Honey: The Rise

Фриск, держась за сына и мужа, идёт вместе с ними, уставшая. В какой-то момент Санс чуть ли не спотыкается, но Кай успевает схватить отца за руку, и тот встает на ноги. — Пап, может мы остановимся и отдохнем? — Кай обеспокоенно наблюдает за тем, как Санс едва передвигает ноги. — Твоя магия сейчас нестабильна, да и… — Я в норме, — отрезает старший скелет, выпрямляя спину. На секунду даже кажется, что он выше, чем обычно, но потом у Санса подкашиваются ноги, и он вынужден сесть на траву. — Вот чёрт. Фриск садится рядом с мужем, беря его костяные пальцы в свои ладони. Поглаживая белоснежно-серые фаланги, она закрывает глаз. Выдыхает, когда касается его браслета, подаренного ею больше двадцати лет назад — лазурно-алого и нитями, с помощью которых и завязывается браслет. На концах этих чёрных нитей — кристаллик и сердечко. Она теребит их, спокойно, вдумчиво, пока Санс наблюдает за ней. А затем, Фриск обнимает его и валит на землю со словами: — Эй, хватит геройствовать, милый. Ты сильный монстр, но и тебе иногда нужно отдыхать. — Но Фриск… — Нет, — она обеспокоенно смотрит на него, гладя ладонью белый череп. Санс закрывает глазницы, почти засыпая, и Фриск садится рядом с ним, держа его кисть в своих ладонях. Кай садится рядом с матерью, беспокоясь за отца, засыпающего сейчас. Его вечная улыбка гаснет во сне, а грудная клетка, противореча законам природы, вздымается и опускается в такт замедленному дыханию. — Спи, я с тобой, рядом… Проходит где-то около часа, пока Санс спит, а его жена и сын молча сидят рядом. Затем, Фриск поднимает голову и поворачивается к своему сыну со словами: — Кай, скажи мне кое-что. — Да, мам? — Парень напряжённо смотрит на мать, и та, видя это, беззаботно улыбается и успокаивает его: — Эй, не надо так переживать, это просто вопрос. — Скелет что-то пробурчал под смех женщины, сложив руки на груди. — Да ладно тебе, Кай. Неужели старой мне нельзя спросить ничего? — Можно. — Тогда… — Фриск хмурится, принимая серьёзное выражение лица. — Ты можешь показать свою душу? Кай покорно касается своей груди и достаёт оттуда душу — неуверенно, но и в то же время аккуратно и осторожно. Фриск приподнимает одну бровь, хмуро смотря на белое сердце с тёмно-красным осколком посередине. Это кажется ей подозрительным, но и в тоже время она смотрит на душу сына с интересом. Вдруг, душа начинает сильно глючить, а Кай падает на землю, корчась и извиваясь от боли, ломающей его изнутри. Душа исчезает, но её хозяин продолжает биться, как в эпилептическом припадке. Фриск в панике начинает будить мужа, хвататься за голову и пытается что-то сделать с сыном — обнять его или же просто схватить и держать, чтобы он ненароком не причинил себе боли. Однако, это ей не удаётся, поскольку Кай не поддавался и извивался так, что Фриск могла лишь с горечью и болью наблюдать за сыном. Женщина надеялась найти момент, когда можно было бы схватить его и… Нет, стоп. Фриск застывает над бьющегося в припадке сына, а затем медленно поворачивается видя над собой возвышающуюся фигуру. Женский скелет, одетый в свободное, лёгкое и синее платье, стоит перед ней, смотря сверху вниз. Фриск в недоумении наклоняет голову вбок, всё ещё находясь в неком шоке и напуганная припадком сына. Скелет садится рядом с Фриск, проводит ладонью над телом Кая, пока женщина наблюдает за движениями незнакомки. Кай вскоре перестает биться в конвульсиях, успокаиваясь, и скелет кладёт ему свою руку на грудь. Глубоко вдыхает, медленно поворачивая ладонь против часовой оси, и Кай начинает прерывисто дышать. — Что вы… — Фриск шепчет, недоуменно наблюдая за всем процессом, но скелет обрывает её: — Тише. Этот юноша… имеет две души. Голос у женщины мягкий, но одновременно скрипучий, старческий. Фриск в недоумении начинает нервно улыбаться, мысленно ругаясь отборным матом. Она беспокоится за сына, лежащего сейчас возможно даже при смерти и главное, даже не знает, как ему помочь; а тут просто… «Тише? Ох спасибо, я так тиха, как могу! Я чуть не погибла, Санс тоже… К тому же, Кай как-то заплатил за возвращение к жизни, а я не знаю, как облегчить его страдания… И теперь мне быть тихой и спокойной?!» — Фриск выдыхает, стараясь взять себя в руки и просто наблюдать. А затем, она, вспомнив слова незнакомки, непонимающе спрашивает: — Две души? — Да, — скелет хмурится, наблюдая за едва дышащим Каем. — Его собственная душа расколота, стёрта, но некоторые осколки смогли сохраниться. Их соединяет вторая душа — целая, но довольно несчастливого монстра. Монстра, стёртого из памяти всех, кроме его сына. Фриск вдруг вспомнила, что увидела во время их первого слияния душ с Сансом — высокого скелета с двумя шрамами на лице, одетого в лабораторный халат. На лице Кая красовался один из таких шрамов — на левом глазу. Точно такой же, как и в воспоминаниях Санса. Скелет убирает руку, и Кай спокойно вдыхает полной грудью. — Кто вы такая? — Фриск наконец-то задает этот вопрос, смотря пустым взглядом на незнакомую ей монстриху. Та улыбается, отвечая человеку своим мягким, старческим голосом: — Прежде меня называли пророком, вестницей, а теперь я всего лишь ведьма Линнет, — она задумчиво смотрит на лицо спящего Кая, трогая складки своего платья. — Однако, для вас, ангел Фриск, я могу быть просто Линт. Как будет угодно вашей душе. — Почему ведьма? Вы ведь… — Фриск замолкает, видя грусть во взгляде Линт. — Линт, вы ведь помогли моему сыну и… — Я лишь облегчила на время его страдания, — женщина закрывает глазницы, вздыхая. — Пока две души, живущие внутри него, не найдут симбиоза или не уничтожат кого-то из них, он не обретёт покоя. Плюс, эта метка «разбитого» соулмейта… она не даст ему никогда абсолютного спокойствия. Фриск оглядывается на Санса — тот спит на спине, немного приоткрыв рот и раскинув руки в стороны. Она тепло улыбается, наблюдая, как скелет переворачивается на бок, во сне беря жену за руку. Однако, Фриск не знает, что будет дальше — Серафим «обезглавлен», Кай ходит на краю жизни и смерти, а их дом с Сансом сейчас окружен революционерами. «Погодите, окружен сейчас…» Фриск вздрогнула, вспомнив об сыне и дочери, которые должны были вернуться домой после собрания. Астер! Брия! Гестер дрожала, когда Линнет коснулась её плеча, спрашивая: — Что-то случилось? — Мои дети… Астер и Бри в опасности. — Фриск сглатывает, переводя взгляд то на Санса, то на Кая. — Но я ничем не смогу им сейчас помочь, как и Санс с моим сыном. Если бы только… — Увы, я не умею телепортироваться. — Линт пожимает плечами, вставая. — Однако, я могу помочь вам дотащить вашего сына и мужа в безопасное место. Фриск кивнула, понимая, что как бы она не хотела сейчас помочь — всё будет бесполезно. Тем временем, Санс проснулся и встал, оглянувшись. Фриск с непониманием посмотрела на мужа, который опустил голову, стоящий со сжатыми кулаками и закрыв глазницы. Выдохнув, он разжал кулаки, прислушиваясь к чему-то. — Санс? — Фриск встала, подходя к своему мужу, но тот резко остановил её, подняв руку вверх. — Что такое? — Тише. Не подходи. Воздух рядом с вытянутой рукой Санса начинает вибрировать, пока он стоит неподвижно, не позволяя даже дышать себе лишний раз. Фриск смотрит на него, не понимая ничего, что происходит сейчас. Линт замирает, наблюдая за каждым движением этого скелета. Вдруг, Санс резко запрокидывает голову, вдыхая воздух полной грудью; расплываясь в блаженной улыбке, он стоит и смотрит пустыми глазницами на голубое небо, постепенно сереющее от тёмных облаков. Опуская голову, Санс что-то тихо шепчет, а затем делает резкий взмах рукой, прорезая воздух перед собой. — А тебя не обмануть, скелет, — рядом с Сансом возникает старый ящер со светло-зелёной чешуей. Что-то сверкнуло в руке монстра, когда ящер попытался сделать шаг к Фриск и Линт, и к горлу аргонианианина прижалось серебристое лезвие, готовое в любой момент незамедлительно убить. Ящер с интересом, едва дыша, разглядывает меч. В его глазах читается удивление и любопытство. — Ни шага к моей семье. — «Алая смерть»… А ведь когда-то этот клинок был легендой, и любой коллекционер или воин был готов отвалить за него нехилые деньги. — Он поднимает взгляд на скелета, решительно настроенного против него. Затем слабо усмехается, спрашивая Санса: — Последним владельцем этого меча была та, что умерла ещё в войну между монстрами и людьми. Той самой, где все монстры остались под горой Эббот. Имея Решимость в душе, она старалась защищаться из последних сил. Она… — Моя мать. Я знаю, кем была Каролина, можешь не напоминать, Уилл. — Санс усмехается, видя ящера в замешательстве и удивлении. — Что, не похож? Или она предпочитала не рассказывать, что у неё есть двое детей и муж? Скелет отставил меч от горла ящера, чтобы тот смог спокойно выдохнуть. Однако, Уилл, почти не дыша, рассматривал Санса; тот теребил лазурный мех, а аргонианин смотрел в тёмные глазницы, где уже спокойным светом светились белые зрачки. Он будто пытался найти что-то в монстре, стоящем перед ним. Затем, Уилл выпрямился, протягивая руку: — Извини, что так внезапно, Санс. В последний раз я видел тебя, когда ты ещё учился ходить. Да и к тому же, я не узнал тебя. — Я заметил, — скелет протянул руку в ответ, и Уилл пожал её. — Время летит так быстро, не правда ли? Фриск стояла не то, чтобы сказать, в шоке, но точно в полном ахуе. Линнет, видя лицо женщины, спросила её: — Что-то не так, Фриск? Человек, услышав вопрос Линт, повернулась к ней с нервной улыбкой и ответила: — Да нет, ничего, Линнет. У меня просто ощущение, что я нахожусь в каком-то грёбанном бразильском сериале, наподобие Санта Барбары. Мало того, я ещё и главная героиня, ха-ха. Иначе у меня просто взрыв мозга, потому что я всю жизнь в Подземелье думала о том, что мой Санс и его брат Папайрус — единственные чистокровные скелеты, бывшие там изначально. И которые выжили после войны. А теперь… Фриск выдохнула, хлопнув себя ладонью по лицу. — Теперь я узнаю, что призрак, давший мне способности в прошлом каким-то к чёрту непонятным образом была матерью моего мужа. Ладно, окей. Но теперь, когда я увидела тебя и… Уилла? — Верно, — кивнул ящер, наблюдая за Фриск, которая схватилась руками за голову. — Так вот, — продолжала она, медленно приближаясь к Сансу и Уиллу, — у меня назревает два вопроса: какого чёрта, ты, Санс, ничего мне не рассказывал, и сколько ещё монстров остались живы, Уилл и Линнет? — Около трёх тысяч, — спокойно отвечает Линт, вставая с земли вместе с Каем, продолжавшего находится в отключке. Санс отводит взгляд, вздохнув. — Мы сумели сбежать так, чтобы избежать заточения. — Нам помогли в этом некоторые маги Решимости, коих тогда было гораздо больше, чем сейчас. И Каролина, — Уилл отходит от Санса, чувствуя давящую, тёмную ауру, исходящую от озлобленной, но одновременно спокойной Фриск. — Они создали ложный след, по которому другие люди пытались найти нас. Но у них не вышло, и мы вскоре нашли пристанище, начав скрываться в лесу, растущем недалеко от Эббот. — Мы построили нечто вроде своего барьера, — продолжила Линнет, кашляя в кулак. — Вместо Азгора мы назначили временного правителя, по имени Хидель. Когда-то, он был одним из советников короля. — Хидель? — Фриск задумчиво почесала затылок, и Линт кивнула. — Дай угадаю, он… — Скелет, да. — Санс выдохнул, но тут же выпрямился, увидя мрачный взгляд жены. — Я с тобой позже поговорю, старый извращенец. Скелет возмущенно начал что-то бурчать, но Фриск проигнорировала его, продолжив слушать Линнет и Уилла. Так, она узнала, что долгие годы Хидель и несколько монстров поддерживали барьер вокруг огромного города, где поселились монстры, посреди леса, который не позволял людям ни пробраться туда, ни увидеть хотя бы кого-то из жителей. Это давало им возможность не быть истреблёнными или убитыми. Однако, долгое время сами монстры не могли выйти за барьер — только некоторые, «охотники за гранью», могли уходить из города. Это были самые ловкие, сильные и умные монстры. Они привозили семена, еду и питье; а увозили тонкие ткани, которые не рвались и отлично служили много лет, а так же другие вещи, за которые некоторые торговцы были готовы отвалить горы золота. «Добытчики» путешествовали в плащах, скрывавших их личность. — Что же пошло не так? — Фриск, вглядываясь в лица Линнет и Уилла, видела в их глазах печаль. Линт отвела взгляд в сторону, а Уилл фыркнул: — Кетар. Он захотел отомстить людям за всё, что они совершили. Конечно, цель благородна и очень хороша, однако… Кетар не стремился к миру или чему-то похожему — он хотел уничтожить людей. Всех, чтобы не осталось ни одного человека на Земле. Линт кашлянула, когда пришла её очередь рассказывать, и посмотрела вдаль пустыми глазницами: — Хидель называл его безумцем — многие расы погибли в той войне, когда люди решили, что мы опасны. И оставшаяся горстка из трёх тысяч монстров не могла противостоять даже самой небольшой армии людей — мы, состоящие из магии, не можем противостоять армии существ, у которых магия лишь как дополнение! Она кашлянула, затем продолжила: — Кетар вызвал его на бой, где старик Хидель чуть не проиграл. Затем, он подставил меня, как лучшего лекаря в городе, найдя монстра-«охотника», которого я не смогла вылечить; меня слишком расстроила ситуация с Хиделем. — Именно поэтому тебя называют ведьмой? — поинтересовалась Фриск, и Линт кивнула. — Но почему ты не смогла вылечить того монстра? — Моя целебная магия зависит от настроения. — Линт вздохнула, опуская голову. — Когда я слишком зла или расстроена, я могу покалечить, нежели вылечить кого-то. Поэтому, я стараюсь всегда быть хотя бы спокойной и безэмоциональной. Но Хидель был моим учителем и наставником, почти отцом, и Кетар знал это. Скотина. Она выругалась, и Фриск сочувствующе посмотрела на неё. Санс тем временем взял тело Кая на свою спину, собираясь телепортироваться. Его жена, заметив это, вкрадчиво и мягко, по-змеиному, спросила его: — Куда это ты, милый? Мы с тобой ещё не закончили. — Я иду домой, — скелет обернулся к жене, серьёзно смотря на неё. — Пока мы тут стоим, Астер и остальные нуждаются в помощи, а я не могу сидеть сложа руки, когда мой сын, возможно, сейчас на краю гибели. Поэтому, я ухожу. Фриск вздыхает, подходя к мужу и смотря в его тёмные глазницы, где сейчас горят двое белых огоньков. Санс настроен очень серьёзно и не намерен отступать; Фриск, видя это, закрывает глаз и целует его. Он отвечает ей, прикрывая глазницы и нежно касаясь свободной рукой щеки Фриск. Затем, Санс прерывает поцелуй, шепча что-то любимой; и слыша его слова, она мотает головой. Он закрывает глазницы, выдыхая, и говорит на прощание Уиллу и Линнет: — Я пойду один. Пожалуйста, Уилл, позаботься о Фриск, хорошо? — Конечно, Санс. — Уилл кивает, пока Фриск недовольно фыркает, отходя от мужа и идя к Линт. Скелет махает своей «малой» на прощание, неловко улыбаясь: — Я обещаю, что расскажу всё позже, ангел. — Помни, ты обещал, — довольно ухмыльнулась женщина, на что Санс недовольно бурчит. Потом, он и Кай исчезают в фиолетово-голубом огне. Линт поворачивается к Фриск, которая до сих пор смотрит на то место, где исчез её супруг, и спрашивает: — Почему ты не пошла с ним? Фриск зевает, переводя взгляд на Линт и отвечает ей со спокойствием в голосе: — На поле боя я бесполезна. Единственный мой трюк — это коса или телепортация в течении пяти минут. Далее — я превращусь в амальгамета или ещё чего похуже. У Санса есть хотя бы шанс продержаться немного дольше меня — к примеру, из-за того, что он изначально является монстром. Линт пожала плечами и кивнула Уиллу, который ответил ей тем же и затем обратился к Фриск: — Послушай… Никто из посторонних не должен узнать, где находится наше убежище, поэтому… Фриск сделала шаг назад, когда увидела приближающихся к ней Линт и Уилла. Они начинали пугать её. — Что вы… — Не бойся, спасительница монстров. Мы не причиним тебе зла. Повторяя это, Уилл и Линт хватают Фриск и лишают её сознания. Она падает в руки ящера, пока Линнет осматривается и достаёт тёмные плащи из рюкзака, ранее спрятанного под платьем. Уилл спокойно накидывает на себя плащ вместе со скелетом, беря на руки лишённое сознания тело. Фриск едва дышит, лёжа на руках ящера. Из тени деревьев выходит скелет с белыми рогами, похожих на демонические, и протягивает руки Уиллу и Линт со словами: — Пора возвращаться, Охотники. Ангел монстров у нас, теперь осталось представить её Кетару. — Да, Проводник. Оба произносят это в унисон, беря каждый за руку рогатого скелета, одетого в такой же тёмный плащ, как и Уилл с Линнет, и троица исчезает вместе с Фриск.

***

Тем временем… Санс, оказавшись в доме, положил Кая на диван, тяжело дыша. Брия радостно обняла отца, усадив его в одно из кресел и что-то щебеча отстранённое скелету, пока тот осматривался. А затем Санс спросил Андайн уставшим голосом: — Где Астер? — Санс, тебе следует отдохнуть, ведь ты и так, походу, истратил слишком много сил. — Андайн кладёт ему руку на плечо, но скелет убирает её, повторяя свой вопрос. Женщина вздыхает, отвечая просто и прямо: — На заднем дворе, сражается… — Можно и без этого, — отмахивается Санс, телепортируясь. Райто в непонимании просто наклоняет голову, а Андайн пинает ногой воздух от злости, шипя: — Чёрт тебя дери, старый ты мешок костей! … Вскоре, Санс возвращается вместе с младшим сыном, и оба довольно потрепанные и измотанные. Аза подбегает к Астеру, в беспокойстве осматривая его на наличие повреждений. Санс усмехается, усаживая уставшего сына на просторный диван рядом с Каем, капюшон плаща которого натянут на голову. Андайн и Брия, впервые за недолгое время заметившие скелета в тёмном плаще, достают копья и мечи, но Санс останавливает их: — Он не враг, эй. И не причинит никому зла. К тому же, Андайн, — амфибия недоуменно смотрит на скелета, — это ведь не в твоих правилах — добивать лежачего? Женщина фыркает, но копья её исчезают так же, как и мечи Камбрии возвращаются обратно в ножны. Андайн складывает руки на груди, явно недовольная тем, что ей придётся терпеть возможного убийцу двадцати монстров, а Санс только качает головой. Он знает, кто скрывается под капюшоном — и ему теперь не особо верится, что Кай подстроил хотя бы один взрыв. Брия отворачивается, ворча так, чтобы её отец мог услышать: — Если он и вправду не враг нам, пап, пускай, как только проснётся, покинет наш дом. Ты же знаешь — Андайн я долго уговаривать не смогу, да и в любом случае он остаётся убийцей многих монстров. — Я понимаю, — скелет в плаще встаёт, стараясь сделать свой голос чуть выше, чем он есть на самом деле — низкий, сладкий и тягучий, как нежная карамель. — Так что, я уйду. Санс, спасибо за гостеприимство. Кай направился к двери, опустив голову. Он знал, что так и будет, ведь одна из группировок революционеров, которая тесно сотрудничала с «Чёрным серафимом», когда-то очень сильно подставила его. И вот результат — Кай уходит из дома, где остаются его отец, сестра и брат. Когда Кай подходит к двери, Санс останавливает его и отдаёт сыну в руки тот самый меч, ранее которым чуть не перерезал шею Уиллу. Кай осматривает меч, не понимая, откуда он у его отца — с серебристым лезвием, карминово-красной рукоятью с гардой и яблоком, сделанных из белой кости. — Пап, откуда он у тебя? — Не спрашивай, — старший скелет выводит сына на улицу и уже там отдаёт кожаные ножны к мечу. — Во всяком случае, когда-то он принадлежал одному монстру, которого я очень ценил и любил. Поэтому, будь осторожнее с Сиринлис*, иначе я тебе голову оторву. — Сири… чего? — Кай в недоумении посмотрел на отца, тут же весело улыбнувшегося. — Сиринлис. Это имя меча. Раньше он использовался магами Решимости для сражений. Теперь же, это твой меч, сын. Санс хлопает его по плечу, улыбаясь, и Кай, убрав Сиринлис в ножны, обнимает отца на прощание — крепко, с желанием не уходить из дома. Санс хмыкает, вылезая из объятий и недовольно бурча: — Ну, хватит с тебя, довольно. Развёл тут розовые сопли, шпана, а мне потом отмываться. Иди уже. И заглядывай хотя бы иногда, когда никого не будет дома, кроме меня и Фриск. Кай кивает, телепортируясь. Санс выдыхает, хватаясь за то место, где холодеют рёбра от метки соулмейта. Выругивается, посылая Уилла к чертям и прочей нечисти, а так же желая ящеру поскорее сдохнуть, ибо он не позаботился о его соулмейте. — Уилл, я из тебя отбивную сделаю, — шипит Санс, пиная какой-то камушек лазурным сапогом. — Как только найду, первым делом хорошенько так прожарю. Затем скелет направляется в дом, чтобы помочь Астеру и остальным, а потом уже отправиться за его женой с Андайн и своим сыном.