громче крикнул Максим и, чертыхнувшись сквозь зубы, ворвался в низкий проход. С непривычки глаза были ослеплены ярким светом. Что-то железное упало на пол, издав громкий визжащий звук. Жуков и Есенин, привлеченные шумом, поспешили пойти следом за Горьким. Максим спешно промаргивался, надеясь, что это поможет поскорее привыкнуть к яркому освещению.       - Нельзя же так пугать! Гамлет, целый и невредимый, критично оглядывал столпившихся у входа в комнату друзей, скрестив руки на груди.       - Никуда бы я не делся. А если бы и делся, то вы бы услышали.       - О, в этом я не сомневаюсь, - издал нечто, похожее на саркастический смех, Горький и наконец-то смог нормально оглядеться. Во второй комнате было намного больше лампочек, а стены с потолком были хорошенько выбелены. В некоторых местах побелка отвалилась, но для своих лет и условий, в которых находилась комната, представляла собой вполне добросовестную работу. Вдоль одной из стен высились клетки. Замки на некоторых из них были обломаны и валялись на полу. Железные прутья были испачканы в чем-то буром, и нетрудно было догадаться, что бы это могло быть. Под потолком на цепи подвешивались крюки, которые могли опуститься в клетку к особо буйным обитателям.       - Тут атмосферно так, - присвистнул Гамлет. Но от цепкого взгляда Горького не укрылось, что пальцы парня хватаются за острые локти, да и плечи напряжены до безумия.       - Да что за чертовщина тут творилась? – Жуков разъяренно вдохнул полной грудью и тут же закашлялся от не самого приятного из запахов.       - Кто-то умер, - констатировал факт Горький и осмотрел ряд железных шкафов по левую сторону от входа в помещение. Что-то подсказывало ему, что их лучше не открывать. Гамлет, естественно, решил поступить вопреки настороженности Максима и подошел к шкафам, намереваясь открыть один из них. Горький стиснул запястья мальчишки в руках и заглянул в его глаза: удивленные и вместе с тем крайне недовольные.       - Не трогай. Хватит. Это никакая не игра, не реалити-квест. Здесь всё по-настоящему. Мы должны вернуться. Серо-голубые глаза отливали холодом и непоколебимой волей.       - Ты что, испугался каких-то старых документов? – насмешливо изогнул бровь Гамлет, скорее рефлекторно парировав его требование.       - Ты в здравом уме? Отсюда необходимо выбираться. Хватит, мы наигрались в эти глупые игры! – тон голоса Максима постепенно повысился. Гамлет притих.       - Ты прав. Но как же пари? – ореховый взгляд помрачнел. Гамлет был из тех глупых упрямцев, которых очень легко развести на спор.       - Мы с Жуковым им доступно объясним правила нормальных пари, если они попробуют сунуться к тебе, - пообещал Горький и, скосив взгляд вниз, отпустил руки Гамлета.       - Нравится вам за меня хвататься, - проворчал парень, потирая запястья. Тем временем Жуков и Есенин прошли к клеткам. Точнее, подошел к ним Жуков, а Есенину было страшно оставаться одному в проходе. Из тоннеля веяло сквозняком. Они безмолвно решили согласиться с Максимом. Даже их жизненные принципы потеснились под натиском инстинкта самосохранения.       В первой комнате что-то глухо ударилось о землю. Гамлет хотел закричать, но Максим вовремя заткнул ему рот, плотно зажав его ладонью. Магнитофон, стоявший на столе, заскрипел. Отдаваясь эхом, в помещения проникла музыка настолько вялая, что в ней можно было различить одну из военных песен только по коллективному завыванию труб оркестра.