Honey: The Rise

      Элла открыла глаза, обнаружив, что лежит на своём спасителе, который, видимо, отрубился. Девушка увидела, что они в квартале от того дома, где должен быть её дом, и решила притащить незнакомца к себе, встав с него. С трудом подняв тушу с земли, Элла потащила его домой. Незнакомец был тяжёлый, почти неподъемный, но девушка смогла кое-как дотащить его до своего дома и положить в гостиной, тяжело дыша и усевшись рядом. Капюшон съехал, открывая лицо, ранее скрытое ото всех.       Белый череп, закрытые глазницы, носовая полость и… два рубленных шрама на шее. От правой глазницы шла тёмно-синяя линия, похожая на крест, сейчас медленно исчезающая, а так же стало видно полностью трещину на этой глазнице. Элла с любопытством рассматривала скелета, которого раньше никогда не видела, и пыталась припомнить, сколько скелетов она вообще видела среди бывших жителей Подземелья…?       Зубы были сжаты — похоже, ему снился кошмар или что-то вроде этого, поэтому Элла погладила его по голове, шепча ласковые слова. Когда это не помогло, она начала будить скелета, и тот проснулся, резко садясь на кровати. Глазницы пусты, а костяные пальцы сжали плед, которым его накрыла Эл. Потом, он закрыл руками лицо, смотря сквозь пальцы пустым взглядом и прошептав: — Где… я? — Ты в порядке? Эм… Ты весь дрожишь, — девушка положила руку на плечо скелета, искренне беспокоясь за него. — Мы у меня дома, в безопасности, э-э-э… — Кай, — парень перестал дрожать, переведя взгляд на хозяйку дома. Зелёные глаза, длинные светло-зелёные косы по бокам и розоватая кожа. Губы были розоватыми, чуть сухими, а взгляд — обеспокоенным. — Обычно, я не называю своего имени ради своего же блага, но здесь можно сделать исключение, не так ли? Он неловко улыбнулся, протягивая руку, и Эл неуверенно пожимает её: — Элла. — Впервые встречаю девушку с таким именем, — парень пожимает плечами, держа кисть Эл. Та изучает его, как и он её, совершенно не стесняясь.       Девушка знала мало монстров, хоть бы каплю напоминающих скелетов, а парень — только тех, кто был рядом с ним когда-то. Оба знали скелебратьев и их семьи, в которых были скелеты, и точно были уверены, что это все скелеты, оставшиеся после войны монстров и людей. — Я не знала, что существуют ещё скелеты, кроме принца монстров и его родных, — пожала плечами девушка, на что Кай улыбнулся шире: — А разве ты не слышала песенку о «трёх несчастьях»? — «Трёх несчастьях»? — Девушка недоуменно смотрит на парня, и тот фыркает от смеха, вспоминая песенку детства. — Да, таких вот трёх «несчастьях». Хочешь, немного спою? Правда, я ужасен в пении… — Кай выпускает руку Эллы из своей, тут же чувствуя некий холодок — ладонь девушки казалась ему тёплой и мягкой, по сравнению с его рукой. Почему-то, ему хочется спеть здесь, смотря сейчас в эти глубокие, тёмные глаза, и не переставать говорить с Эллой ни на секунду. Похоже, он слишком долго был одинок, убегая и охотясь на революционеров, которым лишь бы убить принца монстров, Астера.       И, как ни странно, девушка согласилась, усаживаясь поудобнее. И Кай начал петь, немного фальшивя, помня незамысловатую мелодию лишь у себя в голове. А Элла слушала, смотря на него и улавливая его невероятную схожесть в чём-то с Астером. Кай поёт низким, чуть грубоватым голосом, поднеся правую ладонь к груди на манер Брии, и прикрывает слегка глаза: Бельчонок, маленькая озорница, Ловко ускачет от вас, Орехи ваши унося себе. Морти — тот ещё хулиган, Рик и он неразлучны, едины, как одно, Если Морти вас встретил — прощай добро, Шутя он его унесёт от вас. Рик — лидер и ваша главная беда, Умён он и прекрасен, но ужасно хитер, Словно лис, он вас обманет, И вместе с Бельчонком и Морти уйдет ловко… — Эм… Я не помню, что дальше… — Кай неловко пожимает плечами, поникнув головой. Элла вдруг смеётся, и парень поднимает голову, с недоумением смотря на неё. — Забавно, — улыбается она, продолжая наблюдать за парнем. — Ты так каждому встречному поёшь? — Нет, только тебе, — Кай смущенно потер шею, но тут же выпрямился, и девушка улыбается ещё шире. Затем, она вспоминает про то, что её гость, возможно, нуждается в еде, а Эл тут с ним шутки шутит. — Ты хочешь поесть? К тому же, твой плащ… Кай встаёт и кивает Элле, и пока та собирается идти на кухню, он начинает озираться по сторонам в недоумении. — Слушай, а где у тебя… Эм… — Ванная? — она подходит к нему, и тот кивает. — Наверх и прямо по коридору. Мужской одежды у меня особо-то и нет, но думаю, я смогу что-то найти для тебя, пока твоя будет сохнуть. Хорошо? — Да, — девушка идет на кухню, и Кай поднимается на второй этаж, осматриваясь.       Дом вполне уютный, теплый во всех смыслах и с гостеприимной хозяйкой, что не бросила Кая на улице, притащив в дом, вместо того, чтобы оставить его там, в подворотне. Коснувшись одной из стен, парень проводит ими по ней, о чём-то думая, а затем входит в ванную комнату и расстёгивает застежку плаща, и тот спадает, открывая оголенные костяные плечи. Кай смотрит в зеркало, лениво то зажигая алый глаз, то возвращая нежно-сиреневые зрачки. Синяя линия не появлялась, и парень бросил это дело, положил плащ на стиральную машинку, а затем кинул туда штаны. Помывшись, Кай снова посмотрел в зеркало, на свои шрамы.       Они были в точности такими же, как и до его смерти. До того дня, когда он и Пелани пожертвовали собой ради счастья и процветания монстров на Поверхности. А в итоге…       Никто, поддерживающий сторону монстров или Астера, как будущего короля монстров, не в безопасности. Даже его мать, Фриск, не сможет жить спокойно, пока бунтующие стоят рядом с её окном. Все нуждаются в помощи, в избавлении от революционеров, и Кай не вернётся к семье, пока не уничтожит все бунтующие группировки.       Он зашёл в комнату к Элле, вытершись полотенцем и накинув плащ — не голяком же выходить, верно? — и увидел, как хозяйка дома роется в комоде, выискивая нужные вещи. «Видимо, мужчины в этом доме — редкость, — подумал Кай, подходя к Эл и изучая её. — Она довольно красивая, добрая девушка. Может, у неё даже есть парень, но они не живут вместе…»       Парню редко удавалось познакомиться с кем-то на Поверхности без того, чтобы его очередной знакомый не пытался бы зарезать его, оправдывая это «правосудием», похожим скорее на резню. А тут совершенно незнакомая девушка помогла ему, да и ещё ищет одежду для него, как будто это обычное дело. Для совершенно незнакомого ей монстра! — Спасибо, — она резко вздрогнула, оборачиваясь и увидя скелета в плаще. — Никогда не думал, что кто-то будет когда-нибудь заботится обо мне. Элла улыбнулась, всучив ему одежду: — Не привыкла оставаться в долгу. К тому же, ты, наверное, голоден? Думаю, у меня осталось немного сваренной фунчозы… — Фун... чего? — Кай удивлённо покосился на девушку, озадаченный. — Что это? — Ты разве никогда не ел фунчозу? — Элла впала в ступор, тоже не понимая, как такое могло быть. Парень кивнул, и уже снова хотел спросить про новое блюдо для него, как Элла резко побежала на кухню, оставив монстра в одиночестве. Кай выдохнул, скинул плащ и одел на себя зелёные спортивные штаны, которые оказались ему слегка велики, и ему пришлось сделать их уже с помощью «завязок». Посмотрев на белую майку, он поморщился — рубашки, а тем более футболки Кай не любил, предпочитая им оголенный торс.       Но щеголять так пред девушкой, которую он знает слишком мало, как и она его, было неприлично, поэтому парень напялил на себя майку, которая оказалась ему впору. Подняв левый рукав майки, он посмотрел на «разбитую» метку — чёрный тюльпан, оставшийся всего лишь с одним лепестком, а стебель его был порублен на куски.       Вот и всё, что осталось от его связи с Пелани. Разрубленный цветок, причиняющий столь много боли, стоит парню зажить хоть какое-то время спокойно — а это он пробовал, и не раз — пронзал его тело болью, стоило скелету подумать о прошлом. И, как бы монстру не хотелось раскрыться перед Эллой, девушкой, спасшей его, поделиться тем, что наболело, табу оставалось то же. Скрывай. Не говори, молчи. Эл вошла в комнату неслышно, но Кай заметил её, и улыбнулся. — Я разогрела фунчозу, — девушка немного нервничает, но тут же берёт себя в руки. — Ты будешь? — Да, буду.       Оба спускаются в молчании, искоса поглядывая друг на друга, а затем идут на кухню, где уже Кай садится за небольшой стол, недоверчиво поглядывая на фунчозу с соевым соусом. Затем, берёт вилку, лежащую рядом, и думает о том, как же есть это. Элла наблюдает за ним, готовая по доброте душевной помочь и подсказать, но тут она замечает небольшую трещину на плечевой кости скелета. Элла не знает, как с этим помочь своему гостю, но очень хочет попробовать.       Поэтому, она встаёт, пока Кай размышляет над новым для него блюдом, аккуратно берёт его руку, одновременно смотря за реакцией парня, и осматривает трещину. — Царапина, правда. — Кай улыбается, кладя ложку в тарелку, но Эл будто не слышит его, погруженная в свои мысли. И скелет вдруг почувствовал магию её души, идущую от пальцев — лечение, свойственное лишь зелёной душе. Доброта.       Элла сосредотачивается и закрывает глаза, выдохнув — от её пальцев начинает излучаться магия, в тон её души, и трещина начинает срастаться, пропадая совсем. Когда девушка заканчивает, плечевая кость выглядит как новая. — Я плоха в сражениях, — смущенно говорит она, отпуская руку скелета, — однако, пару царапин вылечить смогу, ха-ха. — Спасибо, — парень благодарно улыбается ей, и девушка улыбается ещё шире в ответ, почему-то смущаясь.       Так, она помогает ему начать есть фунчозу, и он с удовольствием съедает всё, снова благодаря Элле. Проведя целый день вместе, парень начинает немного раскрываться девушке, смеясь вместе с ней и слушая её, но сам ничего не рассказывая о своём прошлом — ни откуда он, ни о причинах своей погони за революцией, ни о семье… И ничего, ни капли о Пелани, будто та и вовсе не существовала. Элла знает о нём лишь имя да и его о любви к звёздам.       Когда она засыпает, Кай с печалью стоит у окна в серых штанах и с плащом на плече — он не хочет покидать этот дом. Смотря на Эллу, ему хочется остаться, раскрыть себя ей и, может быть, даже подружиться с ней. Монстр впервые за долгие три года на Поверхности чувствует себя в безопасности, свободным и спокойным, как раньше, когда-то в Подземелье. Но, как говорится, дела не дремлют и сами не сделаются, поэтому Кай подходит к девушке, наклоняясь над её лицом, и просто желая взглянуть на неё ещё раз.       «Её веки так смешно подрагивают во сне, — скелет улыбается, незаметно для самого себя наклонившись к лицу Эллы. — Так мило…»       Он закрывает глаза, вдыхая приятный запах её кожи, и… целует Эл, непонятно зачем и почему. Резко отстранившись, он начинает часто дышать, затем мотает головой и накидывает на себя плащ. Уходя, парень не оборачивается, хотя очень хочет этого. Просто знает — стоит посмотреть ещё раз — и никогда не сможешь покинуть этот дом. Кай одевает на себя капюшон и исчезает в окне, а Элла открывает глаза, только что проснувшись. И огорчается, не увидя рядом нового знакомого.

***

      Фриск стоит на балконе, без эмоций смотря вдаль. Там, вдалеке, огромный и шумный город, а здесь — пригород, тихий и спокойный. Однако, женщина не жалуется — монстры сами выбрали этот маленький пригород, чтобы жить здесь. Уют и спокойствие, да и лес рядом — для бывших жителей Сноудина это являлось действительно ценным. А Фриск просто полюбила это место, прожив здесь всего четыре года.       Санс, видя жену на балконе, всё ещё с неким недоверием наблюдает за ней, не веря. Сколько раз он ошибался, когда она, крутя кинжал, убивала Папайруса, а он не мог даже защитить его, потому что всегда опаздывал. Столько боли, она и он, причиняли друг другу, но, несмотря на всё это, оба всё равно вместе, и Санс не знает, проклинать судьбу за это или благодарить со слезами на коленях.       Скелет подходит к ней, обнимая со спины и кладя голову на плечо. Всё на интуиции, какой-то просто потребности вдохнуть запах этой маленькой, но сильной женщины. Даже если её и надломил факт смерти сына, Фриск всё равно оставалась сильной для скелета, пускай и не физически.       Санс не испытывает к ней отвращения или ненависти, хотя, казалось бы, должен презирать её — но не презирает, прижимая к себе и продолжая любить Фриск так же, как и раньше. пусть это даже и не неправильно.       Женщина тихо выдыхает, чувствуя тепло от его души, и кладёт руку на скулу, такую холодную и горячую одновременно. Она знает, что любит своего мужа, и готова провести с ним целую жизнь — но не может простить себя за то, что натворила в прошлом, просто не может. Фриск хочет искупить свою вину, но не знает, как, и просто живёт рядом с тем, кому причинила столь много боли. И не понимает, почему Санс всё ещё любит её.       Монстр вдруг чувствует, как нуждается в каждом прикосновении человека сейчас, и не только нежных, но и страстных, полных желания — и поворачивает женщину, до сих пор лицом и даже телом напоминающую девушку, только потому, что её старение замедлилось — и целует, буквально впиваясь в её губы. Фриск улыбается сквозь поцелуй, обнимая Санса за шею и позволяя управлять собой, потому что не может оторваться от него.       Они зависимы друг от друга, словно наркоманы, подсевшие на особый наркотик, или паразит, живущий за счёт носителя. Касаясь друг друга, целуясь, они похожи на безумцев, но у Фриск сейчас в голове ничего, а в горле — жаркий пожар, сухо, как после сильнейшей засухи. Санс просто управляет ей, кладёт так, как хочет и медленно снимает одежду, чуть ли не задыхаясь.       Фриск податлива, нежна, но и в то же время, когда наступает её очередь — настойчива и совершенно нескромна. Луна освещает их — боже, как банально, но и в тоже время так горячо — пока две души, алая и белая, светящаяся тёмно — фиолетовым, сияют в темноте, соединённые, пока их хозяева тяжело дышат, смотря в глаза друг другу.       И это бесценно для обоих, настолько, что каждое прикосновение — как сильнейший ток по телу.       Души обхватывают друг друга, пока Фриск резко выдыхает, почти стонет, впуская в себя Санса, а тот просто прижимает её к себе, не в силах отпустить. Медленные движения наравне с жаркими поцелуями и почти плавящими прикосновениями заставляет что его, что её тяжело дышать и часто глотать воздух, почти задыхаясь. Идеально для них, пытающихся уйти хоть на мгновение от разочаровающей и жестокой реальности, где оба — родители мертвеца.       Грудь Фриск резко поднимается, когда Санс останавливается лишь для того, чтобы провести языком по мягкой коже, чувствуя её солёно-сладкий привкус. Фриск тает под его прикосновениями, резко вдыхая, когда скелет сжимает её ягодицы, небольшую, оголённую грудь и такие хрупкие плечи в его пальцах.       Затем, когда они начинают двигаться вместе, не останавливаясь ни на секунду, женщина нагинается к его ключицам, играючи проводя по ним языком — она знает, что значит это для её любимого. Тихий полувздох — почти рык, и Санс резко входит в неё, так же резко заставляя кончить Фриск и себя.       После того, как оба валятся на кровать, женщина смеётся, обнимая столь родные кости для неё, и за долгое время произносит: — Ты четвертого хочешь, Санс? Мы ещё с двумя не справляемся, а тут… Он улыбается вечной улыбкой, но тоже тихо смеётся: — Если ты хочешь ещё ребёнка, просто скажи, я не возражаю. — Но тогда ты… — Ничего, ногами похожу. Подумаешь, телепорт, — мужчина целует её в макушку, гладя по голове. — Астер, знаешь, лучше меня в этом. Да и вообще, если он станет королём, Астер ничем не уступит Азгору. — А Брия — полная моя противоположность? — Фриск смеётся, а Санс фыркает от смеха. — Нет, милая, она точная твоя копия. Только невинее. — Санс! — Фриск шутливо подталкивает его в бок, пока тот смеётся, а затем целует её. — Так, ты хочешь? — протягивает он шёпотом, опуская левую руку чуть ниже, к бедру, а Фриск проводит по его лопаткам подушечками пальцев, отчего Санс чуть ли не мурлычет. — Я не против, но меня устраивают наши с тобой дети, — женщина целует любимого, а затем вздыхает, отстраняясь от него. — И я не уверена, что потяну ещё одного ребёнка… — Ладно, пусть так, — скелет зевает, нависая над своим соулмейтом снова, и Фриск закатывает глаза. — Тогда, ещё раз? — Санс! — Это «да»? — Он с усмешкой смотрит на надувшуюся Фриск, сложившую руки на груди, но смотрящую прямо в глаза Сансу. — Миссис Гестер, вам стоит почаще говорить это слово, иначе я вас изнасилую, миледи. Он снова наклоняется к ней, и «миледи» притягивает его за шею, требовательно целуя.       Луна светит за окном, освещая крыши домов, где на одной из них сидит темная фигура в таком же тёмном плаще, стыдливо отвернувшись от созерцания окна спальни Санса и Фриск, как только хозяева комнаты завалились на кровать. «Вроде оба уже и взрослые, но ведут себя, как дети, — мысленно фыркнул Кай, но всё же улыбнулся. — Однако, я рад за них. Такие преданные друг другу пары — редкость… Верно, пап?»       Парень хотел уже повернуться и посмотреть на окно спальни родителей, но тут же резко повернул голову обратно, увидев то, чем они занимаются.       Недовольно закатив мерцающие зрачки в темноте, Кай разбежался и прыгнул на соседнюю крышу. Пробежав так квартал, он заснул на ближайшей плоской поверхности, укутавшись в плащ.