Honey: The Rise

Андайн прячется в тени дерева, сузив глаза и наблюдая за ситуацией, происходящей прямо на её глазах.       Девочка, лет тринадцати, пытается отбиться от взрослого мужчины, но когда тот берёт её в заложники и зажимает рот, она начинает громко мычать. Андайн скрипит зубами, видя, как золотисто-голубые глаза расширяются от страха, но старается держать себя в руках и адекватно мыслить. А затем, она делает резкий вдох и… — Отпусти её! — Мужчина обернулся и увидел, как амфибия направила на него свое копьё, смотря прямо ему в глаза. Девочка теперь с непониманием и удивлением смотрела на Андайн, стоящую в штанах и… лифчике? Присмотревшись к её второй руке, девочка окончательно впала в ступор, увидев синюю рубашку. У неё был только один вопрос — зачем было снимать верх? Мужчина лишь скривился, презрительно посмотрев на Андайн: — Ещё одна шлюха короля?       Женщина поморщилась, вспомнив, от чего в свое время оберегала Папайруса, когда тот хотел в Королевский Гарем. По сути, название говорило само за себя, но Папс до смерти Метты был непреклонен. Андайн знала, что если бы она пустила этого доброго и невинного душой скелета в стражу, то ничем бы это хорошим не закончилось — ведь за чуть ли не каждую провинность тебя насиловали. Жёстко, приковывая наручниками к одной из колонн зала Правосудия. Такого золотистого, необыкновенно прекрасного… но просто ужасно ненавистного для Андайн. И большинства бывших стражей из Гарема.       Это был их маленький секрет и кошмарный сон. И теперь, когда этот революционер напомнил амфибии об этом, она просто выдохнула и сильно полоснула копьём по руке мужчины. Лицо Андайн оставалось непроницаемым, но в её душе бушевал гнев.       Кровь хлынула из раны на траву, но мужчина старался оставаться стойким и не выпускал из захвата свою заложницу. Тогда Андайн резким взмахом копья ранит оба плеча, и мужчина охает, отпуская девочку. Та сразу бежит к амфибии, но на полпути останавливается, сомневаясь. Андайн, понимая её сомнения, смягчает свой взгляд и так же мягко зовёт её: — Райто! Райто, малышка, не бойся меня.       Девочка всё ещё сомневается, стоит ли подходить к Андайн; но видя, как она убирает оружие и мужчину, пытающегося встать и схватить «малышку», Райто бежит к амфибии, тут же прижимаясь к ней и закрывая глаза. Андайн садится на колени, облегчённо вздыхая и обнимая Райто, свою маленькую дочь. — Я рядом, котёнок, всё хорошо… — Райто дрожит, испуганная; зажмурившись, она мнёт рубашку, повязанную на поясе у матери, и чуть ли не плачет.       Белоснежно-синие волосы, некогда собранные в хвост, теперь разлохматились и растрепались. Серебряные чешуйки, расположенные на руках отбрасывали «солнечных зайчиков» на траву, а по щекам полились слёзы. Мужчина сидел, молча, и сжав зубы от боли, смотрел с удивлением на мать и дочь — как Андайн, суровая и действительно пугающая, изменилась в лице, увидев, как дочь сомневается. А Райто показалась ему просто обыкновенным ребенком. Он сидел и смотрел на обнимающихся монстров, не веря в их человечность. И у него назревал в голове вопрос — неужели то, что им говорили в «Серафиме» — ложь? Что, если монстры не опасны? — Бедный ты мой, — тихо смеётся кто-то, и мужчина испуганно поворачивает голову, видя золотистую ящерицу в очках и белом халате, которая положила ему лапы на плечи. — Все монстры — предатели и нечисть, которую нужно истребить. Болезнь. Извращение, уроды, созданные природой. — Но ты… — Он сглатывает, видя её безумный взгляд через очки, — сама м-монстр… — Да, — она прищуривается, ехидно улыбаясь. — Но мои собратья и сёстры убили меня!       Андайн, слыша знакомый крик, поднимает голову и шокировано смотрит на ящерицу, как на привидение. Руки женщины опускаются, пока она смотрит на то, как её бывший соулмейт гневно и с превосходством взирает на Андайн. — Альфис… — Надо же, — смеётся Альфис, смотря на амфибию. — Предательница здесь. Ну же, парень, не стесняйся — ей давно пора умереть.       Мужчина мотает головой, отказываясь от убийства, на что Альфис улыбается дьявольской улыбкой и достаёт нож из кармана. Андайн прижимает дочь к себе, поздно осознав, что это не та Альфис, которая лежала окровавленная у неё на руках. И собирается бросится навстречу человеку, но уже поздно — «Альфис» перерезает ему глотку с жутким и победным смехом. Затем, её тело меняется, и перед Андайн возникает… — Пелани? — Астер замирает позади амфибии с Азой на руках, совершенно растерянный и в шоке, ведь девушка-монстр, стоящая перед ним, умерла четыре года назад.       Однако, Андайн плевать. Она просто сидит с потерянным видом, прокручивая последние моменты с Альфис; а так же резкую боль, когда она ощутила потерю своей родной души. Андайн помнит всё. Здание, где был штаб учёных людей с монстрами, лежало в руинах.       Женщина с надеждой и страхом разгребает завал, ища золотистую голову с шипами — и едва находит.       Альфис умирает, пока Андайн берёт её на руки нежно, боясь сделать хоть одно неверное движение. Учёная тихо шепчет что-то, но амфибия не слышит, хоть и пытается. Единственное, что удаётся услышать Андайн перед тем, как Альфис испускает свой последний вздох — это слова о огромной любви и благодарности к ней. И амфибия, слыша это и смотря на то, как Альфис становится пылью, начинает плакать. Горько, тихо и с болью. предательница, эгоистка.       «Пелани» усмехается, а затем снимает перчатки и выпускает струю огня из своих лап на Астера. Тот приседает, закрывая собой Азу и опуская голову. Вот только скелет поздно осознает, кто находилась за ним.       Брия кричит от боли, получив в плечо струю огня. Астер с ужасом поднимает голову, смотря на сестру, падающую на одно колено. «Пелани» облизывается, словно кошка, и по её милой мордочке расползается коварная ухмылка: — Пора закончить мою работу, начатую четыре года назад. Ты умрёшь здесь, Камбрия Гестер, как и твой милый братишка Кай когда-то!       Астер поднимает взгляд на ту, бывшую соулмейтом его брата, и понимает, что пора с этим покончить. Он встает, оставляя Азарию рядом с Андайн, и с опущенной головой призывает один из отцовских бластеров. Огромный череп — то ли дракона, то ли ещё какого неизвестного существа — парит над головой скелета; в одной глазниц горит фиолетовый зрачок, которым он смотрит прямо на «Пелани». — Не сегодня, — шепчет он, с гневом смотря на крольчиху. Раздаётся звук выстрела, и белый луч сжигает монстриху. Но это лишь твои мысли, наивный скелет.       Астер замирает, чувствуя, как холодное, серебристое лезвие касается его шеи; а затем, он слышит до боли знакомый голос матери, хотя он знает, что это не она: — Асти… Хочешь немножечко поиграть, малыш? — Исчезни! — Астер призывает кость, втыкая её в бок «матери», и та отступает, с ухмылкой меняя облик. Теперь, перед скелетом его отец — Санс, засунувший руки в карманы. Астер шарахается, а затем крепче сжимает кость у основания, смотря в глазницы отца. — Ты боишься потерять этого монстра, — хмыкает «Санс», указывая на себя. — Но ты можешь этого не боятся, ведь он уже наверняка подох! Или сдохнет, скоро-скоро!       Астер бежит вперёд, зная, что его отец — тот ещё живучий гаденыш. «Санс» продолжает смеяться противным смехом, когда монстр, ухватившись за основание кости обеими руками и зажмурившись, протыкает ему грудь. Но, открыв глазницы, скелет недовольно цыкает — теперь перед ним девочка в синей пачке и жемчужно-белых пуантах. Астер теперь выглядит нелепо, стоя на коленях и держа кость с заострённым концом, словно кинжал. А затем, он приглядывается к этой маленькой балерине и его глазницы пустеют. — Твои страхи такие смешные, — она наклоняет голову, делая некое подобие поклона. Улыбка не сходит с её розоватых губ, а в карих глазах видно чистейшее озорство. — Ведь ты скелет, и тебе не видать того же, что и у твоего отца — настоящей, полноценной семьи. Потому чтоАза — не скелет, а ты не человек, не так ли, Асти? — Замолчи! — Астер призывает вторую кость, и разрезает воздух, поскольку балерина уклоняется от удара, громко хохоча. Скелет встаёт с земли, готовясь к следующему удару. Сжав зубы, он смотрит на ухмыляющуюся девочку, что не поменяла свою оболочку.       …Аза открывает глаза, морщась, и видит Брию на своих коленях. Она лежит, съёжившись и держась за обожжённое плечо. Девушка обеспокоенно смотрит на Камбрию, пытаясь понять, что ей делать. На её плечо опускается чья — то тяжёлая рука, и Азари вздрагивает, но тут же слышит спокойный голос Андайн и успокаивается: — Позволь мне помочь, Бри. И ты, Аза. — Конечно, — кивает будущая Гестер, смотря на Андайн. Брия же мотает головой, сжав зубы: — Нет. — Но Брия, сильные ожоги — это очень серьёзное дело. — Андайн приседает на корточки, кладя в свои ладони руку Брии. — Пожалуйста, дай мне посмотреть. Может быть, я смогу помочь тебе?       Камбрия вздыхает, открывая свои тёмные глаза, где нет ни зрачков, ни белого белка — всё чёрное. Конечно, все в семье Гестер-Вингдинс привыкли к этому, как и её друзья, но Райто, стоящая позади матери, немного вздрогнула от испуга. Андайн между тем отодвинула руку Камбри со сжатым кусочком ткани в руке и кладёт свои ладони на ожог. Брия тихо выдыхает, зажмурившись, когда зелёный свет начинает светится из-под голубых пальцев. Ожог начинает постепенно заживать.       И, пока Андайн лечит Брию, Аза осматривается по сторонам. Некоторые окна были выбиты и разбиты; повсюду царил бардак, что не очень-то радовало Азу. Переведя взгляд на Райто, она удивлённо приподнимает бровь, на что девочка только улыбается задорной улыбкой. Девушка неловко улыбается ей в ответ, и Андайн, заметив это, пожимает плечами на немой вопрос Азы: — Это моя дочка, Райто. На вид она ещё тот ангел, но когда дело касается её бесконечного любопытства, то держись.       Амфибия смеётся, пока её дочь начинает что-то бурчать себе под нос. Азари улыбается уже искренней и мягче, затем переводит взгляд на Брию, спокойно лежащую у неё на коленях и почти уснувшую; её ожог, благодаря магии Андайн, почти зажил и стал незаметнее. Но всё же, девушка не может заснуть сейчас спокойно — Астера, её любимого, нет рядом. «Видимо, он опять сражается, — думает Аза, закрывая глаза и откидываясь назад. — Стоило нам выйти на Поверхность, как все проблемы навалились на нас. Принцесса монстров…» Она посмотрела на свои руки, лежащие одна на талии Брии, а другая — под головой, и выдохнула. «А ведь, Бри, получается, тоже принцесса? Принцесса Камбрия… Нет, она не такая. — Аза проводит по голове девушки ладонью, гладя её. — Если Асти и так тяжело быть принцем, то я не думаю, что Брия сможет выдержать.»       Азария беспокоится за Астера, когда достаёт руку из-под головы своей будущей золовки. На её руке — тот самый обручальный браслет, подаренный принцем монстров. Фиолетовая половина браслета темнее, чем обычно — и Аза смутно догадывается, что это значит. Его страх, беспокойство… и скрытую «любовь»       Её же алая половинка сейчас просто красного цвета. Как и её душа. Однако, Аза знает, что если перевернуть браслет, то красный перейдёт в ализариновый — её спокойствие и надежду. Девушка верит, что Астер победит и придет к ней. И Андайн, смотря на то, с какой надеждой и верой Азари смотрит на браслет, вспоминает слова фальшивой Альфис. Убирая руки с плеча Брии, она словно слышит шёпот, проклинающий Андайн. Вставая с колен, женщина гладит по голове Райто, стараясь игнорировать внутренний голос. шлюха. убийца.       Осматривается вокруг, проверяя, нет ли поблизости врагов, что могут напасть на них. Вздыхает, садясь на пол и опуская голову на сложенные руки. п р е д а т е л ь н и ц а.       Андайн сжимает зубы, зажмуриваясь. Она начала новую жизнь, завела семью с её любимым монстром и их дочерью, маленькой Райто. Альфис любила своего соулмейта, и Андайн любила её тоже, но сейчас ящерица лишь пепел, похороненный под горой, куда каждый год приходит амфибия. Но почему внутренний голос так сладко и нежно шепчет Андайн о том, о чём та даже подумать боится?       Она не знала, да и не хотела. К тому же, прошло уже с этого случая четыре года, и вроде как она должна забыть всё это, но… «Давай, убей её, не стесняйся!»       …не могла. Даже та фальшивка выглядела настолько натурально, что Андайн едва верила в то, что её слова — ложь. Зажмуриваясь, она пытается прогнать свой собственный кошмар, преследующий её так долго. Мысленно зовёт белого кота, своего Терри, надеясь, что он придёт. Но он не приходит, не так ли, любимая? забыть, забыть.       Райто подходит к матери, садясь рядом, и обнимает её. Андайн обнимает дочь в ответ, крепко, зажмурившись и вдыхая запах белоснежных волос; улыбается, успокаиваясь. Иногда её дочь была просто ходячим лекарством от переживаний — она умела успокаивать так, как даже Терри иногда не мог.       И Брия, смотря на эту картину, спокойно начинает засыпать. Она знала, что Альфис была одной из погибших в научной лаборатории, куда она пришла вместе с Сансом, но в итоге только последний смог вернуться домой, с пустым взглядом и шрамом на душе. Он не смог спасти маленькую учёную, и очень корил себя за это. Брия, зная это, старалась помогать родителям, в частности зарабатывая на посту полицейского. И всё же, ей хотелось, чтобы можно было вернуться в Подземелье, где все монстры, знакомые ей, остались бы живыми. Однако, Камбрия знала, что этого недостаточно, и старалась всегда морально поддержать своего отца и мать. собственные желания — игнор, игнор. Брия проваливается в сон.

***

      Ветер шумит листвой, срывая её с деревьев. Молодые, зелёные листья падают на холодный камень могильной плиты, на котором написаны прощальные слова к усопшей: «Альфис. Одна из лучших учёных и любимая девушка. Помним, любим и скорбим.»       На могиле цветут яркие, алые розы, опутывая могильный камень, а напротив стоит горшочек с прахом и очками, которые усопшая почти не снимала. Рядом с могилой стоят трое, в тёмных, траурных плащах. В их руках — венки золотистых роз, падающие по очереди на камень могилы. Затем, четвёртый незнакомец в плаще, стоявший у дерева, подходит со свечой и ставит её в один из венков, снимая капюшон: — Альфис, да будет тебе вечный покой и счастье. Ты была хорошим монстром, и пережила немало. Жаль, солнце согревало твои ладони недолго и проходила ты на Поверхности мало. Мы обещаем чтить и помнить тебя — твои достижения, твои мысли, твои чувства. Мы, монстры Поверхности, избежавшие заточения, обещаем, что воссоединимся с нашими собратьями, вышедшими из вечного заключения под горой Эббот.       Монстр оборачивается к тем странникам, что позади него, и те покорно снимают капюшоны, склоняя головы. И он продолжает, величественно вознеся руки: — Не так ли, мои братья и сёстры? — Да, мы объединимся с нашими братьями и сёстрами, граф Кетар! — Они воскликнули это все втроём с таким же величием, как и Кетар — монстр-босс, такой же расы, как и Дриммуры. На голове его была корона, цвета тёмной полночи и похожая на венок чёрных роз; в неё вставлены багровые рубины, а в самом центре — три бордовые розы, украшенные синими нефритами*.       Три монстра напротив него — ящер, скелет и амфибия, такая же, как и Андайн — свято верят Кетару, и тот тоже верит в это. Граф кланяется могиле Альфис, а затем снова поворачивается к своим спутникам, продолжая свою речь: — Дорогие мои сёстры и братья. Ради нашего счастья, мы должны дать пережить людям те же лишения, что и нам! Поэтому, готовьте воинов! Учите магов! — Но Кетар, — скелет выходит вперёд, склонив голову. — Нашему предводителю, Хиделю, это не понравится, да и… — Каолин. — Скелет поднимает голову, и тут же припадает к земле, охнув от боли. — Эти сказки про «наследника Чёрной Короны» — всего лишь мифы и нелепые россказни. Хидель — просто старик, которому давно пора на покой. Слушайся меня, и ты обретешь свободу. — Да, мой граф. — Каолин с трудом выговаривает это сквозь зубы, а затем облегченно выдыхает, когда давление магии ослабевает. — Я буду слушаться вас. — Умница. — Кетар довольно улыбается, гладя скелета по голове. — А теперь, мы должны помочь принцу Астеру в его сражении.       Каолин встаёт, протягивая руку трём остальным монстрам, и те кладут руки в его ладонь. А затем, они исчезают в малахитовом свечении. Листва в этом месте словно замирает на секунду, зависая в воздухе, а затем резко падает на землю, пока так же застывшая трава вдруг начинает колыхаться от сильного ветра.       Рядом с могилой — призрак женского скелета, одетая в алое платье с золотой дельтой на груди. Она печально смотрит на то место, где недавно стояли Каолин и три других монстра. Шепчет что-то неразборчиво, но её голос мягкий и убаюкивающий, словно колыбельная. ты не принесёшь мира, милый и наивный Кетар… наши сказки — суровая реальность.